Как думаешь, они о чем-то догадываются?

«Дождь бьет по окнам мои чувства намокли И осколками стекла полетели на пол» Строчки столь знакомого и довольно провокационного трека плавно лились в кричащий от восхищения зал, устремивших все свое внимание на двух артистов на сцене, а конкретно — хрупкую девушку с двумя косичками и кудрявого прыгающего парня в ярком свитере. Они смотрелись настольно гармонично, радуя зал звонкостью своих голосов в колонках, что ощущалось, что на сцене не фит, а полноценное выступление одной большой группы. Ваню распирало от счастья. Никто и не догадывался с насколько теплыми чувствами Марголдин пел строки: «Погуляем в парке Я куплю ромашки. Моя половинка, ты оживший ангел И когда ты близко, я счастлив!» На последних словах Ване пришлось даже чуть запнуться, иначе он рисковал перейти практически на самый верх всех доступных ему октав, попутно улыбаясь так, что казалось вот вот и лицо банально порвется. Ему так хотелось подойти к этому маленькому солнцу, озаряющему огнем своих волос весь зал и сделать то же, что он и делает иногда с другими участниками группы на концертах — обнять и мило стоять, качаясь в такт проигрыша, но тысячи голодных глаз, а в особенности камер, своим присутствием обещали ему, что любое неверное движение, не тот взгляд или слишком долгий контакт, как лакомый кусочек, люди подобно мышам растащат по своим норам и будут обнюхивать во всех самых приличных и неприличных местах. Поэтому, оставалось лишь то и дело метать взгляд из-под черных, способных хоть немного уберечь от шквала любопытных взглядов, очков, на хрупкую женскую фигурку, плавно парящую в пределах большой сцены. Гримерка все так же встречала ярким светом и настроем на скорый отдых. Окинув себя взглядом в зеркале, Ваня отвернулся, достал телефон и залип. Только собираясь сесть на диван, за его спиной послышался скрип дверей и неловкая тишина, впрочем ставшая сразу дружелюбней, когда Ваня обернувшись, посмотрел на того, кто вошел. На лице Нексюши отражалась усталость от столь плодотворного концерта, но так же на все лицо сразу появившаяся улыбка, которую она поспешила уткнуть в грудь стоящего парня. «Солнце, я так рад наконец тебя нормально обнять» — промурчал Ваня положив свой подбородок на рыжую макушку. «Опять, я приеду тебя обнять…» Уютную тишину прервал нежный голос, от задранной, что бы видеть лицо и еле отлипшей от блондина головки: — Вань, а давай сфоткаемся? —Прям сейчас? Мы же уже до концерта сняли кучу видео… — Марголдин запнулся видя, как девушка буквально светится от счастья, смотря на него своими глазами самого милого котенка в мире. Ему и самому вдруг захотелось запечатлить этот момент, что бы потом оба смотрели вечерами на это фото и вспоминали, как им было хорошо вдвоем. На удивление, фото получилось почти с первого раза. И по обоюдному решению к которому они пришли уже лежа на диване, точнее, все же, Ваня сидел, а Ксюша лежала на его плече, что они вдвоем безумно круты на этом фото, оно полетело в телеграмм канал парня. — Как думаешь, они о чем-то догадываются? Сказал кудрявый, повернув голову на уже почти засыпающую на нем Ксюшу. — Не знааааю Лениво потянула девушка, устраиваясь удобней на теплом и сейчас, мягче всякой подушки, плече. Видя такую картину, в Ване кроме умиления, просто не могло не заиграть еще и озорство. Он шкодливо улыбнулся и потянул Нексюшу за косичку, заставив съехать головой с плеча и попытался укусить за ухо. — Котенок, ну прекрати! — заскулила Ксюша, закрывая уши руками и смеясь, распластавшись на его коленях. Ваня выдал пару тихих смешков и убрав руку от ее лица, попутно развернув мордашку вверх, уловив заинтересованный взгляд кофейных глазок, опустился и запечатлил нежный поцелуй на кончике аккуратного носика. Девушка хихикнула и протянула руку, сняв, почему то все еще надетые на артиста, очки. На нее сразу устремились, не так сильно отдалившиеся, буквально сантиметров на пять, два голубых озерца, в которых кроме бескрайней синевы, плескались забота и уют, самые теплые и родные для нее в этом одиноком, холодном, угрюмом мире. Для нее сейчас не существовало ничего кроме них, ничего кроме ласково обдающего ее лицо дыхания и мягких ножек, на которых она лежала, что немного приподняли ее голову, что бы губы артистов наконец слились в нежном, протяжном поцелуе. Ударом бесцеремонно открывшейся двери гримерки, рискнули прервать романтичность сего момента. В прочем, заглянувший был ничуть не удивлен и кажется как раз ожидал увидеть что-то подобное, раз решил пренебречь приличием и не предупреждать о появлении своей особы тактичным стуком. — Так, заканчивайте сосаться! Нам всем уже разъезжаться надо. — сказал с небольшим упреком Максим, в прочем, все равно радуясь за солиста и довольно наблюдая за отдалившимися друг от друга голубками, теперь смущенно сидящими порознь на диване и рассматривающими почему-то именно сейчас показавшимся безумно интересным, интерьер комнаты. Оба почти синхронно встали, сразу, как закрылась дверь за этим чертовым обломинго. Ваня погрузился в раздумья о дальнейший действиях к концу этого дня, смотря куда-то в сторону стены, кажется не заметив повернувшийся к нему напротив, рыжеволоски, скрестившей кисти в замок и рассматривавшей его пару секунд, а потом снова поднявшей голову на стоящего перед ней парня. — Котик, я… — не договорив фразы, ее прервали, заключив в уже более крепкие объятья, не желая отстраняться и принимать их скорое расставание, не известно на сколько времени. — Я знаю солнце, я тебя тоже. Сказал с щемящей сердце грустью, но нежностью Ваня, поглаживая тонущую в нем, миниатюрную фигурку по спине, наблюдая за ночным городом в окне и ощущая так же обвившие его талию тонкие ручки, буквально прилипшие к его спине