Страшная месть

Боже, да когда же наконец! Я приехал в Венецию три дня назад, у меня скоро деньги кончатся, а он все еще не подошел ко мне. Зато привязался этот русский. Ах как ты хорошо рисуешь! Ты учишься живописи? Ты сам как произведение искусства. Да знаю я, отцепись. Впрочем, после того как меня схватили эти чертовы албанцы, дело пошло живее. Могли бы руки не заламывать, все равно я никуда не сбегу. И натягивать на голову грязный мешок тоже было лишним. Фу. Торговаться за меня явился серб – один из псов Краины. Папочка предупреждал меня, чтоб с ним я держал ухо востро. Ну а что он, не мужик, что ли? После того как я ему смущенно поулыбался, серба повело и он принялся расспрашивать меня о том о сем, небрежно обнимая спинку моего сиденья. Я ему даже посочувствовал – кроме объятий с подушками больше сербу ничего не светило. Когда меня привезли к герцогу, я возликовал. Герцог оказался очень даже ничего – высокий, атлетически сложенный блондин, с которым не стыдно показаться на людях. Это очень радует, а то по рассказам папочки я составил словесный портрет агрессивного урода с выпученными глазами и пеной на губах. Судя по его костюму и подбору живописи на стенах, он не бедствует. Тем лучше. Я опустил глаза и артистично потеребил край свитера – я его купил за три доллара у бездомного, - чтобы было видно, как непривычна для меня эта роскошная обстановка. Честно говоря, да, непривычна. Благодаря тебе же, сукин ты сын. Дядя Роже говорил, что он любит непокорных и язвительных. Ну да, ну да, поэтому ты и ловил от него плюхи и посмотри, чем ты кончил. Если б не папочка, клошарил бы ты сейчас на рю де Прованс вместе с арабами или валялся в канаве на Вармус-страат. Так что лучше сыграем в послушную девочку. Нет, я не оговорился. Девочку. Айсберг тает, но все еще держится. Какая у меня роскошная спальня! И ванная под стать – мрамор, бронза, майолика. Герцог пришел звать меня на ужин (сам я, конечно, постесняюсь) и топтался в спальне, не решаясь войти в ванную. Я понял, что он так и не решится, завернулся в халат и выполз его встретить. По тому, как он пожирал меня взглядом, было ясно, что дело у нас пойдет на лад. Но вел он себя безукоризненно, надо признать. Манеры, учтивость, интеллект – вот это все. Плюс несколько миллиардов на счету. Он деликатно подождал, пока я переоденусь в вечерний (купленный за его счет) костюм и мы отправились в столовую. Ужин был прекрасен, огорчило меня только то, что мне не налили вина. Ладно, цвет лица будет свежее. За ужином мы вели светскую беседу, так что если бы не его горячие взгляды, я бы засомневался, точно ли он клюнул. Ну а иначе – зачем я здесь. -Ты очень напоминаешь мне одного человека, - наконец произнес он, устремив на меня собачий взгляд. Ага, знаю я этого человека. Ничего особенного – только язвительность, вечные капризы и желание жить за чужой счет. Какого икса он бросил герцога? Тот идеально ему подходил. Я сделал соответствующее выражение лица. Сейчас начнет приставать. Папочка долго меня наставлял, как быть в таком случае. А то я без него не знаю! В конце концов, он теоретик, ну а я практик. Но герцог приставать не торопился, только взял меня за руку. Вот это мне уже нравится. Может, он и гад, но манеры у него превосходные. И чего дядя Роже возбухал? После краткого предисловия герцог перешел к активным действиям и поцеловал меня. Уж что-что, а целоваться он умеет! Если он трахается так же… Я думал, возможность оценить сексуальные умения герцога представится мне сразу же, но ошибся. Пока кроме поцелуев и довольно откровенных ласк мне ничего не перепало. Уж не думает ли он, что у нас впереди год? Хотя… почему нет? А, ну да, я же сказал Конраду, что девственник. В принципе, не так уж и соврал. Оказалось, что он и минет умеет... Нет, определенно дядя Роже зажрался. У нас все было! Уау! Еще одна такая ночка – и я определенно подумаю, кому именно мстить и за что. Папочка всю дорогу твердил, что мне следует отомстить за семью и дядю Роже, потому что, цитирую, «этот подонок его бил и насиловал». Ну, характер у дяди Роже такой, что и я с удовольствием врезал бы, не раздумывая, хотя старших бить не полагается. А насчет «насиловал»… я уже говорил, что дядя Роже зажрался? Фиг ему, а не герцог. Конрад (он просил назвать его по имени) был со мной нежен чрезвычайно, но недолго. Он трудоголик. (Теперь я понимаю, почему он не ужился с дядей Роже.) Если мы будем жить вместе, запишу его в общество анонимных трудоголиков. На что ему все эти служащие, хотел бы я знать? Конрад привез меня в Цюрих. Здесь холодно, но чрезвычайно мило. Фридрих полюбил меня с первого взгляда. А я его со второго. Когда понял, что дядю Роже он тоже не любит. Какая у нас с Конрадом роскошная спальня! Но эти его рабочие документы я когда-нибудь повыкидываю в окно. Хотя здесь для этого надо сперва встать с кровати и идти метров пять. Лучше бежать, иначе Конрад успеет их отобрать. Не выдержал, послал папочке фото в новом вечернем костюме и галстуке от Бриони, который купил мне Конрад, - мы как раз собирались на прием то ли к канцлеру, то ли к президенту «Дойче банка». Естественно, он покажет его дяде Роже. Пусть порадуются за меня. Ну кто порадуется, а кто и позавидует… Познакомился с кузеном Конрада и его семьей, а также с Мари-Амели, дочкой его ближайшего друга. Вот это я понимаю, красотка! Красотка-то красоткой, но будешь так смотреть на моего Конрада, я тебе прическу попорчу. Ну а как иначе? Ведь бить женщин нельзя, а сейчас очень хочется. Мари-Амели пригласила меня навестить ее в ее квартире. Вот так сразу? Спасибо, Конрад послал со мной телохранителя. Телохранитель с почти французским именем Алексей, только русский и гей. Что, Конрад меня совсем не ревнует? Ла-а-дно. Лежу в больнице. Эта… эта… блудница траванула меня амфетаминами. Если бы я их раньше не пробовал, ни за что бы не распознал, что со мной. Это дня на три минимум. Зато теперь вокруг меня бегают Алексей, Конрад, Фридрих, Михаэль, Фердинанд (отец блудницы), Моника, медсестры и сербы во главе с их главным. Еще бы чувствовать себя получше – было бы совсем хорошо. От папочки ни слуху, ни духу. Мог бы и поинтересоваться, чем занят его единственный сын на ответственном задании. А то я окончательно передумаю и с потрохами перейду на сторону Ордена. Кстати, папочка тоже член Ордена, как же он оказался на другой стороне? Надо это обдумать. Между тем русский активизировался, и когда мы в Лондоне пошли на очередной великосветский прием, он тоже там оказался и затащил меня в сад. Тет-а-тет при луне, так сказать. Я ожидал худшего, и мои ожидания сбылись: этот тип сорок минут разглагольствовал про искусство. Я старался не зевать. Наконец он заткнулся – и только для того, чтобы впиться поцелуем мне в рот секунд на двадцать! Он что, шампанское колбасой закусывал? Фе! Причем смотрел он в этот момент почему-то не на меня, а куда-то в сторону. Я уже потом обернулся – там был Конрад и, как назло, Фердинанд. Оба наблюдали за нами с каменными лицами. По-моему, они даже пари забили, сколько минут мы продержимся. С видом ягненка (надеюсь, что не с бараньим) я подошел к моему немцу и принялся жаловаться на то, что русский насильно удерживал меня в саду и я ужасно страдал (что правда, то правда: терпеть не могу болтовни об искусстве). Фердинанд с ходу обвинил меня в том, что слишком часто обжимаюсь по углам с кем попало. Ха, посмотри на свою дочь! Нет, лучше не смотри. Я скромно ответил, что я не хотел и вообще русский не такой плохой, как кажется. Конрад попросил своего друга уйти. Правильно, я, в конце концов, твой любовник, а не Фердинанда. И тут Конрад дал мне пощечину… Было не столько больно, сколько обидно. Со мной нужно обращаться бережно, сам говорил, что я котенок! Или ягненок? Забыл. И с криком: -Я тебе не дядя Роже! – я залепил ему ответную. В азарте я не попал по щеке, поэтому Конрад получил увесистый бланш под глаз. Ой. Кажется, сейчас меня будут бить всерьез. Но Конрад меня бить не торопился, вместо этого обнял и стал уверять, что я намного лучше дяди Роже. Так себе комплимент, потому что хуже быть сложно. За это я его поцеловал и уверил, что русский мне на хер не сдался. Ой. Я снова потер щеку и решил извиниться с помощью минета, а то опять что-нибудь не то скажу. Окончил 1-й курс университета. Я на это не подписывался! Они тут на немецком говорят, между прочим! Но спорить бесполезно: и папочка, и Конрад в этом случае занимают одну и ту же позицию (может, они родственники?): ты должен закончить университет! Почему-то дяде Роже можно было не заканчивать, и даже не начинать… А я всем должен! Свободного времени нет совсем: несмотря на каникулы, я все равно каждый день хожу на уроки к мастеру Остерману. И на уроки немецкого. А в промежутках украшаю собой гостиную Конрада (ну или гостиную, где происходит очередной прием с нашим участием). Ничего не поделаешь: нужно отрабатывать кормежку. Подружился с главным сербом. Кстати, его зовут Горан. Он не по этой части – и уже назвал меня своим младшим братом. Ну хоть кто-то здесь не по этой… Мы вместе ездили на стрельбища и уж там я оттянулся! Просил Конрада подарить мне пистолет – он отказал, вместо этого зачем-то подарил дорогие часы… Привяжется ко мне еще какой-нибудь русский, что я ему скажу: «Полвторого?» Мои опасения оправдались. Русский привязался. Но не новый, а старый. Он поймал меня на улице в Лондоне, когда я просто хотел сбегать в «Макдональдс» по-тихому за бургером, и утащил к себе. Надо же, у них с Конрадом дома, считай, через стенку. Утащил и зловеще спросил, что я на это теперь скажу? Меня подмывало ответить: «Полвторого!», но я ограничился нервным смехом: не уверен, что он оценит юмор. Сижу второй день в комнате взаперти. Такое впечатление, что русский не знает, что со мной делать. Между прочим, он сказал, что его зовут Репин. Не смешно. Еще бы Поленовым назвался. Репин объявил, что через два дня отправит меня обратно. В благодарность нарисовал ему картинку. Репин посмотрел на нее и неожиданно сказал, что, пожалуй, мне стоит пока пожить у него… с недельку. А то у него еще есть место на стенах. И снова поцеловал меня в губы. Да, точно, он хронически закусывает шампанское колбасой, если не ошибаюсь, салями. У русских довольно странные вкусы. В отместку разукрасил ему стены. Нарисовал углем Конрада и меня (себя со спины) в довольно рискованной позе. Репин посмотрел на меня задумчиво и явно хотел что-то спросить, но только открыл и закрыл рот. Вот то-то же. Чтобы усилить эффект, на следующий день взял гуашь и нарисовал дядю Роже в полный рост в его любимой позе – на диване с бокалом вина. Получилось очень похоже. Я бы еще что-нибудь нарисовал, но тут появился человек Репина и велел мне идти вниз, потому что за мной приехали. Я, конечно, великодушно оставил свои творения Репину, но подозреваю, что моим шедеврам не суждена долгая жизнь – за спиной этого типа маячили двое рабочих в спецовках с рулонами обоев. Как это бестактно! Могли бы подождать, пока я уеду. За мной приехали Горан и Алексей. По дороге они меня долго расспрашивали и наконец решили, что я не должен говорить Конраду про поцелуй. Ну хоть про салями-то можно? Мда. Это была плохая идея. Конрад снова дал мне по морде и дулся до вечера. Я не стал к нему соваться, пошел проверил почту. О, наконец письмо от папочки. Папочка изложил мне свой гениальный план мести Конраду в новой трактовке. Оказывается, я должен исчезнуть в подходящий момент, а когда Конрад начнет страдать и искать меня, то чисто случайно наткнется на дядю Роже с новым бойфрендом. И будет посрамлен. И поймет, насколько дядя Роже его выше. (Фигня, он его ниже на голову.) Та-ак! Гениальность плана просто зашкаливает. (Чувствуется стратегическое мышление дяди Роже). То есть мне предлагается бросить Конрада (и наши упоительные ночи!), университет (а я уже начал немножко понимать по-немецки), мастера Остерманна (выставка в августе!), Горана (наконец-то у меня есть старший брат!) и всех остальных ради того, чтобы Конрад полюбовался на нового бойфренда дяди Роже? Типа после этого он пустит себе пулю в лоб или зачахнет в тоске? Ну если Конрад и умрет, то от смеха. И я не ручаюсь за целостность дяди Роже в случае их встречи. (О бойфренде умолчим, он не виноват, что идиот.) Хотел на нервах настрочить папочке ответ, но тут явился Конрад, бросил взгляд на мой ноут и ревниво спросил, с кем я переписываюсь. Я честно ответил, что с папой. Лучше б я сказал, что с русским. Меня немедленно оттащили от ноута и уложили в постель (одного!), отменили занятия по немецкому (ура!) и каникулы в Италии (ну блин!). Сам Конрад взволнованно уселся рядом и принялся выспрашивать, что у меня еще болит. Болела только щека, о чем я честно сказал. Конрад позвонил врачу и заодно пригласил к моей постели половину своей команды. Я понял, что секс откладывается, и закрыл глаза, чтобы их не видеть. Уснул. Горан просветил меня, что они все так удивились, потому что считали папочку покойником. Ну, не знаю, он довольно-таки бодр для своего возраста. Насчет дяди Роже он зловеще сказал, что тот, возможно, и даже очень вероятно, действительно станет покойником, как ему и положено. Я скромно промолчал. Если Горан ожидал возражений, то не от меня. Нет, не от меня. Конраду я намекнул, что если с моим здоровьем все нормально и я не сошел с ума, то можно мы все-таки съездим в Италию? Ура! Мы едем в Рим и куда-то еще. В качестве бонуса Конрад рассказал мне про Репина. Его правда так зовут и он деловой партнер Конрада, а заодно его враг. Я этого не понимаю, но я же только начал изучать экономику. Заодно спросил про салями. Конрад прочитал мне целую лекцию об экономическом положении России и сакральном значении колбасы в жизни русских. К концу лекции я сам захотел есть, да и Конрад, похоже, тоже, так что мы отправились в ресторан. Небывалое дело – вместо разных шатобрианов и конфи заказали пиццу. С салями. Ели ее в отдельном кабинете, чтобы никто не увидел. Иногда Конрад бывает похож на обычного человека… Ну, теперь я сыт и доволен. Папочке все еще ничего не ответил. Провели неделю в Риме, потом в Сан-Капистрано. Завтра едем в Милан к кузену Конрада. Вот это жизнь! Тихо, спокойно, ночью секс, днем пицца, дяди Роже нет, русский тоже где-то потерялся. Папочка написал уже третье письмо. Я ему отвечу завтра… или лучше в Цюрихе. Воспользовался тем, что Конрад размяк в компании своего кузена Альберта под пару-тройку бутылочек просекко (мне тоже налили, ура!) и спросил, что папочка с Орденом не поделили. В наступившей за этим тишине было слышно, как на банковскую карту Конрада пришел очередной миллион. Но ситуацию разрулил кузен Альберт, быстро сунув Конраду в руку бокал с его любимым «Реми Мартеном». После второго бокала Конрад обрел нормальный цвет лица и способность говорить. Я, конечно, так никогда не научусь, но кое-какие выражения запомнил и буду использовать. На нормальный английский речи моего немца переводил кузен Альберт. Как я и думал, не поделили дядю Роже. Что за человек! От него одни неприятности. -Бедный Конрад! – успел вставить я, когда Конрад немного выдохся, и погладил его по руке. За спиной кузен Альберт показал мне большой палец. В общем, обошлось без жертв. Если не считать меня. Под влиянием просекко (уж не за этим ли мне налили?) я признался Конраду, что познакомился с ним отнюдь не случайно. И в очередной раз получил по морде. Поскольку кузен Альберт в спальне отсутствовал, мне пришлось спасаться бегством вокруг кровати. Вот теперь я наконец узнал, зачем в пафосных спальнях кровать ставят в центре, а не к стенке… Но Конрад все равно меня поймал. Правда, он к этому моменту уже слегка выдохся и всего лишь уронил меня на кровать, нечаянно. Так же нечаянно мы с ним стали целоваться, и я его заверил, что все равно его люблю. Я говорил, что Конрад умеет минет? Так что я не выдержал и выдал ему хитрый папочкин план (ХПП). Как я и предполагал, Конрад смеялся. Правильнее сказать, ржал. А потом резко посерьезнел и спросил, когда я собираюсь исчезнуть. Я ответил, что никогда, пусть даже не уговаривает. И что мне никогда не нравился дядя Роже. Конечно, он может меня выгнать, добавил я, но… Но дядя Роже (он выделил эти слова) умоется, заключил Конрад, одновременно заключая меня в объятия. Мы вместе подумаем, что написать папочке. Но позже.