Волчья невеста

      Эверетту определенно требовалась кровь, вот уже как несколько дней. Нет, даже не так. Ему требовался Стивен эти последние пару дней. Мужчина едва заметно облизнул губы. Лежа за винтовкой, он смотрел в прицел, приглядываясь к тем, кто покидал здание. Рядом тихо лежал Эдди Брок.       — Ты видишь его?       — Вижу.       Высокий мужчина потоптался возле дверей, о чём-то беседуя с другим человеком. Лысым и бородатым. Его начальник и вместе с тем работодатель явно хорошо знал не только своё дело, но и то, кто крутился вокруг его территории. За эти несколько дней ситуация из мирной и спокойной превратилась в более обостренную. На территории западной части Нью-Йорка с её транспортными узлами, поездами и кораблями кто-то устроил поджог на пристани. Старк оказался прытким. Он по горячим следам нашёл тех, кто решил угробить его многомиллионную поставку в Афганистан с оружием. Из мести и вредности, разумеется. Эверетт оторвался от просмотра в прицел и проговорил:       — Хаммер, похоже, жаждет заручиться поддержкой этого дятла Обадайи.       — С чего ты взял? — Брок приподнял бровь.       — Хочешь, посмотри сам.       Эдди прижал к глазам бинокль и подкрутил пальцами настройки. Очередной умный агрегат Тони позволял не только рассмотреть каждую складочку на морщинистой роже и каждый волосок в бороде, но и выводил данные о том, кто конкретно попал в обзор линз. Перед ними определенно были Обадайя и Хаммер. Уличная беседа парочки могла бы показаться довольно милой, если не знать, что задумал оскорбленный и зловредный древний дракон. Вчера поджог на пристани, а сегодня он уже здесь, беседует с оружейником. Попахивало дерьмом.       — Похоже, он сильно оскорбился тем, что Тони его промял. Интересно, что они замышляют?       — Потеснить его на рынке, полагаю.       — Ох, это едва ли возможно, — урчаще хохотнул альфа, — Хаммер скорее может за щечку взять, но точно не потеснить «торговца смертью» со своими глупыми… опаааа. У нас еще один гость. Так-так-так, ситуация становится всё интереснее.       Эверетт в очередной раз заглянул в прицел. Из белой мазды аккуратно, даже с ноткой аристократизма вылез новый участник их беседы. Росс не знал, кто это, но понял сразу по движениям и высокомерным взглядам, что перед ним альфа-вампир. И если, скажем, Стивен производил впечатление человека, знавшего о морали и принципах предостаточно, то этот мужчина давным-давно забыл обо всём хоть отдаленно человеческом. Он словно эсэсовец, вылезший из кармана войны. Только фуражку и погоны заменивший на симпатичный костюмчик. Охотник нахмурился лишь сильнее, он загривком чувствовал беспокойство и тревогу. Когда же этот Ханс Ланда перевел взгляд вбок и, будто в самом деле заметив их, посмотрел в прицел, по спине Эверетта побежала мелкая дрожь.       — Валим, — проговорил Росс, — бегом.       — Спокойно. Если ты сейчас встанешь, он тебя точно заметит. Моя стая внизу, охраняет нас. Против своры волков не попрет даже самый древний вампир.       Рука, остановившая его, сжалась чуть крепче на запястье, пока Эдди, как и прежде, наблюдал. Еще мгновение назад стоявший на парковке вампир вдруг исчез из поля его зрения, и сердце забилось немного быстрее.       — Какие милые котятки пригрелись на крыше.       Эверетт действовал быстро, перевернулся на спину и навалился боком на Эдди, из кобуры вынырнул пистолет. В серебряном кольте клацнуло. Вблизи это существо казалось даже еще более пугающим. Нет, он не был уродливым, но всё его внешне обманчиво доброжелательное поведение гремело о том, что там, глубоко внутри, скрывался зверь, пострашнее волка и куда страшнее всего того, что видел Росс до этого. Вампир урчаще хохотнул.       — Ооооо. Котятки хотят поиграть? Ну давайте поиграем.

***

      Стрэндж перелистнул страницу утренней газеты. Фотографии Питера, одетого в пижаму, до сих пестрили тут и там, тема явно не давала покоя ни публике, ни жадным корреспондентам.       — Чувствую, скоро его будут караулить прямо возле университета. Почему людям так сильно нравится обсасывать подобные темы? Что в этом такого?       — Просто их супружеская жизнь кажется всем очень интересной. На ютуб уже выложили видео с конным походом Старка. Сотня тысяч просмотров, — хохотнула та, листая ленту в инстаграм.       Мужчина слегка вытянул шею, осторожно заглянув в её телефон. Такой социальной сети он пока не видел, лишь пару дней назад освоив фейсбук.       — Стивен, что ты делаешь? — она улыбнулась, подняв взгляд.       — Я обучаюсь. Что такое инстаграм?       — Это такая сеть, где люди выкладывают фотографии, а еще…       В ушах подозрительно зазвенело, слова ЭмДжей до него не доходили, а стояли словно белым шумом на задворках сознания. С Эвереттом что-то случилось.       — Стивен? — в голосе девушки проступило беспокойство.       — Ты видела мой телефон? Я должен позвонить Старку.

***

      Ночь, по счастью, прошла без инцидентов, без бурных обсуждений о том, что произошло в доме Т`чаллы. Они просто тихо и мирно легли спать. Разница разве что была в том, что Тони прижимал его к себе куда сильнее обычного, словно боялся, что его могут украсть, пока они спят, или же тот способен убежать прочь самостоятельно.       Питер, увлеченный учебой этим утром, лениво спустился вниз по лестнице с чашкой в руках. Открывшаяся картина заставила его выплюнуть горячий кофе прямо на распечатанные листы. Он закашлялся в попытке прочистить горло и сделать нормальный вдох, потому что Тони, мать его дери, решил заняться неожиданно йогой на разложенном коврике посреди гостиной. И это не выглядело смешно. Это было как угодно, но только не смешно. Стоящий на вытяжке одной руки он перевернул своё тело полностью вверх, удерживаясь в таком положении с такой легкостью, словно это очень простая задачка.       Питер осторожно подошёл ближе, оставив испачканные листы на ступенях, там же оставил и кружку с кофе. Пришлось обтереть подбородок от оставшихся капель, чтобы подступить в более-менее адекватном виде. Парень присел на колени и посмотрел в умиротворенное лицо с плотно закрытыми веками. В ушах мужчины застыли едва заметные белые наушники. Он что, медитировал в таком вот положении? Глубокий вдох, и ребра под железной кожей слегка приподнялись. Такой же осторожный выдох, и они плавно опустились. Интересно, если его поцеловать, он мило шлепнется на коврик?       Парень злорадно улыбнулся собственным мыслям и потянулся вперед, коснувшись губами живота прямо над пупком. Мышцы тут же напряглись и мелко задрожали. Нет, на коврик он не плюхнулся, как рассчитывал парнишка. Вторая вполне свободная рука дернула его навстречу, и Питер пугливо мяукнул, впечатавшись пахом прямо в чужое лицо. Тони низко загудел в ответ, прямо как вчера в переулке.       — Я только-только смог себя успокоить от нарастающего гона, а ты сразу начинаешь шалить, малыш?       Питер издал судорожный вздох, ощущая, как прижались к нему значительно теснее, опаляя дыханием складку домашних брюк.       — Я просто не удержался перед соблазном, — начал оправдываться парень. — Это ведь всего лишь поцелуй.       — Играешь с огнём. Пара поцелуев пониже, и вот мои ноги уже у тебя на плечах, и голова будет в мертвом захвате. Я-то смогу делать, что хочу, а вот ты вряд ли рискнешь иметь близкий контакт с моей задницей.       Питер коротко сглотнул в ответ, ну, Тони несколько заблуждался в своих выводах насчет задницы. Он просто никогда ничего подобного не пробовал, только и всего, да и, если быть правдивым до конца, видок бы открылся очень интересный.       — Ну что ж, если ты так сильно пытаешься успокоиться, то, быть может, мне не мешать тебе?       — Хочешь позаниматься вместе со мной?       — Типа парной йогой, как на всех тех смешных видео?       — Именно, — проурчал Старк, наконец выпустив его из хватки, и плавно обвалился вперед, наконец плюхнувшись на коврик.       — Ну, не знаю, Тони. Я буду барахтаться как таракан, и ничего путного не выйдет.       Он опустил взгляд вниз, на лежащего мужчину, вполне удобно развалившегося между разведенных коленей. Питер ползком отодвинулся немного назад, как тот самый таракан или краб, чтобы поза не была такой сексуальной.       — Давай попробуем. Это сильно сближает, ведь тебе придется полностью положиться на меня, а мне на тебя, — на просьбу это вряд ли было похоже. — Ты ничего не потеряешь, даже если будешь кряхтеть и барахтаться как гусь. Я буду нижним партнером, а ты верхним. Так что упасть тебе никто не даст. Ну же, доверься мне.       — Ладно, — вздохнул парень почти обреченно, опустив плечи, а затем добавил уже чуть более жестко, — но если дам тебе пяткой в нос или челюсть, то ты не жалуйся. Договорились?       — По рукам, — тут же оскалился Старк, перекатившись на живот.       — И что я должен делать?       — Для начала тебе следует расслабиться и успокоить дыхание. Поэтому я сейчас встану на четвереньки, а ты ляжешь своей спиной на мою спину и будешь слушать, как я дышу. Постепенно ты успокоишься. Готов?       — Ты у нас командир, а я лишь бью в бубен и иду следом. Так что да, я готов.       Идея звучала абсурдно, но если Тони так сильно хотел убедиться в его неуклюжести, то зачем его отговаривать? Мужчина плавно поднялся на руки, опершись на ладони, и согнул ноги в коленях, заняв вполне устойчивое положение. Питер же, покрутившись вокруг него, почесал в затылке, поняв, что сначала предстояло опуститься сверху так, словно альфа был этаким стулом, и только после этого лечь. Не то чтобы кто-то из его партнеров позволял подобное. Парень покрутился еще немного, наконец решившись усесться на него сверху, и начал плавно опускаться вниз, почувствовав такую приятную опору под собой. Голова устроилась прямо на плече Тони. Ощущения были очень необычными. Он чувствовал его дыхание собственным телом, жар, шедший от тела, успокаивал.       — Закрой глаза и слушай, как я дышу.       Юноша покорно прикрыл веки и стал неторопливо растворяться в этом ощущении. Один вдох и выдох на двоих. Глубокий и совсем медленный. Ребра поднимались и опускались, а опора, как и прежде, под ним оставалась надежной и крепкой. Словно он лег на мягкую, живую стену. Новый вдох и новый выдох. Расслабление стало забираться в тело с каждым вот таким простым упражнением всё глубже, до тех пор, пока Питер не превратился в податливое желе. Тони приоткрыл глаза, почти невольно улыбнувшись в усы. Его мальчик явно недооценивал собственные навыки. На таракана он совсем не был похож.       — Теперь, когда ты расслабился, мы можем начинать. Обхвати мою грудь руками, а ступнями упрись мне в бедра. Я буду понемногу выгибаться вверх, так что и ты, и я начнем делать растяжку.       — Хорошо, — сонно отозвался юноша, нехотя открыв глаза, и сделал ровно то, что от него просили.       Когда этот аттракцион стал плавно подниматься вверх, принимая форму почти треугольника, Питеру пришлось в самом деле сделать усилие, чтобы покрепче держаться верхом. В спине приятно хрустнуло.       — Кажется, кто-то засиделся в кресле, — мурлыкающе хохотнул Старк. — Держишься ты на мне как маленькая обезьяна. Если я потянусь еще сильнее, сможешь удержаться?       — Я постараюсь.       — Просунь свои ноги между моих, если все же не уверен.       Питер думать не стал, разумно решив перестраховаться, и покорно просунул конечности между чужих. Он словно решил покататься на «Каравелле», теперь разглядывая пол, замерший под ним.       — Держишься?       — Держусь. Мы точно не бухнемся на пол?       — Не бухнемся, — хохотнул оборотень, приподняв сначала одну ногу, а затем и вторую под визг паренька.       — Тони! — визг перешел на испуганный рёв. — Тони, мне страшно! Если ты упадешь, мне мало не покажется.       — Я ведь уже сказал, что не упаду, да и ты тоже. Всё нормально, я держу твои ноги своими.       — Обосраться. А если я отпущу руки, ты не уронишь?       — Малыш, я могу легковую машину приподнять, уж пацана я точно удержу.       — Я отпускаю. Я отпускаю, — с нервозностью в голосе проговорил тот.       Тони лишь весело захихикал в ответ, сотрясаясь в плечах и груди. Для Питера это и в самом деле словно аттракцион. Руки опасливо расцепились на груди, перестав стискивать его футболку в мертвом захвате, и столь же осторожно провисли вниз, в спине раздался новый мягкий приятный хруст, и пусть он немного не дотягивался до пола, зато мог свободно болтать руками, расслабляясь как тряпка, пока Старк намертво стискивал его ноги между своими, не давая упасть.       — Мы можем выступать в цирке, будем йогоакробатами.       — Звучит заманчиво, но народ может немного заскучать. Ведь мы делаем всё слишком медленно.       — А поддержку из «Грязных танцев» ты тоже можешь сделать?       — Я-то могу, но ты вряд ли так вскочишь мне в руки. Поэтому давай пока ограничимся чем попроще. Я буду опускаться вниз, так что снова обхвати мою грудь.       Питер расплылся в улыбке, послушно вернув конечности на отведенное место. Ему определенно начало нравиться происходящее. Тони, судя по урчащим ноткам в голосе, тоже. Мужчина наконец опустил ноги на пол и развел их чуть шире, давая свободу и чужим ногам. Парень намек понял и слез.       — Что дальше?       — А дальше мы сядем друг к другу спиной и будем плавно подниматься. Я обопрусь на тебя, а ты на меня, пока не образуется что-то вроде стула в воздухе. Ты готов?       — Я уже на всё готов.       Тони ответил ему нежной улыбкой, потянувшись, как и тогда в церкви, вперед, запечатлев яркий жар на губах в совсем невинном жесте. Питер не жмурился от страха, напротив, скорее от удовольствия. Когда он вновь открыл глаза, мужчина уже уселся к нему спиной. Странно, как подобное в самом деле могло сблизить. Парень не то чтобы спешил выполнять асану. Вместо этого, используя возможность, тесно сжал его в объятиях, обхватив руками твердую грудь, и закинул ноги ему на бедра, а затем как гусенок, придвинувшись еще ближе, толкнулся носом в загорелый загривок, вдыхая запах чистой кожи без примеси тяжелого мускуса. Как и тогда, в дни, когда они только начали жить вместе, от него пахло разве что дезодорантом. Он прочертил носом линию и, поддавшись новому соблазну, поцеловал гладкую кожу, пустив сноп мелких мурашек по телу.       — Питти, прекрати. Гон с каждым днём всё сложнее сдерживать. Ты слишком сладко пахнешь, слишком мило спишь, слишком умилительно делаешь задания и зубришь формулы, а еще грызешь карандаш. Знаешь, как много холодной воды я расходую каждое утро?       — Ну так буди меня руками и губами. Я совсем не против, — он улыбнулся, скользнув к краю футболки.       Чужая ладонь неожиданно твердо сжала его собственную. Тони шумно сглотнул.       — Ты не понимаешь, на что подписываешься.       — О чём ты?       Альфа молчал, как и прежде сжимая его руку в своей. Лишь парой минут спустя он глубоко вздохнул и наконец заговорил, но как-то совсем печально:       — Я пытаюсь как можно мягче врулить и не напугать тебя своим напором. Поверь, всё, что ты видел до этого — это я еще сдерживался. Завтра это будет даваться мне еще сложнее. В последние пять дней гон уже будет невозможно контролировать, и моё поведение будет очень сильно отличаться от того, что ты привык видеть обычно.       — Чуть больше подробностей не помешало бы.       — Я буду требовать от тебя подчинения. Подчинения моей заботе, моему желанию. И отказать у тебя не получится при всём желании. Если ты начнешь сопротивляться, то я буду очаровывать тебя, чтобы получить своё. Прячь от меня таблетки в самые укромные места и пей их незаметно, потому что я скорее всего буду их пытаться найти и выкинуть.       — Хмммм, — он задумчиво прищурился в ответ.       — И не потому что я плохой или бешенный, а просто потому что хочу детей. Головой я всё прекрасно понимаю: ты должен решать, когда они будут, но вот все мои инстинкты жаждут сделать всё от себя зависящее, чтобы детки появились, а это значит, что я стану хитрить и буду очень-очень-очень много заниматься с тобой сексом. Отказать не выйдет, я аккуратно проломлю твою волю, и ты будешь вынужден отдаться мне. Я начну с остервенением тебя закармливать и чрезмерно опекать, требовательно защищать даже от того, что в привычной жизни мне кажется вполне безопасным. Перечить снова не получится. Не удивлюсь, если и вовсе повешу новый замок на двери и перекрою все окна, боясь, что ты убежишь. Одним словом, тебе предстоит иметь дело с бесноватым мной без разума и логики, который будет хотеть тебя трахать сутки напролет в самых доминирующих позах и едва ли дающий тебе право голоса в каких-то вопросах.       Питер понимал, чего добивался Тони. Он очень старался его предупредить, что ожидается гроза и следует не выходить на улицу, но дело было в том, что Питер любил смотреть на грозу. Прищур стал куда более коварным, а Старк почувствовал, как в копчик ему уперся твердеющий член, говорящий куда громче слов об отношении к услышанному. Оборотень плавно повернул голову, с удивлением уставившись на него, голос наполнился хрипотцой:       — Ты что… завелся от того, что я сказал?       — Вообразил себе некоторые аспекты, — он расплылся в лукавой улыбке.       — Господи, ты абсолютно чокнутый.       Коврик для йоги вполне сгодился не только для сложных асан.

***

      За столом супружеской четы ему было неловко. Вероятно, потому что его постоянно тискали. Жаркие руки Тора то и дело порхали по плечам, сжимали их то сильнее, то мягче, но никак не желали отпускать, а тарелка, едва успевающая опустеть хотя бы на треть, наполнялась снова едой. Тони злорадно захихикал сидя рядом с ним, когда новая порция пюре мягко плюхнулась в тарелку Питера.       — Ешь-ешь.       — Тор, я съел уже очень много, больше в меня не влезет.       И он не врал. Омега умял большой кусок оленьей вырезки, порцию пюре, овощи и даже угостился яблочным пирогом. Желудок уже был забит под завязку.       — Прости, просто я не знаю, как еще тебя отблагодарить. Джейн жива и здорова, даже может ходить со мной на охоту, я едва способен сдерживать свои приступы счастья.       Его плечи снова сжали, на сей раз пытаясь выразить благодарность. Питер понимал его чувства, и лишь поэтому не препятствовал. Паренек перевел взгляд на не менее довольную Джейн. После обращения она ничуть не изменилась в поведении, как в тайне боялся мальчик, разве что разглядывала его больше обычного. Только и всего. Харли упорно, даже с кряхтением оттирал грязные тарелки в раковине и если бросал взгляды в сторону стола, то отнюдь не такие доброжелательные.       — Как ты чувствуешь себя? — осторожно поинтересовался юноша, вновь посмотрев на волчицу.       — Ты хочешь знать, каково это, переобуться из человеческой шкурки в волчью, не так ли?       — Ну… да, — улыбка стала виноватой.       Она одарила его нежным мягким смешком в ответ и, когда Тор наконец прекратил тискать Питера и приземлился с ней рядом на стул, волчица проговорила:       — Первые пару дней очень странно. Я хотела постоянно есть и пить, хорошо, что мой муж лучше меня самой знал о том, что мне требовалось. Потом я случайно сломала стол.       И в самом деле обеденный стол был новым. Питер хмыкнул.       — Запахи стали острее, звуки тоже. Всё это сводило меня с ума тем, насколько, оказывается, окружающий мир зловонный и шумный. Если раньше переезд за город мне казался попыткой просто быть поближе к природе, то сейчас я понимаю, что дело не только в этом. До сих пор не могу взять в толк, как Тони, Тор и остальные пробыли так долго в городе. Как вообще могли спать при таком шуме и вони.       Мужчина, сидевший рядом с ней, бархатно мурлыкнул от смеха.       — Дело привычки, да и только. Конечно, тут гораздо лучше, но и я, и остальные родились в Нью-Йорке, всё казалось обыденным.       — Мне лично не казалось после обращения, — подал голос Старк, вновь отпив из стакана. — Я, как и Джейн, сходил с ума от грохота, которым наполнился мир, и долго привыкал заново.       — Как ты вообще смог пережить обращение и не убил никого? Я едва не прибила Питера только потому, что он невероятно вкусно пахнет.       — Ну… везение, — отозвался тот, намерено умолчав о неприятном инциденте с собственными родителями. — К тому же меня не плющило так сильно, как тебя. Я был еще совсем мальчишкой и не имел проблем со здоровьем, телу не приходилось бороться с болячкой. Я просто был голодным и чертовски злым, не выходил из собственной комнаты пару суток, пока менялся. На тебе же отыгрались и возраст, и состояние тела, поэтому мы тебя и поливали без остановки, банально боясь, что ты сбросишь кожу раньше срока и откинешь коньки. У меня такого не было.       — Какая я невезучая, вожак.       — О, едва ли, — улыбнулся Старк, — у тебя под боком была стая и очень заботливый муж. Я же был совсем один, и пусть моё превращение прошло мягче твоего, но никто инструкций к происходящему мне не выдал. Так что ты чертовски везучая.       Она характерно опустила взгляд, как делали это все остальные волки при виде Тони, но доброжелательное выражение лица не исчезло вовсе. Джейн была приятно смущена.       — Единственное, к чему я не могу привыкнуть пока что, так это то, как ты громко думаешь. Это просто кошмар, я словно слушаю радио, которое невозможно выключить.       Тони весело расхохотался, да и Тор тоже, кивая сквозь смех головой.       — Да, думает он чертовски много. Один раз он целый час рассуждал о кукабарах и почему они так называются. Не заткнешь, не врежешь. Попробуй его тронь с этой кукабарой, вожак ведь.       — Да, вот это, кстати, я тоже ощутила странным. Я будто полностью беспомощна рядом с тобой, Тони. Ты, конечно, говорил мне в больнице, предупреждал, но я как-то не думала, что всё будет так серьезно.       Питер перевел взгляд на Старка, а затем снова вернулся к Джейн, прищурившись. Женщина смотрела открыто, как и прежде.       — О чём ты?       — Когда я была человеком, Тони просто был… кем-то вроде доброго дядюшки, который приглядывает за остальными. Ну, он мог там высказать своё мнение, дать поручение, собрать нас, чтобы обсудить что-то. Я смотрела со стороны и никогда не видела, чтобы ему открыто перечили, думая, что это просто потому что Тони банально уважают и на этом всё. Он умный, было бы странно его не слушать. Вот как-то так я рассуждала.       — А сейчас?       — А сейчас всё немножко иначе, — она потерла рукой щеку. — Я ощущаю его слова на себе физически и не могу ослушаться, чувствую эмоциональное состояние, настроение, реагирую на него. Тони стал чем-то вроде компаса, ты, к слову сказать, тоже.       — Хм.       — Вот сейчас ты, к примеру, заинтересован, слегка смущен, но в целом находишься в приподнятом настроении, оттого и я чувствую себя хорошо. Мне хорошо рядом с тобой, спокойно, безопасно, очень комфортно физически и эмоционально. Тони же просто расслаблен, даже несмотря на гон. Рядом с тобой он почти перманентно то веселый и заполненный энергией, то расслаблен. На охоте он напряжен и собран, напоминает собой стальную тетиву, на работе, полагаю, такой же, а рядом с тобой превращается в желе.       — Не пали контору.       — Я думаю, Питеру приятно знать, что он особенный и что тебе хорошо, когда он рядом. А вот вчера он был невероятно злым и жутко ревновал.       Тони бросил в её сторону строгий взгляд, и женщина покорно замолчала, предпочитая отпить сок из стакана. Парень же приподнял бровь.       — Ты ревновал? К Т`чалле, что ли? Тони, это ведь бессмысленно…       — Дело не в тебе конкретно, малыш. Не в том, что я сомневался в твоей верности, дело в том, как тебя жадно разглядывали. Какие слова говорил этот оборотень. На нечто моё покусился чужак.       — Котика дважды едва не порвали на тряпки, — отозвался Тор. — И во второй раз он вряд ли бы ушел живым.       Тони вновь зыркнул, на сей раз в сторону волка, и тот так же, как и жена, покорно предпочел заткнуться и заняться своей тарелкой и едой в ней, молчаливо наблюдая за ними. Альфа вздохнул.       — Сейчас мне и правда куда сложнее дается себя контролировать. Весь окружающий мир ощущается особенно остро. Мир в отсутствии тебя и вовсе давит на меня словно плита, и, к сожалению, Тор прав, если бы я сорвался в таком своём состоянии, то мне было бы уже всё равно, король передо мной или нет. Я бы целенаправленно убил его и плевать, что было бы при этом со мной. Ты моя пара, я бы защищал тебя на смерть.       — Не…       — Однако, — перебил его Старк, — я всё-таки не лишен сознательности даже сейчас и понимаю последствия своих выборов. Оставлять тебя без себя я не хочу, даже выслушав всё это дерьмо про алмазы, цветы пустыни и африканских дикарей, не чурающихся глазеть. Оно того не стоит. Моя жизнь приобретает особую ценность именно от наличия в ней тебя.       Питер смущенно потупился, мягко сжав чужую ладонь в своей. Тони перехватил её чуть плотнее и потянул наверх, поцеловав короткие ноготки.       — Ты хочешь, чтобы я зардел до кончиков ушей, что ли? Тебе мало того, что у меня горят щеки?       — Я был бы совсем не против.       Дверь неожиданно открылась, на пороге стоял Стив. Он запыхался. Похоже, только что вернувшись с долгой пробежки. Короткие волосы были совсем мокрыми от пота, на груди, прикрытой легкой футболкой и олимпийкой, тоже проступило большое пятно. Мужчина быстро двинулся к ним навстречу, проговорив:       — У нас проблема, Тони. Ты оставил телефон дома?       — Да, ведь я пришел на ужин. Не хотел отвлекаться на дела. Что стряслось?       Волк коротко облизнул губы при виде Питера. Он явно из-за чего-то нервничал и очень не хотел говорить в присутствии мальчика.       — Выйдем на улицу?       — Хорошо.       Мужчина нехотя отодвинул стул и двинулся к нему навстречу, парой мгновений спустя они скрылись за дверью и даже отошли подальше, беседуя о чем-то. Юноша жадно наблюдал за ними, с любопытством вытянув шею. Что произошло? Что не так? Тони слушал и иногда кивал, убрав руки в карманы спортивных брюк, услышав что-то особенно неприятное, тот нахмурился и поджал губы. Новости плохие. Наконец он развернулся и удостоил их своим присутствием.       — Ужин придется закончить, ребята. У нас экстренная ситуация. Через двадцать минут собираемся и едем в Нью-Йорк.       — Я могу чем-то помочь? — Питер весь вытянулся как по струнке.       Хотел бы Тони сказать, что он мог, что ему было место сейчас рядышком с ним, но альфа лишь улыбнулся и закачал головой.       — Нет, малыш. Тебе нужно остаться дома и заняться подготовкой к экзаменам. Оставь это дело для стаи.       — Мне не нравиться то, что ты говоришь. Я чувствую, что произошло что-то серьезное. Почему ты не хочешь брать меня с собой?       Ответ пришел сам собой, когда он коротко моргнул. Будто вселенная сама хотела дать ему всё, что он просил. На крыше здания лежала пара тел, и кровь забрызгала собой пол. Серебренные волосы мужчины покрылись бурыми разводами. В помещении загремела цепь. Серые злые глаза блеснули холодком, от которого пробрало до костей.       — Эверетт, — едва выдохнул тот. — На стаю Эдди напали, большинство схватили.       — Тогда ты тем более знаешь, почему не должен ехать, — Тони стал казаться визуально жестче.       — От меня будет польза, когда я буду рядом, а не здесь.       — А если тебя убьют или ранят? Что я тогда буду делать? Об этом ты подумал?       — Я знаю то, чего не знаешь ты, — он свирепо насупился. — Возьми меня с собой, и я смогу помочь.       — Чего это я не знаю такого, что знаешь ты?       — Кто именно это сделал.       Тони вздохнул уже обреченно и опустил голову видимо в попытке сдержать себя от ворчания или грозного рычания. Этот мальчишка такой несносный. И пока его сознательная часть протестовала, та, что была древнее, радовалась по-щенячьи.       — Ну, и кто же? Говори.       — Скажу, если ты меня возьмешь с собой.       В помещении повисла тишина от ожидания. Питер ждал, что скажет Старк, а остальные ждали, когда же он попросту сдастся. По-другому бы вряд ли получилось. Рядом с Питером вожак становился податливым и чрезвычайно сговорчивым. Мужчина с недовольством облизнул губы и пригрозил:       — Сидеть будешь в машине как мышь. Никуда не суешься, спасать нас не бежишь. Ты понял меня? — парень интенсивно закивал в ответ, почти невольно расплывшись в улыбке. — Зашибись. Попрем на танк с голой жопой без подстраховки.       — Я подстраховка.       — Нет. Ты безбилетник! — он вновь пригрозил пареньку. — Стив, скажи всем, чтобы собирались.       — Баки будет рвать и метать. У него сегодня матч, — хмыкнул тот.       — Ничего, переживет.

***

      Привычную довольно приметную красную ламборгини заменил собой куда более неприметный черный мерседес. Возле высокого здания, рядом с которым они остановились в разбивку, так, чтобы не привлекать лишнего внимания, плавно остановились и другие машины. Тони открыл дверцу и обошёл машину по кругу, открыл багажник. Разумеется Питер пошел следом.       — Я тебе что говорил? Ты должен сидеть в машине.       — Знаю, но ведь я отошел-то всего ничего. Тони, послушай.       Он перехватил его за запястье и коротко моргнул, издав судорожный вздох. Перед глазами замелькали картинки.       Темное помещение. Кровь. Цепи издали громкий щелчок.       — Не волнуйтесь, мы вытащим вас отсюда, — шепнул Старк.       Неуловимый шаг, и вот жесткая вероломная рука дернулась вперед, и прогремел взрыв, так похожий на тот, что они застали в ангаре. Вот, кто всё это придумал. За спиной Кингпина невидимой тенью оставался стоять вампир. Он подвесил много ниточек и игрался с ними, точно кукольник с игрушками.       Сцена, увиденная случайно, как бы украдкой, заставила Питера вцепился пальцами в чужие предплечья.       — Не ходи туда.       — Что? В смысле? — он весело усмехнулся.       Живой, целый, теплый, пока совсем невредимый. Питер стиснул его руки уже намертво, не желая отпускать.       — Ты умрешь, если пойдешь туда.       — В каком смысле?       — Я… я… видел, — он нервно облизнул губы. — Они именно этого и хотят — чтобы ты пришел.       — Они?       — Иоганн Шмидт и Обадайя. Они ждут вас.       Тони нахмурился в ответ, прикидывая свои возможности, а затем и то, что он мог сделать. Парень уже загудел, болезненно жмуря глаза. Сама перспектива того, что подобное может стать реальностью, до невозможного пугала его, и Старк, плавно подступив чуть ближе, с такой знакомой нежностью в голосе проговорил:       — Хорошо, я не пойду туда. Но что тогда нам делать, малыш? Как вытащить стаю Эдди и того смешного охотника?       — Ну ты же гребаный гений, вот ты и придумай! Может, у тебя в багажнике есть какое-нибудь крутое оружие? Или хотя бы дрон?       — А это мысль.       — Что? Серьезно? У тебя есть дрон? — он коротко моргнул.       — Лучше. Дроны.       — В багажнике?       Тони с довольством злого гения, застывшего на лице, постучал себя по носу пальцем, а затем наконец поднял крышку багажника. Внутри и правда лежало оружие, самое разное, от визуально безобидного до кое-чего посерьезнее. Однако потянулся он вовсе не к нему, а к маленькому чехлу с круговыми дужками, напоминавшими обруч для головы.       — Мне нужна будет снова твоя помощь как навигатора. Я должен знать, что ты видел и где конкретно. Ты понял?       — Да. Я понял.       К ним ровными, но быстрыми шагами приближалась тройка с Бликер-стрит. Стрэндж казался едва ли не еще более бледным, чем обычно. Он силой дернул на себя оборотня, заставив его повернуться, и грозно рявкнул:       — Какого черта вы околачиваетесь здесь? Мы же должны были уже быть внутри!       — Спокойно, Стивен. У нас с Питером есть план, поэтому слушай внимательно.

***

      Эверетт издал новый тяжелый вздох, сплюнув кровь на пол. Шаги загремели совсем рядом, терзая его одним лишь этим звуком. Он повидал всяких монстров, но эти двое были едва ли не самыми мерзкими. Серые глаза, словно созданные из стекла, опалили его холодом, от которого побежали мурашки по загривку. У Стивена не было подобного взгляда, даже несмотря на то, что эти двое — существа одного вида. Мужчина с омерзением насупился. Как ему сейчас не хватало этого холодного джентльмена рядышком.       — Охотник работает с монстрами, что бы сказала твоя мама?       — Она бы послала тебя нахер, — он коротко усмехнулся, демонстрируя окровавленные зубы. — Возможно, даже посадила на него же.       — Ай-яй-яй, какие грязные слова. Тебе бы помыть рот с мылом.       По помещению промчался глухой удар, и кровь закапала уже и из носа. Эверетт вновь повернул голову, на сей раз весело рассмеявшись в ответ.       — Находишь всё это очень смешным? Мне не составит труда разорвать тебя в лоскуты, а моему товарищу и вовсе оставить от тебя горстку золы.       Росс перевел осторожный взгляд за их спины, прислушиваясь и приглядываясь. Не было никаких сомнений, что очень скоро им придут на помощь, нужно лишь немного потянуть время. Он посмотрел на висящего рядом оборотня. Эдди был в отключке. Его стая свирепо смотрела на двух чужаков. Как только вожака поймали, остальные вынуждены были кротко сдаться, а сейчас они лишь смотрели, разве что иногда дергаясь в серебряных цепях, когда кто-нибудь из этих двоих подходил к Броку слишком близко. В помещении пахло сыростью, паленой плотью и кровью. Эверетт всеми силами пытался придумать, как им выбраться отсюда с минимальными потерями. Чуть позади стояли ровными рядками коробки с полуразмытыми надписями. Завидев, что охотник с интересом пялился на них, Обадая мягко улыбнулся.       — Ты смотри какой любопытный, прям-таки прощупывает глазами всё кругом. У Старка интересные омеги. Один скалится, а второй пьет из жил монстров. От тебя разит кровью. Как ты это делаешь?       Эверетт ответил ему только молчаливым пренебрежением.       — Не хочешь говорить со мной?       — Что ты за тварь такая? Я раньше подобных не встречал.       Обадайя хищно сверкнул глазами в ответ. О, он только рад был представиться, возможно, даже развернуться в полную мощь, если будет возможность.       — Я дракон, — гордо сказал тот.       — Дракон? Серьезно? — рассмеялся снова Эверетт. — Ох, при обычных обстоятельствах я с большим удовольствием убил бы тебя. Никогда раньше не пил крови дракона.       — Какой самонадеянный. Посмотри на волков, они явно поумнее тебя будут.       Он вновь опалил взглядом стаю, с удивлением заметив, что прежняя бойкая злоба уступила место паническому страху. Супруга Эдди нервничала, пожалуй, больше всех прочих, с лихорадочным ужасом рассматривая висевшего на цепи волка. Он был ближе всех к этой твари и даже не мог сейчас дать отпор. Обадайя расплылся в улыбке еще шире, теперь скользнув к мужчине вполне преднамеренно.       — Не трогай его! — Энн звонко рявкнула. — Эдди, открой глаза, умоляю тебя, очнись!       — Он не очухается, мы в него лошадиную дозу транквилизаторов вкачали. Я уже смекнул, что достаточно лишь нейтрализовать вожака, и вы, словно псы, оставшись без головы, становитесь ручными и совершенно беспомощными, так что не ори, это не поможет. Сиди и смотри молча, волчья сучка.       Вампира, похоже, чертовски веселило происходящее, а его напарнику было только в радость устроить прилюдную казнь. Он подступил еще ближе к бессознательному пленнику.       — Хочешь, я покажу тебе, на что способна моя кровь? Оооо, это куда круче того, что ты видел до этого.       Один только палец потянулся вперед под истошный вопль женщины. Цепь загремела уже с натугой. Сдаваться она совершенно не планировала, сжимаясь всё сильнее, мышцы плеч окаменели и стали расти, палец же коснулся открытой шеи, и в воздухе запахло горелой плотью. До этого спокойно висевший вожак проснулся с отчаянным криком. Резкий пинок ноги оттолкнул дракона назад, но огонь, точно живой, вскинулся на коже, расползаясь синими каплями по одежде. Обадайя был прав, ничего более жуткого Эверетт до этого никогда не видел.       Оборотни задергались как дикие звери, и всё бы могло закончиться поистине жутким зрелищем, если бы в открытое маленькое окошко не влетел жучок. Он приземлился прямо на Эдди, обдав мужчину снопом сухого холодного порошка. Огонь тут же потух, оставив на местах своего прикосновения ожоги, которые обязательно должны были пройти, следовало только немного подождать.       — Что это за хренотень? — прищурился Стейн.       Через стенку от них прогремел с яростным визгом взрыв, накрыв ошметками бетона засидевшихся без дела людей Кингпина, нынче примкнувших к новому лидеру. Первым, кто понял, что дело запахло жаренным, был вампир. Он коротко дернулся вбок, уходя с линии атаки больших белых дронов. Точно дьявольские птицы, они десятками, если не сотнями, заплыли в пространство, раздавая на пряники, на орехи и на пастилу короткими быстрыми очередями. Одного из них движением резвой руки сбил Обадайя, посмотрев под ноги. Машина не трепыхалась, лишь коротко искрилась.       — Старк, — прорычал тот.       На стенку плюхнулась армада маленьких помощников с крошечными лапками, и стая, ровно как и мычавший в болезненности Эдди, вместе с Эвереттом закрылись плотным полупрозрачным куполом. На полупрозрачную оболочку, словно на мясо, наросла кожа из больших железных пластин, захлопнувшись с толчком до самого пола, заперев беззащитных пленников в надежном саркофаге.       — Что происходит? Ты же сказал, что он явится сюда сам! Откуда он знает, где и кто находится? — громче положенного проговорил вампир.       Отбив очередного особо дерзкого дрона, стрелявшего по крепкой коже обычными пулями, Обадайя окинул взглядом саркофаг, а затем и дыру. Старк точно знал, куда стрелять так, чтобы их заготовка не рванула раньше времени и не убила стаю и охотника взрывом.       — Мальчишка.       — Мальчишка? Какой еще мальчишка?       — Медиум, один из этих причудливых омег, которые могут видеть то, что будет. Как жена Т`чаллы.       — И ты забыл упомянуть о том, что у мужика, который производит высококлассное оружие, под боком имеется шарик для гадания, способный в точности увидеть планировку здания?!       — Мы должны уходить, сейчас же. К черту волков, он подорвет нас нашим же оружием.       Тем временем на улице Тони в окружении своей стаи и кучки вампиров удобно устроил на плече привезенный гранатомет и посмотрел в прицел.       — Ты сможешь попасть куда нужно? — спросил Стивен.       — А мы на глазок.       Палец зажал плотную гашетку тяжелого оружия. В темноте ночи, где было видно разве что тусклые огоньки здания, стоявшего вдалеке, стало всего парой мгновений спустя ослепительно ярко, когда тяжелый снаряд с веселым визгом рванул вперед, сокрушая не только стену своим залпом, но и стоявшие в недрах помещения коробки. Питер пораженно закачал головой. Зрелище напоминало яркостью взрыв парламента из Вендетты, не хватало только соответствующей музыки. На воздух взлетела крыша и часть большой стены, прежде чем прогремел новый сумасшедший взрыв. Тони снимать с плеча гранатомет не торопился, вместо этого проговорил:       — Стив, достань-ка из ящика подготовленный подарочек.       — Понял, сейчас всё сделаем.       Он забрался в один из привезенных с собой коробов с железными закрылками и поднял их. Мужчина надел на руки плотные перчатки, извлекая из недр аккуратного кейса тяжелый снаряд. Питер лишь приподнял бровь, не слишком понимая, что задумал его супруг. Роджерс тем временем открыл задвижку гранатомёта и поставил его в отсек с щелчком. Из остатков почти разрушенного здания показались громоздкие тяжелые крылья. Точно ночной кошмар в их сторону блеснул уцелевшим глазом уродливый полуобугленный монстр. Большая часть надежной чешуи слезла с морды, демонстрируя взору кровавые ошметки мяса. Перепончатые опахала расправились шире, сломав вместе с тем новый кусок стены.       — Ну давай потанцуем, мразь, — улыбнулся Тони почти маниакально.       Тварь издала долгий грохочущий вой, от которого полопались стекла в здании и загремела сигнализация в машинах. Омеге пришлось зажать пальцами уши от этого рева. Два крыла поднялись вверх, сделали глухой крепкий взмах, и огромная тяжелая туша изуродованного взрывом дракона наконец взлетела, двинувшись в их сторону. Старк поднял оружие повыше, дожидаясь нужного момента. Вот в прицеле показалась раненая, почти раскуроченная грудь, лишенная четверки крепких пластин, и он зажал пальцами крючок. Снаряд рванул вперед.       Обадайя кретином не был, это уж точно. Он, в конце концов, прожил гораздо дольше и Стивена, и Иоганна вместе взятых. Громоздкая лапа толчком сбила летящую в его сторону ракету.       — Кажется, у нас проблемы, — проговорил Роджерс, подавшись в страхе назад.       — Спокойно. Сейчас всё будет. Я предусмотрел подобный поворот событий, — он лениво оперся на грозное оружие как на трость.       Потерявшая логику движений ракета заморгала небольшим огоньком и, задав новый запал двигателей, рванула обратно, из крошечных отсеков вытянулись спицы, с натяжением дернулись вперед, нашпиговав крепкие проблески чешуи тонкими иглами. Дракон завертелся в воздухе, неуклюже замахал крыльями и перевернулся, встретив открытым взглядом тот самый подарок, от которого, ему казалось, он так легко смог избавиться. Снаряд с хлопком врезался в раскуроченную кожу, и Тони поморщился, когда многовековая страшная и дико опасная тварь рванула как петарда. Куски плоти упали на крышу автомобиля, какие-то посыпались в поле, а туша с грохотом обрушилась на землю, подняв вместе с собой волну снега. Некогда совсем белый, он окрасился бурыми пятнами. Мужчина стер пару капель с щеки и поднес к языку, попробовав кровь.       — Мммм… неплохо. Я думал, он будет гаже на вкус.       — О-х-ре-неть, — подвела итог увиденному ЭмДжей.       — В этот раз я с ней на удивление согласен, — неожиданно проговорил Вонг, — это было… круто.       — Ну что ж, теперь, когда мы закончили, давайте спасать наших малышей. Да, дед?       Он было повернулся к Стивену, которого уже и след простыл. Оставалось лишь усмехнуться. Конечно, хрен он когда-нибудь дождется от него хотя бы короткого «спасибо». Тони с обреченным вздохом закинул оружие обратно в багажник и нажал пальцами на прозрачное стеклянное забрало, проговорив:       — Джарвис, отправляй птенчиков домой.       — Слушаюсь, сэр.       С десяток уцелевших в бомбёжке дронов лениво выплыли из здания как птицы и начали подниматься в воздух, всё выше и выше, растворяясь белыми лебедями в ночном небе, наполненном скупой сотней звезд. Тони захлопнул багажник.       — Стив, вызывай нашу скорую, с нашими ребятками. Наверняка кто-то из стаи пострадал, и им потребуется помощь.       — Понял, сейчас организуем, — он тут же взялся за телефон.       — Баки, Сэм, Бруннгильда и Наташа, вы будете тушить пожар, всё необходимое у нас имеется в ящиках. Клинт и Майлз, вы займитесь волками, помогите им, если потребуется, Гвен, ты займешься осмотром здания. Если найдешь что-нибудь полезное или важное, сразу скажи мне, может быть, уцелели какие-нибудь бумаги или записи. Я более чем уверен, что это была лишь часть их плана, хочу знать, зачем им сдался Хаммер. Шури, ты будешь ей помощницей. Тор и Джейн, походите вокруг здания, вдруг кто убежал. А мы с Питером пойдем и осмотрим нашу сбитую пташку. Может, он еще не сдох.       Стая коротко закивала в ответ и, точно рой пчелок, принялась за работу. Одни из них похватали установки со смесью для тушения огня, после прошлого взрыва Тони определенно вынес уроки и подготовился, собрав нужный аппарат в мастерской. Другие члены стаи бросились осматривать здание, третьи подготовились к приезду скорой. А они с Питером потопали в глубокий снег. Старк привычно шел впереди, протаптывая тропу, а паренек плелся следом, прыгая в его следы как лисица.       От дракона воняло жутко. Смердело горелым мясом, обугленной плотью и раскуроченными кишками. Мужчина издал долгий протяжный свист, замерев возле тяжелой громоздкой туши, широко раскинувшей крылья.       — Он умер? — спросил парень, глянув из-за чужой спины.       — Эти твари бессмертны. Именно поэтому мы и приперлись сюда, а не уехали, оставив его валяться на земле.       Существо вопреки своему жуткому состоянию и отсутствию некоторых конечностей, да и внутренностей издало громкий хрипящий вздох и приоткрыло громоздкую окровавленную пасть.       — Видишь, еще живой.       — Охренеть.       — Понравился мой подарочек, Стейн? — Тони сложил руки на груди.       Челюсти дракона задвигались медленно и совсем лениво, а наружу полился знакомый голос. В отличии от Старка он говорил не в чужом сознании, а словно дракон из сказки, был способен к настоящей речи. Это уже говорило о том, на насколько сурового противника они решили пойти войной.       — Ты… всё равно… не сможешь убить меня.       — До тех пор, пока бьется твоё сердце, я знаю. Никогда до этого не ел драконов, — отозвался он, протянув Питеру пиджак, а затем красная лента галстука скользнула в нежную ладошку.       Одинокий глаз, уцелевший скорее случайно, стал казаться гораздо больше. Дракон заторможено забарахтался на снегу. Свидетелей не было, вся стая была занята делом. Поэтому можно спокойно полакомиться чужой плотью. Питер коротко замер, наблюдая за ним. Он никогда до этого момента не видел того, как Тони меняет облик. Последней деталью, плюхнувшейся ему в руки, были брюки, и вот Старк весь скукожился со скрипом, выламываясь на снегу. Загорелая кожа слезла с противным чавканьем с плеч и рук, оголяя черный свежий мех, спина щелкнула и вытянулась, а челюсть удлинилась, с клацаньем замыкая оскал саблевидных зубов. Оборотень выпустил в воздух горячее облачко пара и намертво припечатал к снегу всеми лапами крупное крыло. Длинные уши приподнялись. Вожак повернулся к мальчику, и в сознании загремел знакомый голос.       — Отвернись, пожалуйста, этого видеть тебе не следует.       — Ты привёл меня сюда, значит, знал, что я не послушаюсь. Пожалуй, самое время прикончить эту рептилию, не находишь?       Питер слегка склонил голову к плечу, с удовольствием наблюдая за тем, как в глазах раненого зверя забился страх. Парень расплылся в довольной улыбке.       — Что, уже не хочется меня затолкать на кровать ко всем остальным своим игрушкам? Нет?       — Что бы вы не хотели узнать, я расскажу, обещаю, — лихорадочно проговорил дракон.       — Тогда как насчет того, чтобы сказать, для чего вы с тем вампиром решили спеться с Хаммером?       — Нам требовалась поддержка. Мы думали, что, заключив с ним договор, будем иметь достаточно оружия для подавления всех частей Нью-Йорка.       — С Хаммером? — загремело с язвительностью. Волк издал лающий мягкий звук. — Хаммер не может даже конструктор лего собрать, какой из него оружейник?       — Выбирать не приходилось.       — И для чего вам это оружие? Вы что, хотели прийти к каждому альфе большой тройки и подорвать их?       — У Иоганна был план. Я… я не знаю тонкостей, но одним Хаммером он не собирался ограничиваться. Следующим на очереди был Т`чалла. В Ваканде залежи вибраниума, делай что хочешь, непаханое поле. Даже самые поганые наработки этого идиота в руках тамошних оружейников стали бы куда более опасными. Это страна с невероятными возможностями, нужно лишь правильно всё раскрутить.       Питер осторожно переглянулся с волком. Последний и вовсе прищурился и подступил чуть ближе.       — Вы хотели выкосить нашу стаю и стаю Стивена сегодня, запаслись серебром и взрывчаткой. С моей кончиной семья потеряла бы лидера, а значит и позиции в Нью-Йорке. Дальше дело за малым, уничтожить оставшихся, а кусок территории Стрэнджа тут же освободился бы после сегодняшнего подрыва. Заручившись поддержкой Хаммера и тупого африканца, вы рулили бы не только Нью-Йорком, но и всей страной. Маршем бы шагали по планете, если бы в ход истории не вмешалось всевидящее око Питера. Оно и неудивительно, кто будет всерьез относиться к какой-то маленькой омеге?       — Хе. Вы допустили классическую ошибку, — Питер весело дернул плечами, почти театрально.       — Верно, — наконец признал дракон, — а теперь отпустите меня. Я сказал всё, что вы хотели знать.       — Нет, не всё, — юноша свирепо нахмурился. — У тебя есть логово, куда ты наверняка свозил пачками детей, женщин и молодых парней подобных мне. Я хочу знать, где это место.       Питеру не пришлось ничего говорить. Острые когти врезались в раненую плоть, прямо возле разорванной груди, и дракон издал новый громкий вой. Они были заодно, и в этом проблема. Волки не представляют серьезной угрозы по одиночке, но когда это сплоченный коллектив, то лучше посторониться. Питер не был настоящим волком, он пока лишь волчонок, но даже этот маленький сын гордого племени был уже свиреп и в должной степени опасен. Когти вошли еще глубже, и дракон наконец подал голос:       — Бруклин! Пиквек авеню, сорок два. Цокольное помещение. Отпусти меня!       Существо заставило себя приоткрыть глаз и посмотреть на волка. Сабли зубов свирепо обнажились, а складка верхней губы собралась в черную гармошку. Тони был очень голоден, он не ходил на охоту всю неделю, боясь, как и в прошлый гон, что может травмировать себя случайно, поэтому сейчас широкий волчий язык облизнул десна и зубы, а шерсть на загривке встала домиком. Питер усмехнулся с тем самым темным блеском в глазах, проговорив:       — Приятного тебе аппетита, Тони.       Зубы сразу же сомкнулись в мертвой хватке, вырвав кусок обугленной плоти с груди, пока лапы пробивали себе путь сквозь крепкую грудную клетку прямо к сердцу. Дракон, как и все, кого он пожирал когда-то, не просил о помощи, не плакал как маленькие дети, а только истошно вопил. Питер склонил голову к плечу, наблюдая за развернувшейся сценой так, словно ему показывали красивый балет с не менее красивыми декорациями и балеринами.       Лапа с хрустом выломала ребра, отшвырнув в бок пару острых костей, и тварь забрыкалась уже неистово, но лежала, как и прежде, на снегу, хвост врезал по белым шапкам, подняв вверх красивый фонтан снежинок, а крупная морда зарылась в недра жаркого тела, едва ли не по самые глаза и вгрызлась в огромное тяжелое сердце, пусть травмированное и воняющее гарью от ракеты. Волк затеребил головой из стороны в сторону с громким утробным рычанием и стал выедать целые куски, разрывая упругую массу, бьющуюся почти лихорадочно. Когда зубы выпустили багровую кровь из желудочка, дракон неожиданно обвалился окончательно на снег и выпустил в воздух облачко горячего пара. Он еще с первой их встречи знал, что вот так всё может закончиться и не мог поверить, что последнее увиденная им картина будет именно такой: наполненной страхом, омерзением и чавканьем. Громоздкое тяжелое сердце проваливалось в глотку по кускам, пока наконец не исчезло полностью в волчьем желудке.       Закончив трапезу, он почувствовал приятную сытость, а сознание, замутненное вспышкой гона, вернулось, вожак вспомнил о Питере. Вот дьявол, он наверняка в ужасе от увиденного. Альфа прижал уши к голове и осторожно перевел взгляд на мальчишку, обтирая окровавленную морду вполне по-человечески остатками белого снега, хвост стыдливо прижался к туловищу. Омега изучал с мирным интересом затихающий вдалеке пожар.       — Ждешь, когда же я наконец убегу, не так ли?       — Предполагаю пути твоего отхода и пытаюсь просчитать траектории для перехвата.       — Это значит «да».       Парень нежно хохотнул, прижав теснее к груди вещи. Удивительно, что огонь начал ему казаться таким красивым с тех пор, как он познакомился с Тони, до этого стихия ничуть его не тревожила и не вызывала такого волнения. Оборотень тем временем тихо, почти неслышно подступил чуть ближе.       — Я ведь уже говорил, что меня подобным не напугать. Я видел за это время предостаточно, а чувствовал еще больше. Возможно, меня это не тревожит потому, что Ричард засунул меня в психиатрическую клинику, где, очевидно, врачи неплохо прожарили мне мозги, хотя я этого, слава богу, не помню и вспоминать не хочу. А может, дело в том, что я еще с детства знал, что блуждающие тени были куда более настоящими, чем всё остальное. Я знал, что однажды они явятся за мной и я не должен особо пугаться их повадок. Волки были со мной за много лет до того, как я встретил тебя. Я боялся их, трясся под одеялом и жмурил глаза. А потом они в самом деле явились на порог церкви, и бояться я перестал. Сначала их самих, а потом и всего остального.       Питер наконец повернул голову к нему и улыбнулся совсем нежно.       — Я ждал тебя, хоть и не знал об этом. Ждал, получается, всю свою жизнь. Как и ты меня.       Уши наконец приподнялись, медленно, совсем осторожно, а хвост отлип от туловища и коротко завилял из стороны в сторону в приступе счастья. Тони напоминал в этот момент щенка, вприпрыжку решившего пересечь расстояние, разделявшее их, на всех четырех конечностях. Маленькое тельце замерло в капкане темных лап. Оборотень привстал на задние ноги, вытянувшись во весь свой рост, и прижал его еще чуть крепче, толкнувшись крупной головой к мальчишеской шее. Питер хихикнул.       — Ты умеешь вилять хвостиком.       — Ты ничего не видел. Этого не было.

***

      Питер не сразу понял, что за причудливый грохот стоял вокруг дома. По ощущениям было больше похоже, будто с крыши падает снег. Чертовски шумный, громкий снег, надо заметить. Ночью они ушли на охоту, оно и неудивительно. Стае нужно было выпустить пар. Тони это требовалось и того едва ли не больше всех прочих. Что-то снова загрохотало с неимоверной силой, и Питер, оторвавшись от приготовленной пасты, двинулся босиком к большому окну. В ночи невозможно было рассмотреть хоть что-то. Даже когда он прижался к стеклу. Под третий запал грохота и скрежета он надел ботинки и осторожно выскользнул на террасу в надежде отыскать то, что и издавало этот самый шум.       На ступеньках лежала крупная тушка оленя. Так-так-так, значит, стая уже вернулась. Оставалось узнать, что же так гремело. Метнувшись вбок к источнику шума, юноша с удивлением уставился на волка, толкающегося боком в ребристые крылья крыши, опускающиеся до самой земли. Он словно исполинский кот выгибал спину и с балдеющим видом, застывшим на длинной морде, продолжал тереться боком и челюстью об крышу, двигаясь по всему периметру дома. Питер услышал в воздухе запах удовольствия и коротко закачал головой из стороны в сторону. Очередная причуда Старка едва ли его удивляла. С противоположной стороны послышался такой же равномерный грохот, и вот наконец оборотень, двинувшись к террасе, заметил паренька, разглядывавшего вожака как последнего дурака.       — Я думал, наледи снега падают, а это всего лишь ты. Тони, какого черта ты творишь?       Привычно темные глаза оборотня сейчас были совсем черными. Он прижал крупные уши к голове и начал подступать к нему в полусогнутом состоянии всё ближе. Питер в ответ удивленно вылупился, отодвинувшись немного назад.       — Что с тобой?       Волк подполз совсем близко, издав странный звук, похожий на хныканье, и вдруг, так же скользнув за его спину под короткий взгляд омеги, с силой толкнулся боком в его тело, мелко подрагивая от напряжения в мышцах. Питер издал в ответ короткий смешок, совсем не понимая, что вообще происходит. Оборотень толкнулся с новой силой, выгибая спину, и с удовольствием зажмурил глаза, на сей раз подставив крупную голову ему под руки.       — Почеши меня, погладь меня, — забормотал знакомый голос в его голове, — ну же!       Будто больше желая его успокоить, Питер покорно забрался пальцами в тёмный мех, почувствовав легкую влагу в самых недрах кожи, он пугливо одернул пальцы, подумав, что Тони себя поранил, но на руке в сущности не осталось ничего, кроме прозрачного блеска. Промок, наверное, под снегом, решил тот, вновь забравшись пальцами в самые недра густой черноты, почесывая его так же, как, скажем, мог почесать пёсика. Волк блаженно закатил глаза в ответ, натянувшись всем телом в нервной судороге, разве что вращая головой, то подставляя подбородок, то челюсть, давая вблизи рассмотреть выпирающие сабли зубов.       — Да ты прям тащишься, — он коротко улыбнулся.       Вожак издал новое хныканье и дернулся выше, проехавшись челюстью по его шее и уху, вызвав почти невольное хихиканье. Питер инстинктивно попытался его отпихнуть, тут же оказавшись в мертвом захвате крепких лап, из глотки раздалось отнюдь не такое милое, совсем несвойственное Тони хныканье, а грозное грудное рычание, напугавшее паренька.       — Подчинись мне.       Одна мимоходом брошенная фраза, собственно, и выдала, что обычно не требующий ничего подобного супруг был в состоянии, близком к трансовому. Юноша осторожно скользнул вновь рукой вперед, послушно забравшись в мех, тут же получил бурчащее одобрение. Пожалуй, называя его пёсиком, он сильно переборщил. Разумнее было сейчас не сопротивляться и задать все интересующие его вопросы потом. Столь же неожиданно волк привстал, поднявшись почти в полный рост, и, перехватив мальчишку поудобнее, точно барашка, мягко толкнул дверь и пропихнулся внутрь помещения. Мутный взгляд заскользил по интерьеру.       — Стой здесь, — велел он, предупреждающе приподняв верхнюю складку губ, и вновь опустился на все четыре конечности, клацая по полу короткими когтями.       — Стою-стою.       И пока Тони удалился в гостевую спальню, что-то отыскивая и в чем-то роясь, парень почувствовал, как места, в которых его касались, начали согреваться и краснеть. Из комнаты раздалось новое шуршание и скрежет. Идти навстречу он не рискнул. Хрен его знает, что тогда будет. Волк показался парой минут спустя, прошествовал мимо него к двери, а затем скрылся на террасе, оттаскивая тушку убитого оленя куда-то за дом. Дверь открылась в третий раз.       — Теперь иди, — он показал взглядом на гостевую спальню.       — Господи, хоть бы не фурри секс, а то к такому меня жизнь точно не готовила…       Он стащил ботинки и пошлепал босыми ногами вперед, к комнате. Заглянул осторожно внутрь. Тони обустроил гнездо. Вот почему он странно копошился и шуршал. На кровати в хаосе лежали подушки и пара одеял, образуя некое подобие птичьего домика. Парень опалил осторожным взглядом вожака, показав рукой в сторону постройки.       — Какая прелесть, я так понимаю, это для меня? И ты конечно же хочешь, чтобы я туда забрался?       Ему ответили медленным кивком. Ну, что ж, спать в гнезде, так спать в гнезде. Вопросов утром у него точно образуется миллион. Питер послушно подступил к кровати, уже забравшись во весь этот мягкий хаос, созданный специально для него, и расположился поудобнее, когда услышал вновь строгий голос:       — Снимай свою одежду.       — Что? Зачем?       — Подчиняйся мне.       — Я… я… я подчиняюсь, подчиняюсь, просто я не понимаю зачем. Что ты собираешься делать?       Волк подступил вперед, выражая всем своим видом недовольство, и уже сам забрался на кровать, вырвав испуганный вздох у юноши. В голову полезли самые похабные мысли под темными требовательными глазами. Оборотень же осторожно обполз его, сворачиваясь вокруг построенного гнезда в тугое черное кольцо. Питер охнул, когда оно сомкнулось гораздо плотнее и его ноги взгромоздились на круп, а за головой послышалось тихое сопение.       Ответ, почему ему стоило бы раздеться, пришел парой минут спустя, когда он почувствовал, как жар чужого тела и накиданные одеяла начали нагревать его самого так, что вспотела спина. По коже начали катиться мелкие противные градины пота, исчезая у самого хребта под складкой пояса. Что ж, раз никто не планировал его насиловать, то в принципе и бояться было нечего. Омега стащил с себя влажную футболку, откинув её подальше, и пижамные брюки, даже белье. Так было гораздо легче дышать.       Кольцо сомкнулось еще крепче, поймав его в подготовленную ловушку, и теперь голой кожи касался темный мех да жадные лапы, прижимавшие его к себе в этой груде подушек и одеял довольно крепко. Тони плавно перевернулся на бок, устроив его возле собственной груди и живота, а затем тихо, совсем невинно засопел, как и прежде, образуя вокруг него словно оградительный аванпост из меха. Дремота накатывала постепенно, легкими волнами, так, если бы Питер принял таблетку снотворного. Он уже совсем сонливо подтянул к себе подушку, одну из множества лежащих на кровати и подложил её под голову. Сон потащил его в жадные лапы так же, как это делал Старк.       Перед глазами замерла картинка. До боли знакомая. Их дом, большой и наполненный теми же вещами и запахом дерева. На темном диванчике лежала женщина и читала книгу. Пеппер, сразу догадался тот.       Стеклянная дверь плавно приоткрылась, и внутрь зашел хозяин дома, лишь немного моложе себя нынешнего, с зачесанными назад волосами. В руках была небольшая корзинка. Привычно заботливый и чуткий оборотень перехватил её за голые ножки и переложил себе на колени, корзинка опустилась на столик, а пальцы Старка пустились делать массаж.       — Ты принес мне клубнику? — улыбнулась женщина, наконец оторвавшись от чтения.       — Да? — в голосе прорезалось сомнение.       — Ты в курсе, что это единственное на свете, на что у меня аллергия?       — Аллергия на клубнику, — он обвел языком зубы, — вот черт.       — Я тут посмотрела годовой отчет…       — О, нет-нет-нет. Никакой работы. Я не хочу об этом говорить, куда интереснее сейчас твои ножки.       — Тони.       — Тебе приятно? Может посильнее?       — Ты думаешь, что сможешь таким способом съехать с темы? — улыбка стала веселее.       — Но ножки и правда чертовски красивые. Давай лучше обсудим их или, быть может…что-нибудь еще более интересное? — рука плавно заскользила вверх по щиколотке в сторону бедра. — Детишек, к примеру.       Улыбка Пеппер растаяла, а свои конечности она разумно выдернула из хватки и села на диване, поправив складки юбки.       — Мы ведь уже говорили об этом. Я не хочу сейчас детей, у меня карьера, сроки, дедлайны, какие дети, Тони?       — Маленькие и миленькие, пожирающие печенье.       — Я… я… не могу. Не сейчас.       Он понимающе закивал в ответ и потер руки друг об друга. Питер предположил, что этот жест почти бессознательный. Волк распределял в ладонях чужой запах, которого так сильно искал и жаждал. На улице зима, не составило труда понять, что это за зима и чего ему следует ожидать.       — Пеппер, у меня начинается гон.       — Гон? — хмыкнула та. — А разве он не должен быть вместе с течкой, как у всех?       — Это другой гон. Волчий. У меня он первый в моей жизни, и я сам не знаю, чего ожидать. Ты будешь со мной?       — Я ведь твоя жена, куда я денусь? — она нежно сожмурилась в ответ, стиснув его ладонь в своей.       На лице Старка появилась та тихая благодарность, еще не скованная недоверчивостью, которую Питер видел и сам. Оставалось лишь наблюдать за тем, как разворачивается катастрофа от первого лица.       И она показалась Питеру во всей красе. То, что сам омега находил довольно милым и забавным из-за их идеально совпадающих граней, Пеппер находила вовсе не смешным. Например, исполинского плюшевого зайца. Склонность Старка к чему-то огромному и мешающему нормально функционировать в пределах дома существовала еще тогда. Только в его случае это была гигантская лама.       И пока Пеппер шипела как змея, едва не плюясь под тихие смешки стаи, Питер находил выходки оборотня правда очень милыми, омега жмурился от умиления, подступив к призраку прошлых лет сбоку, разглядывая его профиль с обожанием. Тони всё время было стыдно, он виновато тупил взгляд и даже слегка опускал голову, чем вызывал у стаи уже не смех, а такие же виноватые взгляды. Он так старался ей понравиться, делая широкие жесты. Начиналось всё с маленького и почти невинного букета цветов и закончилось в конечном итоге машиной, где-то в промежутке между этим всунув массу других вещей.       Пеппер то закатывала глаза, то обреченно вздыхала, отталкивая очередную его выходку с таким рвением, словно не чувствовала его переживаний вовсе. Когда же дом опустел с её внезапным отъездом после устроенной бурной вечеринки, опять же для неё прежде всего, Питер увидел то, чего совсем не хотел.       Его, Тони, с маниакальным рвением ранящего себя, его, жрущего горстями таблетки, его, всё сильнее отъезжающего крышей. В очередном стакане виски пошёл на дно кубик льда и темные круги залегли под глазами. Он похудел и стал казаться совсем несчастным.       Взгляд черных глаз, затянутых серой поволокой печали, внезапно коснулся рабочего стола, совсем не повинного ни в каких грехах, и в монитор полетел стакан, а затем он с таким же неистовством стал скидывать всё на пол, ломая технику, ломая сам стол и то, что еще совсем недавно собирал, в попытке отвлечься от навязчивых мыслей.       От его неукротимой ярости пострадало всё в мастерской, досталось даже той самой ламборгини, на которой они сейчас ездили. Тони не требовался для уничтожения многомиллионной тачки молот, ему вполне хватило пары рук. Он с яростью зверя сорвал капот пальцами и отшвырнул его назад, как кусок фольги, а двигатель выкорчевал с пары пинков, швырнув следом. На предплечьях и груди в месиве из моторного масла проступили новые багровые следы. Питер печально наблюдал за этим зрелищем.       За каких-то полчаса он уничтожил целое состояние от собственной беспомощности и гнева. Когда же вспышка ярости наконец сошла на нет, а он огляделся в разнесенной на лоскуты большой комнате, на лице мужчины проступила горечь. Вожак тяжело осел возле того, что осталось от некогда красивого автомобиля и вытянул ноги. Питер подступил ближе, заметил в уголках темных глаз большие, похожие на алмазы слёзы. Питер так сильно хотел в этот момент коснуться его, чтобы утешить и успокоить.       Когда он вновь приоткрыл глаза, в окна уже стучался рассвет. Старк, как и прежде, крепко спал, но уже в своем привычном человеческом облике. Он наконец мог дотронуться, приласкать его. Пальцы сами собой заскользили вверх по щеке, трепетно погладили кожу, вторая рука обняла собой шею, и он совсем доверчиво и нежно толкнулся навстречу к твердой груди, а нога захватила собой торс.       — Питер? — раздался хриплый, еще совсем сонный голос.       Парень поднял взгляд, посмотрев на него точно маленький щеночек, вот только у него, в отличие от Старка, хвостика, которым можно вилять, не имелось.       — Что мы делаем в гостевой спальне… что тут… — он нахмурился, оценив сооруженную постройку взглядом. — О господи, я совсем ничего не помню с того момента, как начал подходить к дому.       — Ты пришел с охоты и начал тереться об дом, наяривая круги, я вышел посмотреть, потому что думал, что это падает снег. А потом ты начал тереться об меня, хныкать и приказывать, чтобы я тебя чесал, а еще требовал подчиниться. Пришел сюда и построил птичье гнездышко.       — О боже. Я… я… прости.       — Это было очень мило, — улыбнулся тот, перехватив мужчину за ладонь.       — Мило? Нет, это вовсе не мило.       — Это решать мне, а не тебе, — он словно таракан, ползком поднялся немного повыше, чтобы поравняться с ним и смотреть в глаза. — Я нахожу это чертовски милым, а еще ты такой брутальный и суровый: стой здесь, одежду давай снимай, подчиняйся мне. Уфффф, у меня даже мурашки побежали. Таким властным я тебя не видел. Это даже возбуждает.       По взгляду Тони Питер понял, что тот сомневался в услышанном. Мужчина пытался всё переварить в своей сонной голове и разложить по полочкам, когда же ворох бесноватых мыслей улегся, он слегка приподнял бровь, посмотрев на него с надеждой:       — Правда?       — Я с большим удовольствием тебе подчинюсь, мой пёсик, — шепнул тот в ответ.       Вот уж у кого и правда побежали мурашки, так это у Тони. Руки покрылись мелкой гусиной кожей, и Питер почувствовал пальцами, как на загривке короткие волоски встали дыбом, будь оборотень сейчас в меху, он, должно быть, распушился бы как большой черный шарик. Питер игриво прикусил губы, заскользив пальцами второй руки по его подбородку, почесав короткими ноготками идеально выстриженную эспаньолку с тихим шуршащим звуком, будто перед ним кот.       — Сделаешь мне днём массаж ступней? Они очень устали после нашей беготни за придурковатым драконом и его компаньоном. Так сильно болят.       Карие глаза заполнились мягкой дымкой удовольствия. Руки Питера пахли им куда сильнее обычного, мальчишка смотрел с игривостью и явно не собирался не то что бежать прочь или шипеть, но и в полной мере жаждал окунуться в происходящее. Неудивительно, что Тони больше не мог найти ни одного аргумента для внутреннего протеста. Он окончательно и бесповоротно сдался.