Крик души

31.10.2022. Раннее утро прокрадывалось в комнату сквозь щели неплотно задернутых штор, окрашивая потолок в размытые, акварельные оттенки серого и жемчужного. Дождь закончился, оставив после себя густой, обволакивающий туман, который заглядывал в окно, словно любопытный призрак. Мир за стеклом казался приглушенным, таинственным, будто накрытым вуалью. Лесли лежала на спине, утопая в мягкой перине, одеяло уютным коконом окутывало ее тело. Одна рука закинута за голову, другая лениво поглаживала простыню. Сквозь полусон еще пробивались отголоски ночных тревог – тот день, когда Крик поцеловал ее во второй раз. Губы до сих пор как будто сжимаются в тонкую нить от такого грубого поцелуя. Этот легкий, почти незаметный укол тревожности, как тень, скользил по сердцу, не давая полностью раствориться в утренней неге. Но, несмотря на это, на губах Лесли играла легкая, едва уловимая улыбка. Она знала, что сегодня – особенный день. Сегодня Хэллоуин, и ее ждет долгожданный карнавал с друзьями. Предвкушение веселья, костюмов, шуток и танцев постепенно вытесняло утренние тревоги. Туман за окном клубился, создавая причудливые фигуры. Лесли казалось, что она видит в нем очертания тыкв-светильников, танцующих ведьм и хихикающих призраков. Воображение рисовало яркие картины предстоящего праздника. В комнате пахло сырой землей, осенней листвой и немного – тыквенным латте, который она пила вчера вечером, готовясь к сегодняшнему дню. На стуле небрежно висел ее костюм – таинственный и немного пугающий, но такой желанный. Она продумала каждую деталь, каждую мелочь, чтобы создать неповторимый образ. Красное, длинное платье, с рукавами-фонарик. Рядом же картонный топор, в крови. В искусственной крови. Сегодня он будет вместо сумочки. Сердце начинало биться быстрее, предвкушая встречу с друзьями, с которыми они вместе создавали атмосферу праздника, вырезали тыквы, придумывали страшилки и планировали самые безумные наряды. В сознании всплывали смешные воспоминания о прошлых Хэллоуинах, о нелепых костюмах, забавных ситуациях и безудержном веселье. Эти мысли согревали душу и наполняли ее ощущением близости и тепла. Тогда и проблем не было. Беззаботное подростковое время. Лесли хотелось вскочить с кровати, накраситься, надеть свой костюм и бежать навстречу празднику. Но она знала, что до назначенного времени еще далеко, и у нее есть время насладиться этим тихим, туманным утром, полным предвкушения и легкой, счастливой тревоги. Она закрыла глаза, позволяя улыбке на ее губах стать шире, и вдыхая прохладный, осенний воздух, пообещала себе, что сегодняшний Хэллоуин будет самым незабываемым. Невольно Лесли вдруг вспомнила лицо Энцо, озаренное мягким светом настольной лампы. Вчерашний ужин… мысль о нём вызвала невольную улыбку. Лесли лежала, разглядывая трещинки на потолке, и словно перематывала пленку воспоминаний. Вот она, робко выбирает столик у окна, стараясь скрыть волнение. Вот Энцо появляется, немного взъерошенный, с букетом полевых цветов, купленных по дороге. Цветы были простые, но от этого ещё более трогательные. Дальше – вихрь смеха и болтовни. Энцо рассказывал забавную историю о своей работе, и Лесли, запрокинув голову, от души хохотала, чувствуя, как напряжение последних дней медленно, но верно улетучивается. Она даже забыла о Крике, то как он ее преследует и тому подобное – обо всем, что обычно заполняло её мысли. Лесли вспомнила, как Энцо смешно морщил нос, пробуя острое блюдо, которое она ему посоветовала, и как они спорили, чей десерт вкуснее. Вспомнила, как их руки случайно соприкоснулись под столом, и как по её телу пробежала лёгкая дрожь. Вспомнила и его глаза – теплые, карие, смотрящие на нее с восхищением и нежностью. В этом взгляде она чувствовала себя особенной, ценной, увиденной по-настоящему. Лесли казалось, что он видит ее не только внешне, но и заглядывает в самую душу. Лесли вспомнила, как они долго сидели после того, как съели все блюда, просто разговаривая обо всем на свете – о музыке, о книгах, о мечтах. Время летело незаметно, и она не хотела, чтобы этот вечер заканчивался. Лесли закрыла глаза, снова ощущая тепло его руки, когда он провожал ее домой. Этот легкий поцелуй на прощание, нежный и трепетный, словно обещание чего-то большего. Мысли о вчерашнем вечере, как теплый плед, окутывали ее, даря ощущение уюта и спокойствия. Впервые за долгое время Лесли почувствовала легкость и беззаботность. Энцо подарил ей несколько часов настоящего счастья, позволил забыть о проблемах и просто насладиться моментом. И это было бесценно. В ее сердце росла надежда. Надежда на то, что это не просто приятное воспоминание, а начало чего-то нового и прекрасного. Надежда на то, что рядом с Энцо она сможет чаще смеяться и забывать о всех своих тревогах. Но было одно но... О котором даже и думать не хотелось. Через часа два выезд на карнавал. Самое долгожданное, что может существовать в этой жизни. Даже Рождество не так ощущается, как Хэллоуин. Самый страшный и при этом весёлый праздник. Это детское волнение пробивает до костей. Сегодня Лесли хотелось всё забыть и насладиться днем. Но какая-то клетка мозга подсказывала ей, что не всё так просто окажется, как ожидается. Но не сейчас. Сейчас нужно собираться. Через полтора часа Лесли уже была собрана. Кружась перед зеркалом, она представляла какие же классные получатся фотки. Была в предвкушении от ожидания костюмов друзей. Ребята договорились, что показывать наряды не будут, а увидят при встрече. А еще больше Лесли ждала Энцо. Девушка пригласила тусоваться вместе с ее друзьями. Было чуть-чуть волнительно знакомить друга со старыми друзьями, ибо сразу появятся вопросительные выражения лица. Странно, конечно, но Лесли ни слова не сказала об Энцо. Даже Ане. Взяв топор и сумку с необходимым, Лесли вышла из комнаты, закрыв дверь, она неожиданно столкнулась с мамой, которая ходила с цветами. — Боже мой, Лесли, испугала. Ты уже уходишь? — Извини, да, уже пора, пока — улыбнувшись, Лесли поцеловала щеку мамы и пошла к лестнице. — Будь аккуратнее и держись рядом с друзьями, — сказала мама в след. — Я буду максимально аккуратно и буду находиться рядом с ребятами, а также я всегда на связи, — остановилась Лесли на лестнице, а затем продолжила путь. Девушка чувствовала себя волнительно, её чуть-чуть трясло, но радости было полные штаны. Место встречи был дом Кирби, который находился в одном районе, где находился дом Лесли, поэтому идти приходилось не долго. Но недалеко от дома её ждал Энцо в костюме Джокера из «Отряд Самоубийц.» И образ получился максимально удачным. Лесли была восхищена. — Привет, выглядишь бесподобно, Пэрл? — улыбался Энцо, обнимая Лесли, от которой пахло вишней за километр. — Привет, да, именно она. Не могу не похвалить твой костюм. Это бесподобно, мне безумно нравится, — Лесли отстранилась, улыбаясь такой детской улыбкой, будто перед ней принц. — Благодарю, пойдем? И ребята пошли к дому Кирби, обсуждая предстоящий праздник. Ожиданий было достаточно. Оба любили этот праздник, поэтому поговорить было о чем. Подходя к Кирби, все были уже в сборе. Конечно, взгляды направились на двоих. Лесли всё же предупредила друзей, что будет не одна, поэтому вопросительных знаков на лицах не было, лишь любопытство. Но сейчас Лесли была заинтересована нарядами друзей. Как и обещали ребята, костюмы были великолепными. Фаворит Лесли стала Ана. Костюм сексуальной монашки шикарно подчёркивал её фигуру. Поздоровавшись, подъезжает машина. За которой сидел король Хэллоуина — Рори. — А ну, выходи из машины, хвастайся своим костюмом, про который ты три дня болтал без умолку, — сказала Кирби, стоя в своём костюме Аврил Лавин. Рори молча выходит из своей машины, на лице улыбка, как будто в багажнике несколько килограмм золота. — Я — дедушка из Смурфиков, — Рори был весь синий, в красных штанах, с бородой и в красной шапке. И это было сделано всё максимально в стиле Рори, чутка нелепо, но с улыбкой до ушей. Без смеха тут не простоишь. — Ладно, Рори, ты не с нами, — хихикая, говорила Чон, которая была Ванессой из Финес и Ферба. — В смысле? Это намного лучше, чем твой черный, скучный костюм, Чон, поэтому не надо мне завидовать, хорошо? Вот тебе как Скит? — спрашивал Рори Скита, который был в костюме демона. — Это бесподобно, Рори, это явно твой лучший костюм за всю историю Хэллоуина, — Скит не мог нормально говорить, смеясь, краснея. — Вот, ты настоящий друг, Скит, спасибо, брат, — Рори искренне обнял Скита, подняв его с земли, — а вам как, разумные девушки? — спрашивал парень, косясь на Чон. — Я просто завидую тебе, это лучший образ, — ответила Ана — Спасибо, Ана, в следующий раз можешь попросить у меня, и я организую такой же прекрасный образ, потом можешь не благодарить. — Обязательно, а давайте теперь уже поедем, — ребята отправились в путь в две машины. Первую водил отец Кирби, туда поместилась сама Кирба, Чон, у которой просто духу не хватило сесть в машину Рори, Леа, ибо она человек-нежность, а за ней сел и Скит, который без своей девушки не мог. Вождение Рори — это как сесть на аттракцион, но с риском, что ты умрёшь. Туда села Лесли, за ней Ана и Энцо. Ребята рванул с места, оставив за собой вихрь осенних листьев и взвизг шин, словно гигантский злобный комар. За рулём, с безумным огоньком в глазах и ухмылкой до ушей, сидел Скит. На его голове красовался нелепый колпак, криво натянутый поверх взлохмаченных волос. — Лос-Анджелес, держись! Хэллоуинская банда на подходе! — заорал Рори, выкручивая руль вправо, уходя от неожиданно вынырнувшего из-за угла почтового грузовика. На заднем сиденье творился хаос. Лицо Аны, выражало смесь ужаса и восторга. Она то хваталась за ручки сиденья, истошно визжа, то заливалась безудержным хохотом, глядя на невозмутимое лицо Рори. Рядом сидел Энцо, бледный, как призрак, крепко вцепившись в край сиденья. Его глаза были плотно закрыты, и он бормотал какую-то молитву. — Скит, притормози! Я еще слишком молод, чтобы умирать! — кричал Энцо, когда машина подпрыгнула на ухабе, едва не оторвав задний бампер. Рори лишь весело рассмеялся в ответ, добавляя газу. Он маневрировал между машинами с ловкостью заправского каскадера, то и дело подрезая такси и заставляя водителей истошно сигналить в ответ. — Да ладно тебе, Энцо! Где твой дух авантюризма? — подначивала Лесли, пихая Энцо локтем в бок. – Мы едем на самый крутой Хэллоуинский карнавал в мире! Нужно соответствовать! Дорога превратилась в американские горки. Рори то резко тормозил, то срывался с места, заставляя внутренности пассажиров подпрыгивать и перемешиваться. Периодически он выкрикивал бессвязные фразы, связанные с Хэллоуином, призраками и зомби, что только добавляло безумия происходящему. На одном из светофоров Рори внезапно выскочил из машины и начал танцевать джигу под удивленные взгляды прохожих, размахивая своим колпаком. Лесли с Аной переглянулись, и, не сговариваясь, начали хохотать. — Ну, что, Энцо, чувствуешь дух Хэллоуина? — спросила Лесли, когда Рори вернулся в машину и снова рванул с места. Энцо открыл глаза и медленно улыбнулся. Страх отступил, уступив место безудержному веселью. Он понял, что поездка с такими друзьями – это уже само по себе приключение, а Рори за рулём – это гарантия незабываемых впечатлений. — Ладно, Рори, жми на газ! — закричал Энцо, — Только постарайся не убить нас по дороге! И машина, словно взбесившийся конь, помчался дальше по улицам Лос-Анджелеса, везя на себе весёлую и немного сумасшедшую компанию, готовую к самому незабываемому Хэллоуину в своей жизни. И Лесли была как не в себе счастливая. Все проблемы в миг уходят. Возвращается та самая Лесли, которая была этим летом. Как светлячок, светилась и не могла угаснуть. Вместе с Аной они делали всевозможные селфи. Энцо и Рори тоже не обделили, примеряя им разные смешные маски. Жизнь налаживается.

***

Дорога до Лос-Анджелеса занимала всего час от Анахайм. До вечера ребята просто зависали у друга Рори. Лесли лишь запомнила то, что он бесконечно курил травку. Было волнительно и одновременно смешно до боли в животе. Друг был с таким же характером, как и сам Рори. Поэтому ребята отправились в парк к вечеру, как и планировалось. Солнце уже почти коснулось горизонта, залив небо апельсиновым огнём, но парк аттракционов "Midnight Frights" светился сам по себе — тысячи тыквенных фонарей, багровых гирлянд и синеватых прожекторов выхватывали из темноты фигуры в костюмах. Ворота, стилизованные под пасть гигантского монстра, скрипели на ветру, будто дышали. Лесли стояла и крутила топор, смотря на чёртово колесо, затем на американскую горку, где уже вовсю кричат, потом на «свободное падение». В руке она сжимала билет, чуть помятый от нервного перебирания пальцами. В животе ёкнуло. — Ты чего трясёшься? — фыркнула Ана, её темные кудри выбивались из-под апостольника. — Уже передумала? — Нет! — Лесли резко подняла подбородок, но тут же украдкой глянула на огромное колесо обозрения, обвитое огненной гирляндой. Оно медленно вращалось, будто следило за ней. Больше привлекает то, что оно очень яркое. Тысячи гирлянд. Рядом Рори в своем костюме дедушки Смурфиков щёлкнул жвачкой и бросил: — Да расслабься, это же просто аттракционы. — Просто?! — зашипела Лесли, указывая на толпу. Мимо прошла семья — малыш в костюме демонёнка заливисто смеялся, таща за руку папу-оборотня, а мама-мумия что-то фотографировала. Где-то вдалеке взвизгнули девчонки с раскрашенными под скелетов лицами. — Все веселятся, а ты как на экзамене, — ухмыльнулся Рори. Лесли хотела огрызнуться, но вдруг поймала взгляд Аны — та подмигнула ей, и в её глазах читалось: «Ты же знаешь, ради чего мы здесь». И правда — знала. Она глубоко вдохнула, расправила плечи. — Ладно, — прошептала, чувствуя, как тревога отступает, сменяясь предвкушением. — Погнали. Гирлянды вспыхнули ярче, будто в ответ. Всё только начинается. Конечно, Лесли чувствовала тревожность не из-за колеса обозрения, не от американских горок. Хэллоуин — это переодевание в костюмы персонажей. Естественно, тут будут Призрачные Лица. И не два и не три. Это хороший план для настоящего убийцы. Лесли была уверена, что хищник уже ходит вокруг и засматривается на добычу, пуская слюни. Это не могло не пугать. Это не могло не впасть в состояние тревожности. Всё не может быть просто так. — Пойдём на колесо обозрения? Как в старые добрые времена, разомнёмся, — вытащила Ана Лесли из мыслей, тянув в глубь парка. — Подожди, я предупрежу Энцо, — который стоял с Рори и Скитом, что-то бурно обсуждая. — Они уже всё знают, пошли. Очередь к колесу обозрения двигалась медленно, будто проверяя их терпение. Лесли переминалась с ноги на ногу, то и дело поглядывая на кабинки, которые, сверкая оранжевыми огнями, поднимались в тёмное небо. — Ну сколько можно? Давай уже! И вот они внутри. Дверца захлопнулась с мягким щелчком, мир за стеклом вдруг стал чуть дальше, чуть тише. Кабинка дёрнулась и поплыла вверх, а в животе у обеих ёкнуло — знакомое, сладкое чувство полёта. — О боже, — засмеялась Лесли, вжимаясь в сиденье, когда их кабинка качнулась на ветру. Ана не сказала ничего. Просто прислонилась к подруге, уронив голову ей на плечо. Лесли почувствовала лёгкий запах её шампуня — клубника и что-то ещё, тёплое, детское. Они поднимались всё выше. Огни парка растягивались в жёлтые реки, смешиваясь с отражением звёзд в чёрных озёрах аттракционов. Где-то внизу кричали люди на «американских горках», но здесь, наверху, был только ветер, их дыхание и тишина, наполненная пониманием. — Мы же ещё вернёмся сюда, да? — вдруг спросила Ана, не поднимая головы. Лесли улыбнулась. — Конечно, — хотелось бы в это верить. И в этот момент кабинка достигла самой вершины. На миг показалось, что они зависли прямо под луной. Так высоко — и так хорошо.

***

Огни парка мерцали, как рассыпанные конфетти, окрашивая лица друзей в теплые оттенки желтого, красного и синего. Они носились между аттракционами, оставляя за собой следы смеха и радостных возгласов, растворяющихся в гуле музыки и шума толпы. Возле ларька с сахарной ватой и жареным маршмеллоу компания замерла на мгновение, хватая руками липкие розовые облака сладостей. Пухлые кусочки ваты таяли на языке, оставляя сахарные усы и смешные выражения лиц. Фотоаппарат ловил эти моменты — высунутые языки, перепачканные щеки, обнимашки на фоне колеса обозрения, подсвеченного тысячей огней. Они катались на каруселях, запрокидывая головы назад, чувствуя, как ветер треплет волосы и раздувает полы курток. На "американских горках" кричали так громко, что хрипели, а потом, спустившись, покатывались со смеху, вспоминая свои испуганные лица. Вечер был наполнен движением — бегом к новым впечатлениям, прыжками от восторга, танцами под музыку, доносящуюся из динамиков. Временами они просто останавливались, переводя дух, но даже тогда их глаза блестели от предвкушения следующего приключения. А вокруг сверкал парк — огромный, шумный, живой — и казалось, что этот вечер никогда не закончится. Всё было хорошо до того момента, когда Энцо перестал быть рядом и попросту исчез. Лесли пыталась дозвониться до него, но телефон попросту был недоступен. И тогда, как гром среди ясного неба, пришло уведомление. «Неизвестный» *фото* «Твой дружок в моих руках, как и его жизнь. Хочешь спасти его, приходи в эту палатку. Одна. Попробуй сказать кому-нибудь, я в этот же миг убью его. Мои глаза повсюду, Лесли. У тебя есть минут пять» — 20:46pm. В этот момент на голову Лесли как будто упал кирпич. Голова от того стала идти кругом, как будто она выпила что-то. Руки тряслись, пока глаза не могли оторваться от фото. Это палатка, где продавалась кукуруза. Сейчас она закрыта. И стоит в дальнем конце парка. Ноги были ватными, чтобы идти куда-то. Будто пластилин. Подняв глаза перед собой, силуэты людей расплывались. В миг казалось, что они все смотрят именно на Лесли. Волосы дыбом, а руки сжимали топор всё сильнее. Ее друг в опасности. Надо идти бороться. — Ребят, я отойду в туалет, — Лесли была спокойна тем, что не было Аны, была огромная вероятность, что та бы пошла с Лесли. Сказав это, Лесли повернула в сторону палатки. И тогда Лесли сделала первый шаг, затем второй и так далее. Таким образом, она смогла дойти до той самой палатки. Оглядев по сторонам, рядом не было тех, кто поможет. Недалеко стояла пьяная компания подростков и всё. Больше никого. Медлить было некогда, поэтому подняв своеобразную дверцу, которая представляла собой ткань, Лесли вошла внутрь, смотря в пол. Поднимать глаза и смотреть на картину, что творится в этой палатке не хотелось. — Добро пожаловать, моя дорогая Лесли, — прозвучал голос слева. Всегда до боли знакомый, — можешь поднимать глазки, тут ничего страшного нет, — Лесли не сразу подняла глаза, она знала, что ее ждет, — можешь для начала сделать три шага вперёд, — но девушка не могла сделать шаг. Ей был страшно. Голова шла ходуном. Вот-вот и она сойдёт с ума, — сделай это! — гаркнул мужчина. И тогда Лесли сразу же сделала шаги, при этом вздрогнув, — умница, теперь подними голову прямо, — блондинка подняла голову, закрыв глаза. Тело дрожало, а сердце бешено билось. Как же хотелось свернуться в маленькую бумажку и улететь. Открыв глаза, Лесли увидела Энцо, который был без сознания. Он сидел на стуле, голова была опущена вниз, а его длинные золотистые волосы закрывали лицо. Сжав топор от такой картины, Лесли повернула голову к Крику, который был без маски, но в балаклаве. — Я пришла, отпусти его, — Лесли пыталась спрятать свой страх. Крик на это лишь посмеялся, подходя ближе. — Всё не так просто, милая. Ведь я зол, очень зол. И ты расплатишься за все свои выходки. И ты будешь умолять меня, строя глазки Бэмби, — его взгляд был суров, как и тон голоса. Лесли знала, что она попала. И знала, что её будет ждать, когда она пошла с Энцо в кафе. Но девушке лишь хотелось почувствовать тепло. Старое, любовное тепло. — И что мне сделать, чтобы ты его отпустил? — Мне нужна ты, только ты, никто больше никто, — огромное тело Крика было впритык к телу Лесли, — я был невероятно зол, когда ты смеялась вместе с этим ублюдком, — говорил Крик спокойным голосом, тогда он взял горло Лесли и направил на Энцо, который до сих пор был без сознания. Или уже убит? — тебе было хорошо с ним? — надавил он на тонкую шею девушки. Та взглотнула с трудом, пытаясь унять дрожь. Тон Крика был спокойным, что удивило. Затишье перед бурей? — Мы просто друзья, — взгляд Лесли был направлен на Энцо. Девушке был интересен парень. Они знакомы дня четыре, но эти четыре дня были волшебными для Лесли. Энцо был путеводителем к двери, где всё хорошо. Она смеялась, улыбалась, чувствовала себя девочкой. Когда они встретились, у Лесли болел рот от того, что парень постоянно её смешил. Блондинка тогда чуть пресс не накачала. Конечно, Энцо знал о всей этой ситуации и Лесли была в шоке, что это его не оттолкнуло, а наоборот, он поддерживал девушку и принимал такую, какая она есть. Тогда МаКкей и не задумывалась об последствиях. А надо было. Из-за нее сейчас в опасности человек. Ни в чем не виноватый, не грешный. И от этакой мысли, у девушки скатилась слеза скорби. Во всем она виновата, — он такой же друг, как Рори и Скит, он не виноват ни в чем, — всхлипывая, говорила Лесли, смотря в пол, — отпусти его. — Ох, детка, ты сейчас не в том положении, чтобы мне указывать, — ладонь перешла с шеи на скулы, поднимая голову, — ты провинилась и такие плохие девочки получают наказание, — Лесли зажмурила глаза и слёзы начали литься одна за другой. У неё было единственное желание — исчезнуть, — мне очень нравится твое платье, Лесли, и твое оружие. Я думал, ты будешь ангелом, а ты нарядилась в ту, которая сидит в тебе глубоко в душе. Это мило. Чтоб ты знала, если будешь сопротивляться, то твой дружок увидит небо. Твоя задача сейчас — это быть послушной. Ничего ведь сложного, не так ли? — сказал Крик и его губы накрыли губы Лесли. Девушка не могла сопротивляться, поэтому пришлось ответить. Затем, отстранившись, Крик берет девушку на руки и тащит в сторону стола, который был неподалёку от Энцо. Красное платье Лесли было таким же ярким, как следы его преступлений. Ткань соскользила по ее коже, будто струясь жидким огнем, когда Крик подошел к ней. Его пальцы — длинные, холодные, с едва заметными шрамами — зацепились за бретельку. — Не... — ее голос дрогнул, но он уже стягивал ткань с плеча, обнажая бледную кожу. Она сидела на краю стола, ладони впивались в край, ноги сжаты. Платье сползло до талии, открывая кружевной лиф. Воздух казался густым, как дым после выстрела. Крик наклонился, и его дыхание обожгло шею. — Ты дрожишь, — прошептал он, и это звучало почти как укор. Его язык — горячий, влажный — провел по ее ключице, медленно, намеренно. Лесли ахнула, ногти вонзились в дерево стола. Страх смешивался с чем-то грязным, пульсирующим внизу живота. — Пожалуйста, я не хочу. Он рассмеялся — низко, хрипло — и впился зубами в место, где шея переходит в плечо. Боль пронзила, как нож, и она вскрикнула. Его руки сжали ее талию, пальцы вдавились в плоть, оставляя синяки. — Знаю, что не хочешь, — прошипел он, стаскивая платье до конца. Ткань соскользнула на пол, алое пятно на фоне темного пола. Лесли попыталась прикрыться, но он поймал ее запястья, прижал к столу. Его колено раздвинуло ее ноги грубо, без просьб. Она зажмурилась. — Смотри на меня, — приказал он, и когда она ослушалась, ударил ладонью по внутренней поверхности бедра. Тело вздрогнуло, предательски откликаясь. Его пальцы впились в ее кожу, как когти, когда он занял свое место между ее ног. Боль была острой, яркой. Он не дал ей времени привыкнуть, не спросил, не пожалел. А потом — только шепот его голоса в темноте: — Ты моя. Даже если сойдешь с ума. И она поняла, что это правда.