Это еще не конец

      После того, что он тогда увидел возле кристалла с Энни, Армину казалось, что с Анной он не будет ссориться больше никогда. Однако ничего еще не было окончено. Неприятное открытие было таковым: для того, чтобы вновь разругаться, им не нужен особый повод. На это и указала Анна, которая, переступая через порог собственного дома, раздраженно бросила через плечо:       – Не понимаю, почему тебе так надо, чтобы я постоянно была рядом с тобой, если все, что мы делаем, – это ссоримся.       – А я не понимаю, почему ты постоянно делаешь вид, будто хочешь меня защитить, но в то же время сама атакуешь меня, не упускаешь ни единого шанса напомнить о том, что мертва. Тебе так не терпится побыстрее от меня избавиться? Не переживай, ты ведь уже это сделала один раз, можешь сделать еще.       На мгновение повисла тишина. Поневоле Армину вспомнился один занимательный факт.       У громовых копий была особенность: когда из них выдергивали чеку, можно было услышать тиканье. Тиканье тихое, в пылу боя расслышать его невозможно, но на учениях оно заметно. Семь раз – каждый щелчок отмечал одну секунду. Армину порой казалось, что внутри Анны есть такой же механизм. Если поднести ухо к груди, можно было расслышать тихое тиканье. Единственный нюанс – у нее не было конкретного счета. Взрыв мог наступить в любой момент, пройдет семь секунд или больше.       Парень не думал, что взрыв произойдет сейчас, но, когда все же рвануло, удивление быстро сменилось пониманием: этого и следовало ожидать.       – Думаешь, я не хотела остаться с тобой?! – прокричала она. – Я ничего другого так не хотела, как быть здесь, с тобой, лежать в обнимку в одной кровати, обсуждать совершенно тупые и не тупые вещи, да просто жить! Все это время ты обвиняешь меня в эгоизме, будто я по приколу решила умереть, из собственной прихоти. А я не хотела, Армин. Все, чего мне хотелось, вернуться, и забыть, и просто быть рядом с теми, кого я люблю. Быть с тобой.       С криком в ней будто закончились силы, что странно, ведь у нее не было физического тела, способного устать: девушка уселась прямо на пол и подтянула колени к груди. Анна протяжно всхлипнула и зарыдала так, как давно уже не делала – в голос, шмыгая носом, с разрывающими сердце звуками, которые не могла удержать внутри. Армину захотелось ее обнять, и он дернулся вперед, но тут же остановил себя. Не одной ей было невыносимо больно. Если Анна думала, что сейчас он позабудет о том, как она ранила его на протяжении каждого дня, то ошибалась.       – Тогда что тебе мешало? – вместо рвавшихся наружу слов утешения спросил парень.       Она на мгновение замолкла и удивленно вздернула голову, во все глаза уставившись на Армина, и тут же истерически расхохоталась.       – Я серьезно. Раз хотела остаться, то почему не осталась?       Немного успокоившись, она медленно и рвано выдохнула.       – Потому что мир такой, Армин. Он не ограничивается нашими желаниями. Его не интересует, чего мы хотим. Если бы мы с тобой родились в лучшем месте, где не требовалось бы думать о выживании, о борьбе за собственную свободу, где от нас бы вообще ничего не требовалось, кроме как жить и любить и не мешать жить и любить другим… Все могло бы сложиться по-другому.       Его совсем не устроил такой ответ.       – Не ожидал от тебя такого, честно говоря. Ты говоришь и ведешь себя как жертва. Не ты сама так решила, а мир решил за тебя, ну конечно. Раз ты говоришь, что хотела жить, то должна была жить. Сильного желания достаточно, чтобы что-то придумать. Особенно тебе.       – Забавно слышать это от тебя, – все еще деформированным от слез голосом произнесла Анна. Девушка, казалось, совершенно успокоилась: села свободнее, скрестив ноги по-турецки, и откинулась на широко расставленные за спиной руки. – Помнится, ты всегда говорил, что хочешь жить. И тем не менее, сколько я тебя знаю, ты постоянно пытался погибнуть самыми разными способами. Может, ты поэтому на меня и срываешься, а? Смотришь на меня и думаешь: у нее получилось, а у меня нет.       Если раньше Армин считал, что Анна слишком жестока к нему со своими постоянными напоминаниями о смерти, то сейчас она перешла все границы цинизма.       – Сейчас-то ты, наверное, еще больше расстроен, потому что воспользоваться первой же возможностью и реально умереть теперь не получится. – Прищурившись, девушка слегка подалась вперед и внимательно вгляделась в него. Вот он, момент перебить ее и опровергнуть все, что она наговорила, но почему-то язык прилип к небу, а звуки не хотели складываться в слова. Разглядев что-то, Анна кивнула и вернулась в прежнюю позу. – Я права, ты просто в бешенстве. Мне кажется, ты и из-за всей этой хуйни с Эрвином на самом деле не вину чувствуешь. Тебя бесит, что приходится жить за двоих. И каждый тебе об этом напоминает, еще и осуждают за твоей спиной, и тебе хочется высказать все этим уебкам, но ты ведь должен быть благодарен за то, что тебе сохранили жизнь, хотя ты об этом не просил. Еще и назад все не переиграешь, че жаловаться, правильно? Поэтому ты только киваешь, соглашаешься, стараешься оправдывать ожидания. Кто из нас еще жертва, – хмыкнула девушка.       – Ты закончила? – смог хрипло выдавить из себя Армин. Он видел: Анна успела разглядеть среди прочего и то, как его трясло от ее правды, как хотелось уйти, чтобы ничего не слышать. Однако на милосердие нечего было рассчитывать – подобно парню, который буквально только что продолжал давить в попытке получить ответ на не дававший ему покоя вопрос, она вскрывала его черепную коробку и с удовольствием садистки неспешно препарировала мозг наживую. Девушка даже поднялась с пола и придвинулась ближе, загоняя в угол во всех смыслах.       – Ты поэтому с Леви не разговариваешь? Он ведь принял это решение. Мой маленький добряк позволил своему муженьку умереть, а тебя насильно заставил остаться. Ты злишься не на то, что он якобы должен был меня защитить и спасти, но ничего не сделал. Ты злишься как раз из-за того, что он сделал. Поэтому ты так сочувствуешь Ханджи, несмотря на то, как она к тебе относится. Ты прекрасно понимаешь, что она вынуждена стоять вместо Эрвина, что она злится на Леви, и испытываешь те же чувства. Прощаешь ей, что она тебя избегает, потому что и сам бы хотел сбежать от себя, правда?       – Заткнись уже.       Она была не права, ни капельки не права. Раз Анна постоянно повторяла, что он не знает ее мотивов, то с чего вдруг решила, что она-то его точно понимает? Нет, Армин не такой человек. Но почему тогда не получалось ничего сказать в ответ?       – Уходи.       Анна вздернула подбородок, нахмурив брови. Хотя с чего ей злиться, парень всего лишь ответил взаимностью на то, что она ему тут вывалила. Неужели рассчитывала, что он все проглотит молча?       – Ты сам постоянно настаиваешь, чтобы я была рядом. Уже передумал? Мы наконец расстаемся?       – А ты только этого и ждешь, да? – вспылил Армин.       Это была последняя капля. Девушка могла сколько угодно пытаться вывести его из себя, пытаться копаться у него в голове, но это… Это перечеркивало все слова любви, которые она ему говорила, всю нежность, которую пыталась выразить в течение последних недель, все утверждения о том, как она ему сочувствует и пытается помочь. “Наконец”.       Он видел, что Анна опять собралась что-то сказать, но больше не собирался давать ей и шанса открыть рот. Наслушался.       – Нет, сейчас ты уйдешь, потому что я не намерен выслушивать твое самодовольное дерьмо. И ты вернешься, когда я скажу. И мы поговорим снова. Услышала меня?       Услышала. Армин это видел по тому, как она отшатнулась от него и напрягла плечи, притягивая их выше. Черт, кажется, он зашел слишком далеко.       – Вот так ты теперь заговорил? Вот кто я для тебя? Какая-то ебаная кукла, которую можно закинуть в кладовку, а потом опять достать и она будет рада, что ее хозяин о ней вспомнил? – Анна рассмеялась, но только голосом: в лице не было ни капли веселья. – Как же мне повезло, что я сдохла до того, как ты начал со мной так обращаться.       Отлично, теперь она будет делать из него монстра. Ну уж нет, не он это начал.       – А мертва ли? Тогда почему тот факт, что ты умерла, никак не мешает тебе ебать мне башку?       Армин сказал это, просто чтобы не остаться в долгу, разозлить ее так же, как она его вывела из себя. Парень действительно был в ярости и уже не подбирал выражения. Но, едва сказал, тут же запоздало пожалел о том, что наговорил. Вот это явно было перебором: не ровен час, окажется, что Анна права, и мудак на самом деле тут он. Но это не так, Армин был уверен.       Уверен он был и в том, что, если начнет сейчас извиняться, девушка извинений не примет. Уж слишком парень ее разозлил. Нужно было закончить конфликт так, чтобы не осталось выигравших и проигравших. Поэтому он поступил иначе.       Прошагав до спальни, Армин запустил руку под матрас и, достав кольцо, швырнул его под ноги Анне.       – И раз ты мертва, то это тебе не пригодится. Я никогда не смогу подарить его тебе.       Она сперва смерила его презрительным взглядом: уже давно знала все его приемы и манипуляции. Однако, хотя ее было не пронять таким простым ходом, Анна все равно присела на корточки, чтобы разглядеть, что такого он ей кинул. Гнев на ее лице постепенно сменялся недоверием.       – Это же то самое, которое я…       – Я его купил тогда. Почему-то все ждал красивого повода, хотя их было предостаточно, и в итоге решил подарить тебе на увольнение. Кто же знал, что у тебя другие планы, – Армину хотелось звучать более мягко, но язвительность все же проскочила.       – Уж извини, примерить не могу, – в тон ему отозвалась Анна, но она уже почти не злилась, скорее, была растеряна. – Надеюсь, это просто подарок, а не… м-м-м, – она замялась, пытаясь подобрать слова.       – А если не просто? – удивительно, но вслед за ее злостью ушла и его. Армин не знал, с чем это связано: из-за вида того, с каким трогательным сожалением Анна смотрела на кольцо, или из-за осознания, как легко он может снова ее потерять.       Девушка издала нервный смешок и с приклеившейся к губам улыбкой подняла на него лицо:       – Надеюсь, что нет. Какая из меня жена? Я нихрена не умела: ни готовить, ни быть молчаливой мудрой заботливой женщиной. Я бы даже матерью никогда не стала да и не захотела бы, наверное. Я самый отстойный вариант, кому можно делать предложение, тебе ли не знать.       Настал черед Армина смеяться, и сделал он это совершенно искренне. Парень уселся на пол напротив нее и одним движением раскрутил кольцо, которое послушной юлой заплясало на деревянных досках.       – Глупость какая, не знал, что ты все это воспринимаешь так стереотипно. Я не могу себе представить мужчину, который женится на наборе услуг, а не на той, кого любит сильнее всех на свете. Я неплохо готовлю. Уборку разве что мог бы спихнуть на тебя, мне тебя в этом все равно не переплюнуть. И дети меня не особо интересуют, по крайней мере, сейчас. Если вдруг передумаем, у Хистории полно сирот в запасе. С меня достаточно того, что я хочу побыть с тобой как можно дольше и чтобы ты хотела того же самого.       Анна промолчала, завороженная танцем, которое кольцо отплясывало, подскакивая на неровностях пола. Докрутившись до какой-то щели, оно подпрыгнуло в последний раз и, описав по полу небольшой круг, снова свалилось недвижным. Никто не решался нарушить молчание, и, даже когда девушка наконец заговорила, голос ее был тих и печален:       – Мы в разведке зациклены на том, чтобы сделать тот выбор, о котором будем меньше сожалеть. Но это не значит, что я совсем не жалею. Совсем наоборот, мне есть о чем жалеть. О многом, раз уж на то пошло. Сейчас, кажется, я даже сожалею еще больше, – усмехнулась она, вытирая щеки.       Армин кивнул и некоторое время продолжил хранить молчание, давая ее словам проникнуть ему в уши и осесть в голове. Когда ответ созрел, он и сам не поверил, что в самом деле готов это произнести:       – Я постараюсь, чтобы тебе не пришлось жалеть слишком сильно, – в глазах Анны от этих слов надежда всколыхнулась вперемешку с болезненным сочувствием. Если раньше она буквально давила на то, что парню стоит о ней забыть, то сейчас будто просила его не делать этого ради нее через силу. Почему-то ее смешанная реакция не ослабила пыл, наоборот, придала сил, чтоб сдержать слово: – Честно. Я постараюсь смириться с тем, что тебя больше нет. Пусть мне по-прежнему не хочется этого делать, я скорее выберу тот путь, в котором не буду мучить ни тебя, ни себя.       Гнева больше не было и в помине. Наоборот, Армина удивило, как он мог забыть о том, что они с Анной никогда не были по разные стороны баррикад. То, как оба упирались рогом и не желали отступать, было полной противоположностью того, как раньше они всегда объединялись, стараясь понять друг друга, забрать часть груза другого себе. Они никогда не были сами по себе в своем горе, а делили любое испытание на двоих. Сейчас и вовсе оказалось, что оба несли один и тот же груз, а лишь взялись за него с разных сторон.