Неправильные отношения

      Выпускные экзамены были сданы на отлично. Дань Хэн был несказанно рад, что у него вышло поравняться с братом, однако на протяжении полугода не мог определиться, в какой университет всё же поступать. Наверняка от него ждут поступления в медицинский. С его стараниями можно спокойно попасть в тот же, что и Дань Фэн. Только был ли в этом смысл? Не скажут ли, что младший брат не имеет своего выбора или же слишком сильно ровняется на старшего брата? Вопрос был сложный, но требовал довольно скорого решения. Его терзали такие сомнения лишь потому, что он хотел немного другого.              — Не буду против, если ты поступишь в тот же университет, который закончил я, А-Хэн, — мужчина перевернул лист отчета, даже не глянув на парня, сидящего по ту сторону стола. Ему не нужно было его видеть, чтобы понимать, какие трудности висят на плечах. — Но знаешь, не смотря на то, что я отучился на фармацевта, мне эти знания на посту директора клиники не сильно пригодились. Да, удобно понимать, когда тебя пытаются надуть и дать пустышку, а не лекарство, но мне куда больше сейчас нужен грамотный финансист. Так что если хочешь мне помочь, не откажусь от тебя на этой должности.              Дань Хэн сидел и тяжело вздыхал. Он вспомнил, что друзья брата выбрали несколько другие направленности, а рядом действительно не оказалось хорошего помощника, который бы мог дать нужные советы. Нанятые не так давно люди не сильно помогали делу. Инсин работал в больнице хирургом, поэтому часто вовсе не было видно ни в гостях, ни на скромных встречах. Его знаний вряд ли хватит для разбора финансовых бумажек, хотя в управлении работниками у него можно было поучиться. Цзинь Юань даже не поступал в университет, а сразу ушел на подработки. Ему удалось устроиться в одно антикафе, где заработал немного денег для курсов и вот только недавно, с поддержкой родителей, открыл свое кафе с кошками. Может, он и чуть более знающий в видении бизнеса, только вот не медицинского, да и за своим делом нужно следить.              Да, клиника не загнулась от стольких лет, пока Дань Фэн сидел на посту руководителя, однако это его не успокаивало.              — Ты думаешь, у меня это выйдет?              — Да, конечно. Ты у меня способный. Мы с тобой не так уж сильно отличаемся по трудоспособности. Мне даже кажется, что ты достигнешь куда большего успеха, чем я.              Дань Хэн даже несколько смутился. Пусть и хвалили часто, но это первый раз, когда начали сравнивать с собой. Парень понимал, что у него есть то, чего не было у Дань Фэна — свободное время. Когда родители умерли, все тягости жизни связанные с деньгами и бизнесом избегали его, а вот брат, как старший в семье и единственный, кто мог сделать хоть что-то, имел лишь пару часов отдыха. Огромных успехов в учебе по итогу он не добился, хотя все равно закончил с отличием. Далеко от идеала, по его мнению, но тогда он думал больше о том, как обеспечить младшего всем, что пожелает, и не остаться на улице. Трудный период давно прошел, а некоторые вещи еще маячили в памяти. Вот Дань Хэн хотел бы ответить на похвалу, только не мог. Побаивался вдруг обидеть брата, поэтому лишь кивнул.              Дань Фэн никогда не требовал от младшего быть идеальным. Это все было лишь искреннее стремление, которое хотелось поддерживать. Он надеялся лишь на то, что такое рвение не заведет младшего в тупик. Пока молод мало еще понимания о взрослой жизни. Рано или поздно придется столкнуться с немалыми трудностями, неподвластными даже ему. Мужчина был готов дать опору, будучи старшим братом, и сейчас думал над тем, как подтолкнуть парня на нужный путь. Его примут в любой университет, а значит, выбор будет достаточно сложен. В прошлом году они уже обговаривали это дело, а так и не сошлись во мнении, оставив на потом. Вот сейчас, после всех экзаменов, Дань Фэн все же решил предложить свое место. Преподаватели там пусть и не идеальные, однако вкладывают в студентов знания и любовь к делу достаточно хорошо. Если бы не жизненный кавардак, возможно, получение диплома был счастливым этапом жизни, а не вымученным кучей забот.              — Знаешь, я уже выбрал другое направление не так давно, — заявил Дань Хэн. Он долго думал над этим, боясь все же ошибиться с выбором. Сейчас, хорошенько все взвесив, решился сообщить об этом. Смотря в удивленные глаза брата, парень несколько смущенно улыбнулся. — Да, было бы хорошо пойти туда же, где отучился и ты, но не могу же я вечно преследовать тебя. У меня есть и свои интересы.              — И куда же ведет тебя душа, если не секрет?              — В педагогический.              — Ты действительно поражаешь выбором, — усмехнулся Дань Фэн. Слышали бы это родители, попадали бы в обморок. Поколениями все работали в сфере медицины, а тут такое. Даже немного забавно. — Я не имею права тебе ставить палки в колеса и настаивать на соблюдении традиций семьи. Не хотелось бы казаться каким-то тираном, как отец, так что твой выбор, в отличие от моего, полон свободы.              — Гэгэ, ты правда не злишься? — парень был уверен, что брат не рассердится, поэтому долго оставлял в списках медицинские университеты, дабы его не расстраивать. В конце концов, он куда больше придерживался семейных правил, нежели младший.              — С чего бы? А-Хэн, я рад, что ты имеешь такую смелость идти неизведанным путем, где не на кого положится. Мне бы твою храбрость, чтобы сбежать от всех этих белых стен.              Дань Хэн был рад, что ему дали возможность развиваться в ту сторону, которую хочет сам. Ему не пришлось доказывать свою решительность, однако мысль о том, как бы родители отреагировали на такие заявления, давили. Он будто предал их доверие. Дань Фэн заметил эти метания, которые легко вычислить по взгляду и выражению лица, отложил бумаги, встал из-за стола и, подойдя к брату, потрепал его волосы. Никто бы на деле его не останавливал, лишь ворчали бы, так что не зачем было так беспокоиться. Старший это прекрасно знал, хоть и решил не озвучивать. Было достаточно пары жестов, чтобы успокоить парня и заставить не думать об этом.              Стоило бы подумать, как отпраздновать выпускной. После торжественных мероприятий в школе, одноклассники Дань Хэна хотели пойти в клуб и устроить грандиозную вечеринку. За время обучения, у парня не было близких друзей. Тем более он не испытывал особо трепетных чувств к школе, в особенности после всех тех колких издевок со стороны старших. Да, было и так прекрасно понятно, что в таком возрасте всегда можно столкнуться с теми, кому приятно сказануть пару обидных словечек, но в те времена Дань Хэн долго отходил от пережитых потрясений и тяжело было поддерживать неколебимое выражения лица, защищаясь от шутников. Тогда он даже не жаловался Дань Фэну на это, пытался преодолеть все сам. Смотря на измученного работой брата, просто не мог. В итоге школьная пара стала не самым счастливым временем. Идти куда-то с теми, кто совсем недавно почти не обращал на него внимания или вовсе продолжал за спиной судачить, как-то совсем не хотелось. Единственное, что действительно бы его порадовало — присутствие брата.              К большому несчастью, этого не случилось. Как бы младший не хотел, брат не смог прийти. Однако как же был удивлен Дань Хэн, увидев в толпе радостных за своих чад родителей абсолютно безучастное лицо Инсина. Очевидно, Дань Фэн попросил его приглядеть за ним. Только почему его? Мужчина не слишком любил шумные места, а уж тем более скопление народу в тесном помещении. Ему просто было некомфортно в такой атмосфере, а обилие женщин в зале даже немного напрягало. Из-за своей внешности он часто становился предметом обожания и излишнего интереса, поэтому был плохим вариантом для отправления сюда.              — И почему вы здесь? — Дань Хэн, после окончания церемонии, подошел к мужчине. Тот чуть огляделся и, улыбнувшись, посмотрел на него.              — Твой братец сказал, что у тебя важное мероприятие и попросил прийти посмотреть.              — Вместо него?              — Вместо него, — улыбка с лица Инсина быстро слетела. — Не думал, что в первый день отпуска придется выполнять подобные поручения. Ты только не сердись. А-Фэн хотел прийти, но в клинике что-то серьезное случилось и пришлось все бросить, так что я с тобой до вечера.              — Он мне ничего не писал, — парень удивленно похлопал глазами. Обычно, брат отписывал сообщения, если вдруг нужно было задержаться или появились другие дела, а тут ничего. Так еще и на последние сообщения не ответил.              — Наверное, ему некогда, ибо даже мне ничего не объяснил. Я надеюсь, он быстро управится.              Дань Хэн огорченно вздохнул. Инсин думал, чем же сейчас можно было занять парня, коль нужно потянуть время для подготовки сюрприза? Не хотелось его испортить, поэтому мужчина был готов принять условия. Вот только не было интересных мест, где можно было бы провести остаток дня, тем более взрослому человеку со вчерашним школьником. Инсин хотел бы засесть в баре, однако для парня подобные места все еще не желательны для посещения. И А-Фэн будет не восторге. Достаточно сложная и неловкая ситуация, которая дополнялась излишним вниманием. Мужчина предложил уйти, пока некоторые дамочки, явно одинокие, не начали включать обаяние, дабы заполучить внимание. Дань Хэн не стал противиться, поэтому как можно скорее забрал свои вещи и поплелся следом за Инсином. Только сейчас он заметил, что вместо привычного хвоста волосы были распущены. Все же, его привычка убирать их связана с профессией и выведена до автомата настолько, что даже в выходные и отпуска его без хвоста не увидишь.              — Что-то случилось? — парень все же не выдержал ни долгого молчания, ни чувства любопытства.              — Ты о чем? — Инсин открыл дверь машины, дабы усадить свою головную боль на сегодня, и ненадолго замер от внезапного вопроса.              — Вы сегодня без хвоста.              — А, ты про это, — мужчина подождал, пока парень сядет на сиденье, закрыл дверь и сел за руль. Поправив зеркало, посмотрел через него на своего пассажира и вздохнул. — Есть один наглый взрослый кот, который не дал мне собраться сегодня утром.              Дань Хэн невольно улыбнулся. Вот уж не думал, что Цзинь Юань способен вывести столь строгого к себе человека из равновесия. Может быть, это было ни один раз, однако уверенности в этом не было. В конечном счете, не очень хотелось тревожить утренние воспоминания, поэтому парень предложил перекусить где-нибудь для начала.

***

      Тем временем Дань Фэн закончил со всеми бумагами и наконец приступил к подготовке сюрприза, в мыслях ругая весь белый свет. Мало того, что не смог присутствовать на церемонии, так еще теперь ничего не успевал. Делать что-то в спешке — не самое хорошее занятие. Все будто валится из рук. Обычно на все праздники мужчина заказывал еду или предлагал сходить в ресторан, но сейчас решился все приготовить самостоятельно. От этого дополнительное волнение, ведь со всей работой у него не было времени поддерживать свои кулинарные способности и банально боялся что-то испортить. Все должно пройти гладко и без всяких казусов, ведь этот особенный день нельзя испортить.       И дело на самом деле было не в ужине, который он не успевал приготовить к обозначенному Инсину времени. Дело было в его метаниях по поводу возможной реакции Дань Хэна на его чувства. Да, он решился наконец-то признаться. Для себя самого мужчина всё решил уже давно, что его чувства к брату не братские, а вполне обозримо романтические и сексуальные. Обычные люди не хотели бы родного брата поцеловать в засос, чтобы у того губы припухли и щеки раскраснелись. Или сжать в руках его упругие ягодицы, в этих обтягивающих джинсах, которые покоя не давали. Дань Фэн давно понял, что он явно пропащий человек, ещё когда испытывал одновременную влюбленность в своих лучших друзей. И он перестал осуждать себя за «не братскую любовь» к Дань Хэну уже почти как год, но сейчас, перед тем, как ему суждено признаться, он снова чувствует себя к в первый год осознания. Так будто он совершает самый ужасный грех. И он просто понимал, если А-Хэн испугается его чувств, если захочет уйти из дома и больше никогда с ним не видеться — это будет конец.       И пока эти мысли терзают его, в попытках скрупулезно приготовить ужин, в голове крутится желание выпить. Совсем чуть-чуть, чтобы лишние думы перестали так сильно тревожить его больную голову. Но следом за этим, приходит и отвращение к самой мысли о алкоголе. А всё из-за Инсина, который ещё в универе отбил какое-либо желание пить парочкой слов. Поэтому приходилось просто глубоко дышать, пытаться думать о чём-нибудь другом, а не своих крамольных страхах.       Он помнил свой выпускной из школы, тогда родители на радостях об успешном окончании потащили его и Дань Хэна на море, хотя погода того не располагала. Дань Фэн все равно посчитал это лучшим подарком и хорошо провел время, а теперь жалеет, что не попросил остаться на подольше. Ему хотелось бы провернуть тоже самое и для брата, однако его отпуск в этом году явно не предвидится из-за кучи условий. Он не мог оставить клинику сейчас, поэтому решил припасти путешествие на другой раз. Чтобы совсем не оставлять Дань Хэна без подарка, старший еще неделю назад прикупил ему планшет, который поможет с учебой в университете. Даже прекрасно зная брата, было трудно решить, что же подойдет лучше, поэтому пришлось действовать интуитивно. Теперь переживал, а вдруг ему не понравится, ведь Дань Хэн больше предпочитал физические книги, а не электронные. И думать об этом не стоило во время готовки. Излишне задумавшись, мужчина порезал палец, нарезая морковку. И держа теперь пораненный палец под холодной водой, Дань Фэн всё больше походил на героя толи банальной дорамы про влюбленного не решительного подростка, то ли героя какого-то американского ситкома. На смену страху, начинает приходить раздражение, когда он заклеивает палец пластырем и продолжает готовку. Если он встретит в таком состояние брата через пару часов то напугает его больше, чем сделает хоть что-то приятное за этот вечер.       Где-то за пол часа до обозначенного времени Инсин пишет ему, что везёт Дань Хэна домой, а следом прикрепляет фотографии брата, явно сделанные А-Юанем. На них младший брат самозабвенно тискал котов, кормил и на одной разговаривал о чём-то с Фу Сюань, пока на его плечах шарфом обвился большой белый кот. Сердце с нежностью защемило, стоило заметить что А-Хэн очень робко улыбается играя с котами. Его серьёзный младший брат редко улыбался, и от того Дань Фэн так любил эти маленькие, редкие моменты искреннего счастья.       Возвращение Дань Хэна, как показалось мужчине, было стремительным. Или он очень сильно зациклился на фантазиях:       — Гэгэ, я дома! — раздается из коридора, и не торопливые шаги несут уставшего парня по направлению к кухне.       — С возвращением, — Дань Фэна смущает отсутствие хоть как-то похожей на удивление эмоции. Неужели Инсин как-то проговорился?       — Спасибо за попытку сюрприза, он не стоило… И да, опережая твой вопрос: тебя спалил не Инсин, а Цзинь Юань. Болтать он горазд.       — Вот же А-Юань… — мужчина тяжело вздыхает, чувствуя зарождающуюся неловкость. — Тогда уж раз ты знаешь всё, то вот. Надеюсь оно поможет тебе в учебе в дальнейшем.       Дань Хэн с присущей ему благодарностью принимает подарок и внимательно осматривает коробку. Кажется будто его щеки заливаются смущенным румянцем, от чего на сердце у мужчины становится так хорошо и сладко — это он причина смущения брата, это ему брат благодарен за сюрприз. Дань Фэн предлагает младшему присесть за стол: мужчина успел приготовить острый карри и разогреть утренние баоцзы. Вместо шампанского у них чай, что привёз ему Цзинь Юань из недавней поездки в Индию. Всё это подогревает решимость старшего брата признаться, но решает он начать из далека:       — А-Хэн, скажи, а ты когда-нибудь задумывался об отношениях?       — Что? — Дань Хэн смотрит на мужчину с удивлением. Чего это он вдруг? — Ну, в моём возрасте это нормальное дело… Но не то чтобы я прям сильно хотел отношений с девушкой.       — Я не только про девушку.       — Гэгэ, такие разговоры смущают, если ты не знал… — парень снова краснеет, откладывает ложку, которой до этого ел, и на брата не смотрит. А как бы Дань Фэн сейчас хотел видеть его блестящие глаза и красные щеки. — Я если и думал об отношениях, никогда не давал мыслям чёткий пол или гендер.       — Значит, в теории, ты мог бы начать отношения с парнем? — казалось мужчина совсем не чувствует насколько сложен этот разговор для Дань Хэна сейчас.       — Гэгэ, прошу… — парень взмолился в надежде остановить этот допрос. Потому что сам не понимал, как правильно толковать его чувства.       — Извини, я увлекся, — Дань Фэн неожиданно перестает наступать и виновато улыбается. — Я просто хотел сказать этим разговором то, что я приму любой твой выбор. Тем более если это касается твоего счастья.       — Угу… — кажется у Дань Хэна окончательно пропал аппетит.       Когда они закончили с ужином, Дань Хэн вызвался мыть посуду. Звук воды и отвлеченное занятие позволяло не думать о прошедшем разговоре слишком много. Но казалось, что внимательный взгляд старшего брата просто скоро прожжет в нём большую такую дыру. Если быть честным, парень окончательно перестал понимать что происходит.       — Я пойду отдыхать, спасибо за вечер.       — Подожди минуточку, — Дань Хэн как-то нехотя разворачивается к брату.       Дань Фэн был непозволительно близко, так, что жар его тело ощущался без надобности прикасаться. И смотрел он в глаза младшего с какой-то несвойственной ему жадностью, будто перед ним то, что он так желал получить, но столько времени был вынужден ходить и томиться ожиданием. И когда лицо брата начинает приближаться, Дань Хэн понимает, что ему некуда бежать: за спиной стол, на талии крепко лежат цепкие пальцы. Такой желанный для мужчины поцелуй выходит смазанным и даже без языка слишком мокрым. Его губы ненастойчиво, но уверено, прижимаются, играются с губами младшего брата, а Дань Хэн стоит ни живой ни мёртвый и не знает что ему делать. Дань Фэн отстраняется раньше, чем его оттолкнет отошедший от шока брат и слишком самоуверенно ухмыляется.       — Хорошо отдохнуть, А-Хэн, — и уходит, оставляя парня одного со сложившейся ситуацией.       Что это только что, чёрт возьми, было?

***

      Спустя две недели после выпуска из школы и того странного ужина Дань Хэн всё ещё не понимает, почему вдруг он начал ощущать от брата странные выпады: обнять слишком интимно (на его, Дань Хэна, скромный взгляд), положить руку на спину, чтобы проявить легкую ласку. Или например совсем не свойственно для День Фэна мимолетно чмокнуть в губы. Не в лоб, не в щеку, а в губы. Каждый раз после таких выпадов парень прибывал в прострации пару минут, краснел и ловил этот довольный взгляд брата. В оправдание парень мог сказать, что и раньше старший брат мог быть нежным с ним — потому что ведь он его любит? Но потом в попытки анализировать происходящие вещи, Дань Хэн понимает, что родные братья не обмениваются продолжительными поцелуями в губы, их не обнимают за талию и не смотрят так голодно. Дань Фэн объективно проявлял самые стандартные признаки сексуального и романтического влечения к свою младшему брату. И от этой мысли Дань Хэну было странно.       И при этом, парень не испытывал отвращения ко всему происходящему. Вроде как не испытывал. Он думал о разговоре с братом в тот злополучный вечер и понимал — отвращение не брало от мысли не просто отношений с парнем, а и с собственным старшим братом. Возможно, это накладывалось на его юный возраст, и что большую часть своей жизни у Дань Хэна был только Дань Фэн и наоборот. Брат воспитал его с мелкого возраста, заботился и был центром вселенной парня слишком долго, чтобы он мог сказать с легкостью, что сможет, или захочет, что-то поменять. Казалось при всём этом логичным, начать испытывать друг к другу не только братскую любовь, но и что-то более извращенно-сексуальное. Настолько ненормальное, что в его голове, за две недели нескончаемых мыслей и аномально жаркого июля, это уже выглядело более чем невменяемо-вменяемо. Дань Хэн не просто любит своего старшего брата, он готов принять чувства Дань Фэна куда более сексуального характера и ответить взаимной жадностью и желанием. Теперь осталось только сказать об этом томившемуся в ожидание мужчине.

***

      Под конец июля, окончательно промариновавшись в собственных мыслях и страхах, Дань Хэн решил все-таки поговорить с братом. Только с большой загруженностью старшего на работе получается это сделать спустя ещё неделю. В начале августа у Дань Фэна произошел резкий спад занятости и бумажной волокиты, и у него появилось пару свободных дней, которые они с удовольствием провели дома под кондиционером.       Казалось, что жара не собиралась спадать ни на градус, издеваясь над их подвешенными отношениями, и без того кипящем в голове «киселе». А Дань Фэн не сильно отличался по сумбурности мыслей от Дань Хэна. Пусть в его голове чувства к брату давным-давно осязаемо определенные, страх за окончательное решение парня съедал его днём и ночью. И сейчас, лёжа вместе с ним на диване в гостиной валетиком, под холодным кондиционером, мужчина засматривался на длинные пальцы ног, на подкаченные икры, которые он знает прекрасно. Если бы ему было позволено, он давно сжимал их в своих руках, разминал, а после закинул бы себе на плечи и потираясь возбуждением о ягодицы, шептал ему на ухо всякие нежные непотребства. Дань Фэну было интересно, какая реакция была бы у Дань Хэна на нежную похвалу? А на вульгарные ругательства? Как бы сильно краснел парень, назови его «хорошим мальчиком»? Как бы сильно ему понравилось, если бы такое привычное, домашние «А-Хэн», мужчина произносил в момент, когда его член так идеально толкался в крепкое тело?       Эти мысли доводят, и у Дань Фэна позорно до боли стоит. Поэтому он вынужден сбежать в душ, под почти ледяные струи воды, чтобы охладиться во всех смыслах. Погруженный в свои мысли, мужчина совсем не замечается понимающего и всё осознающего взгляда брата, который провожает его спину слишком нервно.       Близится момент, когда эти мысли, выльются в действия.

***

      По итогу, никто ничего не понял. В какой-то момент, когда похабные фантазии Дань Фэна мариновались в сорокоградусной жаре второй недели августа, он просто не сдержался. Прижиматься к не менее горячему телу, чем собственное. Целовать так глубоко, насколько позволял язык и заканчивающиеся слишком быстро воздух. Чувствовать под руками крепкие мышцы, гладкую мокрую кожу. Дань Хэн горел от жары и того, как сильно повышенные для его возраста гормоны, промариновались до болезненного возбуждения от всяких мыслей. Дань Фэн желал заласкать и вылюбить это, как оказалось, податливое тело, которое льнуло к нему не смотря на удушливый жар в квартире. Они оба дышали раскалённым воздухом, будто правда горели, плавились, но всё равно не желали прекращать это безумие. Хотелось успокоить томившиеся фантазии, дать друг другу освобождение.       — Н-не… не хочу на диване… м-мало место… — казалось юноша бредил, его речь была еле уловима и бессвязна.        Дань Фэн услышал и, желая угождать, как-то слишком стремительно перенес его в свою комнату. Там мужчина знал каждый угол, это была его территории. Там он знал, где лежит всё так необходимое сейчас.       Старший наконец-то оторвался от губ Дань Хэна, которые он истерзал так, что те пылают красным, как и всё тело парня. Его внимание переключилось к длиной шее, к лихорадочно дёргающемуся кадыку, к острым ключицам. Он метил новую территорию, говорил о больной принадлежности этого человека себе — кусал, целовал, оставлял засосы. Исследовал то, что до этого только представлял в своих руках. Руки Дань Хэна же были везде: на плечах, шее, спине мужчины — оставляли царапины, хватались так крепко, будто боясь отпустить хоть на минуту. Парень почти бредил, о чём-то умоляя и когда их взгляды пересекались, смотрел открыто и прямо. В глазах младшего плескалось желание, затаившиеся слёзы и какое-то слепое обожание. И Дань Фэна это пленяло, хотелось видеть эти глаза, наполненные такими эмоциями постоянно. Хотелось кричать о том, чтобы там всегда были только любовь и обожание. Для него одного и только.       — Боже… А-Хэн, продолжай, смотри на меня так же и не отрывай взгляда, наблюдай, что я с тобой делаю… — Дань Фэн точно сходил с ума, особенно о того, как на этот бред согласна кивнул юноша.       — И ты… Ты, смотри только на меня… — зачем нужны слова «я люблю тебя», когда есть это?       И Дань Фэн продвигается дальше по карте, что именовалось телом Дань Хэна. А парень не отводил взгляда, как и было приказано. Мужчина приковал всё свое внимание к крепкой груди парня, почти ласково царапая её, губами и языком изучая плотные горошины сосков. Распаляется еще больше от этих чувств, этих непривычных ласк, этого направленного только на него хищного взгляда. Он готов был кричать и молить о большем в полный голос, если бы горло не сводили надрывные стоны и скулёж. У обоих от происходящего стояло так, что аж звенело. Дань Хэн желал, чтобы брат коснулся его ещё ниже, взял в руки его член и помог в первый раз кончить от чужой руки. Расплавится окончательно.       — Фен-сюн… Брат… Гэгэ… Пожалуйста…       — Что, дорогой? Скажи, чего ты хочешь, всё для тебя сделаю…       — Я хочу… чтобы ты коснулся меня… А потом… хочу почувствовать тебя в себе…       — Ох, А-Хэн… Всё для тебя, дорогой…       Единственный атрибут одежды на парне в такую жару были боксёры, которые быстро улетели куда-то в другой конец комнаты, освобождая налитый кровь орган. Дань Фэн останавливается на пару минут и любуется тем, на что наконец-то может смотреть. Его милый, прекрасный младший брат был идеален и красив во всём. Даже его член, чья головка полыхала красным от возбуждения, не прикрытая крайней плотью, сочилась предэякулятом так обильно. Выбритый лобок, однако уже с видной небольшой щетиной, мелкая поросль тёмных волосков, дорожкой проложенные по низу рельефного живота. Он был прекрасен.       — Ты так красив, А-Хэн… — он шепчет это в его красное, горячее ухо. Обводит раковину языком, хватает зубами мочку. Из Дань Хэна вырывается от этого вскрик-стон — он не ожидал что его уши будут такие чувствительные. — Боже, какой твой голос красивый… Хочу ещё, ещё!       И мужчина садится на колени между раздвинутых ног, коварно ухмыляясь в прямой, мокрый взгляд брата. Он умолял взглядом, телом, что стремилось к крепким рукам Дань Фэна. Он умолял своими стонами и всхлипами. Дать больше, дать всё что он сможет выдержать и даже сверх этого. И Дань Фэн был готов дать это всё своему ненасытному маленькому брату. Рука мужчины так правильно ложится на член юноши, пальцем обведя головку, сжав её между большим и указательным. Только от этого прикосновения Дань Хэна подбрасывает на простынях и он громко стонет, глаза его наполняются слезами. Когда тебя касается кто-то другой это ощущается так по другому.       — Тихо, тшшш, успокойся милый… Дальше больше, — свободная от дрочки рука касается дрожащего живота юноши, прижимая его к кровать, одновременно успокаивающе поглаживая.       Дань Хэн всхлипывает, глаза зажмуриваются от переизбытка ощущений и открыть их не имеет возможности. А под его векам фейерверки взрываются, а в тьме нет спасения, только обострения чувств до невозможного. Особенно прекрасно то, как одновременно с движущийся по члену рукой, между его ягодиц трётся чужой возбужденный орган, избавленный от лишних преград. Юноша не знает, сможет ли он прийти в себя после первого оргазма, сможет ли кончить во второй, принять, как и хотел, брата в себя полностью. Дань Хэн поражался своей собственной жадности до безумия, но был уверен точно, что некому не отдаст его гэгэ, никогда.       Дань Фэн наслаждается эмоциями застывшими на мокром лице, пока медленно, но так нежно ласкает член Дань Хэна. И с удовольствием видит как брат дёргает бедрами вверх, толкаясь в дрочашую ему руку. Тихие стоны юноши ласкают слух и желая слышать их больше, чаще, Дань Фэн склоняется к возбужденным соскам, которые манали, просили внимания. Уже подметив насколько чувствителен А-Хэн, мужчина накрывает губами сосок, одними только губами и языком чувственно лаская сначала один, а после уделяя время и второму. Младший дрожит всё больше, голос креп, стоны становились громче пропорционально тому как ласки Дань Фэна становились напористее и точнее.       — Гэгэ! Я сейчас… Пожалуйста! — Дань Хэн бредил в жаре, в чувствах первого наступающего оргазма.       И борясь с желанием остановиться, чтобы услышать осмысленные мольбы. Увидеть как в глазах брата появятся слёзы и разочарование от прерванного оргазма. Дань Фэн имитирует толчки, продолжая тереться своим членом между горячих ягодиц, совершая уже сумасшедшие движения рукой. И с удивительно громким стоном, почти криком, выгнувшись на простынях почти в идеальный мостик, Дань Хэн кончил, заливая спермой руку и живот как свой, так и брата.       Бедный парень смотрит в потолок и не видит, у него перед глазами плывет и темнеет, он дышит как после изнурительной пробежки и тихо всхлипывает. В его голове пустота, он даже не отвечает на короткий поцелуй брата, а только щурится и дышит. И чем дальше, тем сильнее через вздохи слышны всхлипы — казалось с пришедшем оргазмом сняло заслонки с перекрытых до этого чувств и хотелось больше любви. Хотелось закрыть красное лицо и расплакаться от облегчение в теле и в душе. Но в себя приводят нежные руки на лице, уже чистые и сухие, которые стирают котящиеся по щекам слёзы, а взгляд глаза в глаза нежный и ужасно любящий. Дань Фэн целует прикрытые веки младшего и соприкасается лбами:       — А-Хэн, тебе хорошо? — участливый голос брата окончательно успокоил назревающую бурю и юноша скромно угукнул, почему-то сейчас стесняясь своего голоса.       Видя до какого состояния довёл брата всего за один оргазм, Дань Фэн чувствовал как голод в нём разрастается со стремительностью пожара, а что-то похожее на рычание дикого зверя зарождается глубоко в горле. Не собираясь останавливаться на достигнутом, мужчина снова удобно устраивается между раздвинутых ног, закидывая одну из них себе на сгиб локтя. Дань Хэн будто чувствует брата, поворачивается слегка на бок, раздвигая ноги шири. Парень не знает в какой момент его начинающейся истерики появилась на кровати смазка и пара презервативов, но свои перспективы на ночь он понимал прекрасно и хотел этого не меньше. Дань Хэн внимательно следит за тем, как брат выдавливает себе на руку, казалось бы, почти пол тюбика смазки. Или это его воспаленный жаром мозг на фантазировал всякого сверху? Но так или иначе пальцы проникают в него медленно, максимально стараясь не причинять сейчас боли. Один, а следом за ним второй, и только сейчас Дань Фэн понимает — пальцем относительно свободно двигать в податливом, раскрывшемся на встречу теле. Видя слишком животрепещущий вопрос в глазах старшего брата, парень краснеет, казалось куда больше, но голос подаёт, запинаясь в словах:       — Н-ну, я недавно начал себя и там ласкать… пару раз было, но… вот, собственно… — он прячет смущенное лицо в подушку, даже боясь думать какое сейчас лицо у Дань Фэна.       — А-Хэн, чёрт возьми. Ты просто подарок для меня, дорогой, — по голосу можно было понять, насколько счастлив и возбужден от открывшийся правды мужчина. — А сейчас будь хорошим мальчиком и расслабься. Растянуть тебя всё равно надо.       Дань Хэн то ли обречено, то ли смущено стонет в подушку, явно слишком потерянный во всех ощущениях, которые нахлынули на него. И проще не становится ни на йоту, особенно когда в него размерено долбятся чужие, мокрые от смазки, длинные пальцы, а в самое ухо горячо дышит, хрипло подбадривая его какими-то вульгарными словами, старший брат. И от этой мысли всё ещё не становится мерзко, а только ещё горячее, нагревая тело до предела человеческих возможностей. Хорошо, думает Дань Хэн, а насколько не стыдно будет в первый раз залить подушку кровью из носа от повышающегося давления и по итогу отключить из-за горячки? Наверное всё же ужасно, так ещё и гэгэ перепугает не на шутку.       Какие либо мысли из головы парня вышибает, стоит уже трём пальцам проехаться по тому самому приятному месту внутри него. Услышав приятный уху и собственному эго стон наслаждения, Дань Фэн старается целиться исключительно в простату, желая слышать голос брата ещё чаще. И то как прогибается гибкое тело под этими ласками нравится мужчине всё больше. Когда уже четыре пальца помещаются и толкаются почти беспрепятственно, Дань Фэн не сдерживается от вульгарных комментариев прямо в полыхающие ушко Дань Хэна:       — Ты же чувствуешь это сейчас? Ты бы создан под меня, в тебя при должном желание и вся моя кисть спокойно влезет, — парень возмущено скулит на такое предложение и старается лягнуть брата в плечо. Мужчина мягко смеётся, но даже не планирует замолкать: — Ну-ну, мальчик мой, не стесняйся… Твоё удовольствие делает и мне хорошо, А-Хэн… Но думаю, пора и мне получить основное блюдо.       С этими словами пальцы из Дань Хэна исчезают, оставляя недолгое чувство опустошенности. Которое однако же исчезает уже через пару минут, сменяясь распирающим чувством заполненности чем-то большим и горячим чем пальцы. Парень громко, очень громко и надрывно стонет — его кажется разрывает на части от проникновения, от следующего за ним несдержанного толчка прямо в сжимающиеся тело. Над ухом рычит и стонет хриплый голос брата, который просит его расслабиться, не сжимать так сильно, иначе у гэгэ не будет другого выбора как просто втрахать «младшего братика» в матрас не сдерживаясь. И Дань Хэн очень даже верит в это, потому что сейчас голос Дань Фэна звучал внушающее и очень серьёзно. Но чувство распирания внутренности, горячки и тесноты срывает крышу обоим основательно и кажется что безвозвратно. Они оба срываются в унисон: кровать скрипит, их стоны сливаются в один громкий хриплый поток и хочется ещё и ещё. И кажется что где-то там между стонами и криками, Дань Хэн плачет от кайфа, прося больше и сильнее.       Повторное освобождение для парня и первое освобождение за сегодня для Дань Фэна приходит в такой же горячке, как и до этого весь проведенный вечер в постели. Наверно, не почувствовать себя окончательно грязным позволяет тот факт, что мужчина был в презервативе, а иначе их совместный оргазм совсем не оставил бы в Дань Хэне и капле «чистоты». Дань Фэн сгребает его, уставшего и вспотевшего, в объятия, позволяя младшему брату спокойно прийти в себя после оргазма. Мужчине не легче по ощущениям, но даже не смотря на это он больше беспокоится о братике, чем о себе.       — Как почувствуешь себя лучше, сходим в душ. Он нам двоим не помешает, — участливый тон и нежное прикосновение горячих губ, к не менее горячему лбу.       — Ага, — парень пространно кивает и млеет под нежностью и любовью. — Гэгэ… Скажи, а как давно ты?.. Ну, всё это чувствовал…       — Уже пару лет как, однако полгода назад уже решил, что бегать вечно не получится. Надо было брать все в свои руки.       — Боже… — это всё на что хватает Дань Хэна на данный момент. Полностью он поймёт, что они перешли линию невозврата, когда через пару дней начнутся ливни и мозг больше не будет плыть от сорокаградусного жара. Но жалеть парень, честно, уже никогда не будет.