Теплее солнца

Ацуши всегда приходил рано, ему это нравилось. Заранее прибраться, доделать то, за чем уснул вечером, бывало, что он даже приносил для коллег вкусняшек и заваривал чай до их прихода, который, к слову, он покупал за свои сбережения. Как-никак, а зима на дворе, от горячего чая за работой никто не откажется. Честно признаться, ему было тяжело вставать так рано по утрам, но он никогда не жалел о том, что являлся в агентство раньше всех. Это давало ему времени побыть одному и даже просто поразмышлять в одиночестве… Но это главная причина, почему он следовал этому расписанию. Иногда ему было страшно оставаться одному в пустом помещении, особенно когда предыдущие дни были неудачными и просыпался он с отвращением к себе. К тому, что смог открыть глаза и смотреть на свое отражение, видеть мир, людей, что так ему дороги и вообще проживать сегодняшний день. Ему казалось, что он этого не стоит. Как не стоит и своей работы и всего, что у него есть. И даже тогда он продолжал сидеть в полумраке здания, оставляя себя на съедение беспощадного чувтва вины, что душило своими ледяными, словно снег на улице клешнями. Было еще темно, электронные часы на стене показывали 4:48, за окном кружили в танце снежные хлопья, фонари освещали улицу, но не было видно ни души. Ацуши стоял на коврике у порога, закутанный в бежевый клетчатый шарф и зимнюю куртку, которую ему отдал Дазай, посчитав, что она ему по размеру, и оказался прав. Постучав ногами, чтобы стряхнуть приставший снег, он вошел в помещение, включил свет и разделся. За несколько месяцев проведенных с пустыми кабинетами, он стал воспринимать их не только как что-то существующее, но еще и родное. Он работал тут изо дня в день, но с тех пор, как начал приходить раньше, чувствовал себя более комфортно на рабочем месте, будто между ним и апартаментом была связь. — Ну, здравствуй, — обратился к пустующему залу Ацуши, и подходя к батареям, чтобы включить их, улыбнулся. — совсем окоченеть можно в такой холодрыге, а ведь только начало декабря… Обычно начиная раскладываль документы и обустраивая свое рабочее место (это включало еще и стол Дазая, так как он любил оставить бардак на своем месте и уйти, порой забивая на забывая даже личные вещи), он вполголоса говорил сам с собой, в то же время чаще обращаясь к предметам. Так ему было менее одиноко и он ни о чем не забывал. Завтракал он тоже в агентстве, обычно это был кусок кекса, купленного по дороге домой в кафе с прошлого вечера, или простенький бутерброд с чаем. Такая с виду маленькая и легкая утренняя трапеза насыщала его силами на весь день, и при этом он действительно наедался. Еда также заставляла его морально почувствовать себя лучше, к тому же, пусть и редко, но иногда его даже переставала терзать совесть. Но он кормил не только себя и товарищей на работе, а также включал в свои обязанности регулярно подкармливать стаю бродяжек, которой приходилось не сладко особенно в столь холодную пору. Он часто встречал этих лежащих на солнышке хвостатых ребят еще летом, порой принимал участие в их бестолковой беготне, и когда он видел щенят, да и в целом животных у мусорных баков в поисках еды, ненароком вспоминал свои детские годы, из-за чего тратил последние деньги на корм. Он находил их очаровательными и в этом разделял чувства Чуи Накахары. И эта любовь столь черствого с виду человека к собакам, была для парня очередным доказательством того, какой обманчивой может быть человеческая наружность. Это утро также не было исключением. Доев, он поспешил убраться и выйти, чтобы встретиться со своими пушистыми друзьями. Накинув куртку и захватив пакет с кормом из своей сумки, он направился к двери и хотел взяться за ручку, но она распахнулась прямо у него перед носом и чуть не сшибла беднягу. Благо, он успел отскочить. Это был Куникида, он тоже приходил до рассвета, но уже после Ацуши. — Ой, доброе утро, — немного удивленно произнес Накаджима, отходя в сторону. — Доброе. — немного угрюмо кивнул Доппо, перешагивая через порог. Выглядел он не очень и одет был совсем не по погоде. На улице было -7, а с его пальто нараспашку можно было выйти от силы в градусов 15. Помимо этого, на обуви и брюках блестел снег. Куникида был одним из первых, кто узнал о планах Ацуши приходить раньше, причем это произошло совершенно случайно, когда Ацуши уплетал всухомятку вареное яйцо, сидя за компьютером. — Вы…упали? — наконец решил поинтересоваться Ацуши, пропуская продрогшего коллегу к уже нагревшимся батареям. — Да псина какая-то выбежала из переулка, в темноте я ее не заметил, не успел среагировать и поскользнулся. — даже немного огорченно объяснил он. — Понятно, — такой исход событий вызвал у него улыбку и он решил ее не сдерживать. — Что такое? — он тоже начал улыбаться, заметив, как Ацуши хихикает, а смешок этот перерастает в что-то искреннее, счастливое, яркое… Хорошое настроение Ацуши часто держало настрой других на высоте, одной лишь улыбкой он мог развеселить любого. И даже темным ледяным утром он все еще был способен смеяться так чисто и звонко. Ацуши протянул ему керамическую кружку с горячим чаем, над которым растворялся в воздухе пар и новым извивающимся узором вновь поднимался вверх. — Держите, сразу теплее станет. — все еще широко улыбаясь сказал юноша. Накаджима развернулся и направился к выходу. — А ты куда? — Навестить причину аварии и ее друзей, — заявил он уже скрываясь за дверью с косо накинутым на шею шарфом, но напоследок все же поднял руку, в которой был пакет с кормом, чтобы не осталось вопросов. — и накормить! Куникида в ответ лишь покачал головой.

***

Он вышел на лестничную площадку и пошел вниз по лестнице, лифт ждать не хотелось. Над головой загорались лампы, освещая путь и потухали за спиной. Наконец он очутился в холле, где было заметно холоднее, а выйдя на улицу, он даже чихнул. Ответом на его чих был знакомый лай одной из дворняжек. Собаки всегда были рады Накаджиме и виляли хвостами, даже когда тот просто проходил мимо. — Приве-е-ет… — Ацуши потрепал их по шерстке, на которой виднелись крупинки снега. Он высыпал корм на сухой участок асфальта, а сам сел на ступени рядом, наблюдая за тем, как они с удовольствием уплетают лакомство толпясь, но при этом не толкая друг друга. Начало светать. И это было действительно красиво. Ацуши сидел, разглядывая небо, где в просветах между тучами сияли звезды, а в ногах у него лежала собака по кличке Анто и переодически терлась о его ботинок. В окнах начал зажигаться свет, несколько человек вышли на улицу. Проехала пара машин, вслед за ними мальчик на велосипеде. У каждого из этих людей была своя история, свой путь, свои мысли. Каждый шел к разным локациям, даже если у некоторых совпадали маршруты. Дул легкий ветерок, щеки и нос змерзли и наверняка порозовели, руки Накаджима спрятал в карманы, чтобы согреться. Ему нравилось думать об отличиях в жизни людей. Это происходило редко, так как обычно оставлять себя наедине с потоком мыслей было плохой идеей и заканчивалось плачевно в прямом смысле этого слова, но сейчас он сидел в окружении насытившихся четверолапых, встречал рассвет и улыбался. Звездам, лучам солнца, пробирающимся сквозь тучи, самим тучам в том числе, людям, пусть они и не знали, что он от всего сердца желает им хорошего дня, но он просто чувствовал себя чуточку лучше, чем как это всегда было. Он ощущал себя живым и это его радовало, в последнее время пришлось пережить очень многое и ему не хотелось упускать ни одного момента, когда можно полюбоваться мелочами… Он подумал, что стоит возвращаться, поднялся, отряхнул куртку и хотел уйти, но в последний момент его внимание привлек до боли знакомый силует и он остановился. Это был парень, одетый во что-то темное, черные пряди с белыми концами по бокам развевались на ветру, а в руке он держал телефон и видимо говорил с кем-то.