Утро, кофе, сигареты

-А тут у нас что? -А тут, Артем Борисович, корпус В,- Поцелуева гордо презентует коридор. -Так, хорошо,- Романов в задумчивости останавливается. Он даже не ожидал, что они реально выучат расположение хоть каких-то кабинетов в родном вузе,- а где аудитория А-320? Дашка быстро меняется в лицо и хлопает глазами иступленно. Из четырех корпусов она знала только несчастный В, потому что они проторчали в макдаке слишком долго, а Карина в спешке тараторила похлеще Оксимирона, и что-то реально выучить не представлялось возможным. Повезло ещё, что Романов спросил именно это. -На третьем этаже, Артем Борисович. В корпусе А. Оелана возникает неожиданно и получает такие удивленные взгляды сразу ото всех, будто вечный двигатель только что изобрела и налоги в стране снизила. -Ну что ж, я поражен вашими знаниями. Отчисление, Поцелуева, стало чуть-чуть дальше. Отдыхайте! Лицо Поцелуевой при одном упоминании отчисления становится скукоженным, как чернослив. Вот же пидр, все настроение испортил. Но, благо, пытка кураторством закончилась. До первого сентября еще неделя, а значит, можно расслабиться и забыть о шараге. А потом месяц помучиться и снова исчезнуть до сессии. Мысли приятные, даже исправляют настрой после подколов Романова. Оелана снова подлетает, как святой дух, и обнимает за плечи одновременно и Дашу, и Карину. При этом ей приходится нехило так скособочиться. -Дамы, пойдемте отпразднуем конец трудовых будней стаканчиком светлого, как наше будущее, нефильтрованного? -Пиво не пью. У Карины первые выходные наконец-то. Воображение уже рисовало спокойный вечер с чипсами, Митькой и каким-нибудь сериалом с тупым сюжетом. Не в ее возрасте по первому зову идти бухать с людьми, ведущими себя как не самые смышленые подростки. Она-то с друзьями прогулки за две недели планирует, а тут вот так сразу… -У нас что, святоша, а не куратор? -Зачем пить пиво, если им не напьешься. Я пью только крепкое. На Карину одновременно пялятся две пары удивленных глаз. -Так что ж ты сразу молчала? Пошлите в клуб. Оелана первая отходит от шока и в голове прокручивает все возможные варианты времяпрепровождения. В ближайший бар нельзя, они еще не отошли от раздолбанной барной стойки, к ее дому тоже нельзя – с пьяной выходки Поцелуевой прошло только полгода, остается только искать что-то новое, где их шайку-лейку еще не знают. -У меня планы на вечер были. Тем более я не в той одежде. Карина выворачивается из-под чужой руки с большой надеждой на то, что этих аргументов хватит, чтобы спрыгнуть с перспективы тусовки в клубе. -Не, не, не, товарищ куратор, мы щас идем все втроем к тебе, ждем, пока ты переоденешься, и отчаливаем в прекрасный клуб. Я как раз нашла неплохой вариант,- в подтверждение своих слов Оел показывает экран телефона с каким-то очередным ярко-неоновым клубом с улыбающимися людьми на фотках. -И покушать у тебя не найдется? Поцелуева снова напоминает о своем существовании и снова не в самом приятном ключе. Только эти две прожорливые хари не хватало кормить. У Карины небольшая однушка в сталинке. Видно, что на моменте проектирования данной квартиры еще ни о каких студиях не слышали, поэтому выглядят эти квадратные метры крайне убого по планировке. Все же для одного человека и кота тут вполне найдется место. И как раз этот серый комочек счастья выбежал с кухни встречать хозяйку с радостным мяуканьем. Карина присела на корточки, чтобы погладить подставляющегося под ласки кота, и попробовала даже забыть о двух кошмарах, стоящих за ней. Один из них требовал пельменей, второй просто хотел уже побыстрее проскочить эту промежуточную стадию с переодеваниями в чужой квартире. Митьке же абсолютно фиолетово на незнакомцев, он аккуратно обнюхал штанины обеих и скрылся на кухне. -Так, пельмени в морозилке, кастрюля на плите, кто хочет есть – варит и моет посуду сам. Я переодеваться,- она уже развернулась, чтобы пойти в комнату, но резко вскинула руку, указывая на Дашу,- Поцелуева,- строгому взгляду Карины позавидовал бы даже Романов. Возможно, она даже недооценила свои возможности в прожигании глазами,- не устрой мне погром. -Да че сразу я?! Дашка ответила уже из кухни. Желание на физическом уровне уйти от взгляда и тона, будто ее отчитывают, как обоссавшегося котенка, взяло свое. Хотя, действительно, с кухни раздавались достаточно тихие звуки, на бомбёжку не похожие. Карина лишь хмыкнула и полезла копаться в шкафу в поисках нормальной одежды на выход. Эти две дивы явно переодеваться не будут. У них, видимо, в гардеробе вообще никаких цветов кроме черного не было. Не иначе по ночам город от Джокера спасают. Другой причины этого каждодневного тотал блэка Карина придумать не могла. Так или иначе в их компании попугаем смотреться не хотелось, поэтому пришлось натянуть на себя черные джинсы и такого же цвета футболку. Ну все, лига справедливости из трех Бэтменов сформирована. На плите мирно закипала вода. Дашка сидела и отчаянно пыталась подогреть ее дополнительно глазами. Видимо, тренировалась в повторении карининого взгляда. Оелана же развалилась на небольшом диване напротив стола и листала ленту в телефоне более чем отстраненно. Эта картина по началу даже умилила, а потом порадовала – с этими отмороженными, которые, видимо, молчат только когда едят, Карине больше работать не надо. По крайней мере до начала учебного года. Грустно, что это только неделя. Она бы предпочла забыть о них примерно навсегда. Дальше происходила тайная вечеря, не иначе. На единственной табуретке сидела Даша и с таким аппетитом уминала пельмени с майонезом, что у незнающего человека возникло бы ощущение, что её не кормили как минимум пару дней. За этим в четыре глаза наблюдали напротив сидящие Карина и Оелана. Первая имела вполне объективную причину для недовольства: её прекрасные пельмени уничтожались с несусветной скоростью, а просить Поцелуеву купить новую пачку взамен той, что она сейчас доедает, как-то слишком неловко. Оел же просто нетерпелось наконец-то свалить из этого захолустья и отправиться во все тяжкие. На Поцелуеву такие взгляды, ровно как и порчи на понос и смерть, не действовали. Иначе она бы не дожила даже до конца первого курса или все лето провела бы с жесточайшей диареей. Поскольку ни того, ни другого не случилось, она продолжала с удовольствием есть. Сие действо растянулось аж на четверть часа, к концу которого Оелана чуть ли не стоя подгоняла Дашу ускорить процесс употребления пищи. Она же первая забрала пустую тарелку и понесла ее мыть на первой космической скорости в условиях десяти квадратных метров кухни. -Ну что ж,- Поцелуева опустила обе руки на явно набитый до отказа живот,- по закону Архимеда, после сытного обеда, чтобы жиром не заплыть, нужно срочно покурить! -Я тебя сейчас убью. Последнюю фразу перебил звук затяжки одноразки. Танцпол был такой, как и десятки других, что видели их глаза. Шевелящийся, живой. Сначала отталкивает, а потом поглощает в себя и переваривает трением. Еще по пути сюда Карина безнадежно заглянула в приложение банка. Разгуляться особенно не получится, но позволить себе выпить в последние летние дни точно можно. И именно поэтому их компашка сейчас мозолила глаза бармену. Оелана тут же взяла бутылку пива, на что Карина недовольно покосилась — расточительство брать так мало за цену, в три раза превышающую прайс на аналогичную бутылку в любой круглосутке у дома. Поцелуева же утянула бармена в беседу о каких-то коктейлях. По их описанию казалось, что в шейкер слили все, что было в ассортименте, и харкнули сверху. Дашку же такое только раззадоривало. Последнее, что слышала Карина, прежде чем переключить свое внимание на меню, было что-то про поджигание. Когда порядком заебанный молодой человек перевел на нее взгляд кота из Шрека в надежде, что Карина определится сразу, она ткнула пальцем в набор шотов водки. Примерно в этот же момент проносились совсем уж старческие мысли: проездной пополнен, аспирин дома есть, на утро — доширак в нижней полке на кухне, телефон надо отключить. От раздумий о том, кому она может написать по пьяни (самый худший вариант — Романов. Там одно неверное слово и придется нового дипломного руководителя искать) выдергивает бодрый звон рюмок рядом и задорный крик Даши. Она через трубочку пьет что-то горящее со дна шотов. Прозрачное пламя поднимается выше и хватает свисающую челку Поцелуевой. «А нехуй было так наклоняться низко» - про себя злорадствует Карина, но этой ебанутой, походу все равно. Она легко зажимает пальцами тлеющую прядку и издает победный вопль. Податливое тело не слушалось, руки безжизненно поднимались за новой стопкой, как что-то инородное. Зато огненная жидкость утекала в желудок, оставляя горячую полосу в горле. Приятное расслабление и полное отсутствие мыслей портил в который раз мужлан. Он сидел за соседним стулом на баре и отчаянно пытался познакомиться. Одного «нет» ему не хватило, однако помимо лишнего шума и мельтешения проблем он не создавал. Последняя порция водки оказалась внутри залпом. На губах растянулась улыбка, а языком Карина собрала последние капли с губ. Хочется, чтобы мир вокруг поплыл еще больше, хочется дышать никотином, а не кислородом и не чувствовать ног. Мысли приятные, и, собственно, сказано — сделано. Девушка медленно поднимается и облокачивается о бар. От такого резкого изменения положения голова кружится и норовит отключить ориентацию в пространстве окончательно. Как не кстати на талии появляется чья-то рука, а, обернувшись, Карина видит лицо этого самого мужика на одном уровне с ее. И намерения его вполне очевидны, но возможности быстро среагировать нет. Чужие потресканные губы приближаются стремительно. С такого расстояния заметна его неаккуратная щетина, выдавленный прыщик над левой губой и дешевый одеколон. Время идет в слоумоушн, но предпринять что-то не получается, потому что сознание работает куда быстрее пьяного тела. Лицо мужика перекашивается и отдаляется с такой же неожиданностью, как оно, собственно, и появилось. Карина старается проморгаться и понять, что вообще произошло, но ее быстро уносит в круговорот звуков и действий. Когда глаза наконец-то ловят фокус, взгляду открывается вполне себе красочная картина: Поцелуева орет что-то невнятное и мутузит нечеткими ударами мужчину и всех, кто по неаккуратности встал слишком близко. Насладиться этой мгновенной кармой не дает Оелана, которая хватает за шкирку обеих и выволакивает на улицу. Даша противится и упирается, пытаясь уже ногами достать неудавшегося романтика. -Ты у нее разрешение хоть спросил, уебище?-последнее, что успевает выпалить Поцелуева, прежде чем ее смачным пинком отправляют за двери клуба. Пинок следом прилетает и Карине, потому что Оел пьяная не меньше них и своих и чужих не различает. Домой они идут, облокачиваясь друг на друга. Хотя порой кажется, что все просто решили прилечь на Карину. Этот кривой «заборчик» из тел двигается строго по синусоидной траектории: то есть от одного края дорожки к другой. Трезвеют все по очереди и строго в отведенное им время. Карина раздупляется только у двери, когда надо ее открыть. После открытия продолжить рандеву до квартиры не удается, трезвость просыпается второй раз уже когда девушка смотрит на Оелану с Дашей, качающихся на подъездной двери. В квартиру все так же не получается ввалиться одновременно. Поцелуева бьется о косяк головой, а Карина спотыкается о порог. Тогда же она и отрубается, решив, что ламинат — самая удобная для этого сейчас поверхность. Утро не радует, а врывается абсолютно неожиданно. Просто в какой-то момент в организме просыпается боль, сушняк и ломота во всех костях. Голым рукам, не спрятанным под одеялом, холодно, а спина мокрая от жары. В голову приходит мем «котенок проснулся потный, голодный и злой», но тут же от мысли о еде к горлу подкатывает тошнота. Это снимает сон окончательно, и Карина открывает глаза, делая глубокий медленный вдох, чтобы не проблеваться. Следом выясняется причина нахождения, как говорится, головы в холоде, а жопы в тепле. Сзади ее обнимает Поцелуева, а точнее почти что лежит сверху, закинув и руку, и ногу на своего любимого куратора. При этом дерганья крепкий сон студента не нарушают. Дашка, наоборот, делает загребательное движение рукой и придвигает Карину еще ближе к себе. Элементарное изучение обстановки взглядом дает приятный факт нахождения в своей же квартире. Но потом Карина видит перед собой еще одно спящее тело. Тело тихо храпит и обнять ее не пытается. А еще оно самое одетое из всех: Карина точно чувствует на себе уличные («на чистом блять постельном белье») джинсы и футболку. Поцелуева, судя по всему, валяется в таком же комплекте, а вот Оелана рядом лежит в зимней куртке. Опустив взгляд вниз, Карина получает микро-инфаркт. Девушка не только в куртке, но еще и в зимних ботинках. Посреди ее квартиры. На кровати блять. -Подъем, нарушители порядка! Голова разрывается на стеклянные осколки от собственного крика. Справа перестают храпеть, а слева летит подушка, которой Карину пытаются или придушить, или просто заткнуть, или все вместе. Действительно, чтобы прийти в себя требуется несколько минут, и только потом получается осторожно встать, не издавая звуков, потому что голову будто бы набили острыми лезвиями, которые трутся о стенки черепа при любом неосторожном перемещении. Уже на подходе к кухне чуткое сердце хозяйки квартиры начинает чувствовать неладное и генерирует сигналы бедствия громче, чем раскалывающаяся голова. Но, как будто бы, оно пиздит: комната целая и ровно в таком же состоянии, в котором Карина ее оставляла вечером. Отличие находится не сразу, но оно воистину ужасающее. Ровно по центру стола стоит пустая пластиковая упаковка из-под доширака, на краю стоят две вилки, а внутренности коробки соблазнительно лоснятся оранжевыми пятнышками жира. Это была единственная надежда на нормальное самочувствие утром. Аспирин отходит на другой план, когда бережно хранимая похмельная еда зверски уничтожена двумя иждивенками. -Суки вы, я сейчас вас на колбасу пущу обеих, вы нахуя дошик съели?! Карина маленьким торнадо влетает в спальню, игнорируя недовольные стоны в ответ с кровати. Она хватает Дашку за ногу и стаскивает ее на пол, потому что сомнений, что это ее рта дело, нет. Следом на пол летит Оелана. Вилки-то две на кухне. -За что бляяяяяяяя,- протяжно и слишком грустно тянет Поцелуева, прикрывая руками по всей видимости так же раскалывающиеся виски. -За доширак блять. В наказание Оел с Поцелуевой на пару моют вчерашнюю посуду и подметают. Видимо, пересрались они настолько, что даже не сопротивляются и делают по возможности хорошо. -Да не дуйся ты так,- с утра любой после такой ночи будет выглядеть отвратительно, и даже на смуглой коже Оеланы видны внушительных размеров синяки под глазами,- ты завалилась спать прямо в пороге, а мы с Дашкой тебя пока раздевали, проголодались. Ты так по пути сюда сочно этот дошик расписывала и хвасталась, что утром его съешь, что мы не сдержались. -Утром, Оелана, утром, понимаешь? Он же от похмелья. В глазах Карины боль и разочарование. Ее сердце не склеит ни одна таблетка аспирина, а жизнь испорчена ровно до того момента, пока ее личная бригада должников не отправляется за светлым, как дальнейшие часы без головной боли, фильтрованным.