Чертовщина

Владимир новых праздников не понимал и, соответственно, дат не помнил. То ли дело — День Победы, Новый год, Восьмое марта. Каким-то атавистическим отголоском помнилось седьмое ноября, а вот тот, что перенесли на четвёртое, казался безвкусной пустышкой, что суют младенцу, чтобы занять рот. Поэтому, когда утром, заходя в приёмную, он споткнулся о нечто круглое и ярко-оранжевое, неуловимо напоминающее бесстыдно оголившийся зад, то был крайне удивлён. — Рита, у нас что, праздник урожая? Что здесь делает этот овощ? Или это кто-то из сотрудников в истинном обличье? — Так Хэллоуин же! — отозвалась секретарь. Она стояла на стремянке и пристраивала на карниз бутафорскую паутину с крупным неприятным насекомым по центру. В углу примостилась метла с сучковатым древком, которая могла сгодиться разве что в качестве реквизита — от употребления по назначению мозоли были бы во всю ладонь. Вокруг в художественном беспорядке валялись бумажные кленовые листья разнообразных оттенков. — А это ещё зачем? Ты решила распугать всех потенциальных посетителей? Служба клининга вряд ли будет тебе благодарна. — А Андрей Петрович разрешил, — ответила девушка тоном, каким дети, получившие право на запрещенку от одного родителя, отвечают второму. — В пятницу мини-вечеринка будет. Вход в костюмах. — Заняться вам нечем, — буркнул Владимир и прошёл в свой кабинет, где, слава богу, пока никакой чужеродной атрибутики не наблюдалось. Всю неделю офис гудел, как рой, готовящийся к вылету. То тут, то там глаз натыкался на композицию из мётел, котлов и чёрных свечей. Лестничные площадки заполонили тыквы. Даже в столовой в меню появился тыквенный суп и десерт «Каспер». «С ума посходили, ей богу!» — думал про себя Владимир, совершенно не разделявший восторгов. — Завтра вечеринка, не забудьте! — напомнила ему Маргарита в четверг вечером, когда он уходил из офиса. — Явка строго обязательна. Андрей Петрович велел кадрам обеспечить, иначе — штраф. Костюм приготовили? — Рита, да что за детский сад, честное слово! Какие ещё костюмы? — Владимир охлопал карманы в поисках ключей от машины. — Где я его возьму-то?! — Ну, если у вас нет, мы приготовили кое-что. Но, чур, без обид тогда! «Всё-таки распустил их Андрюха, — думал Владимир, спускаясь на стоянку. — Гулянки, корпоративы, тимбилдинг, выезды на природу! И без этого прекрасно бы все работали, за такую-то зарплату!» Конечно же, про костюм он вспомнил только утром, уже по пути с парковки к дверям офисного здания. Да и то только потому, что из-под пальто впереди идущего мужчины болталось что-то чрезвычайно похожее на хвост. Привлечённый его ритмичным покачиванием, Владимир поднял глаза выше. Стройная фигура в укороченном пальто хорошего кроя. Между воротником и шапкой чёрных кудрей — яркая полоска шарфа. «Интересно, кто таков? Что-то я его не припоминаю. Может, кто из арендаторов?» Когда он проходил через турникет, народ как раз упаковывался в прибывший лифт, и Владимир ускорил шаг, чтобы посмотреть, на каком этаже выйдет хвостатый. Ему удалось заскочить, чуть потеснив уже набившихся. С ним сразу поздоровались несколько человек, и он повернулся боком, отвечая на приветствия. Откуда-то из-за плеча потянуло удивительно приятным ароматом: что-то древесное с привкусом сладковатой горечи, дыма и влажной земли. Владимир даже вдохнул поглубже, чтобы распробовать дивный парфюм. В этот момент его ощутимо прихватили за задницу. В толпе сотрудников, в битком набитом лифте в начале рабочего дня! Пришлось выйти на своём третьем этаже, выпуская девочек из бухгалтерии и юриста. Не успел обернуться, а лифт уже поехал выше, унося хвостатого и шлейф дивных запахов. Весь день странная личность в элегантном пальто и инцидент в лифте не давали толком сосредоточиться на работе. Владимир корил себя, что не доехал до самого верха и не посмотрел в глаза наглецу. Тогда можно было бы либо связать незнакомца и происшествие в лифте воедино, либо отмести эту мысль как нелепую фантазию. Ближе часам к пяти в коридорах началась беготня и шушуканье. Рита оставила приёмную на второго секретаря и пошла принимать кейтеров. Обнаружив её отсутствие, Владимир уже собрался было незаметно покинуть офис, как дверь его кабинета отворилась, пропуская генерального директора и по совместительству лучшего друга ещё со школьных времён. — Ты куда это намылился? А праздник? — на Андрее красовался чёрный плащ с алым подбоем и высоким воротником. Из уголка рта по подбородку вилась струйка бутафорской крови, а под глазами было намазано дымчатым. — О, гляди, что ещё есть! Андрей сунул руку в карман, извлёк клыкастые вампирские зубы и пощёлкал ими перед носом своего заместителя. — Да иди ты, — отмахнулся Владимир. — Скоро сорокет, а у тебя всё детство в жопе не наигралось! — И что? Зато не скучно. Тебе бы тоже немного чертовщинки добавить не помешало. Тем более праздник такой прикольный. — Да какой, нафиг, праздник! А чертовщины мне и в жизни хватает. Вон юристы претензию от «Облмаша» потеряли — три дня найти не могли! Потом оказалось, что её какой-то растяпа в ксероксе оставил. Выпороть бы их, а ты им угощение и веселье. — Вован, ты не прав. Счастливые люди работают качественнее. По-твоему, лучше рутина и тоска, от которой сливки в кофе сворачиваются? Ты, вообще, в последнее время такой серьёзный стал — не узнать. Как будто это не ты в универе чудил так, что стёкла дрожали. Помнишь, как ты запустил с телефона кошачье мяуканье у Лидь Сергевны на паре? Всем потоком кота этого искали, контроху сорвали напрочь. А ваш с Ореховым хайланд в килтах на концерте к восьмому марта! Во вы зажгли тогда — всему универу свои стройные ноги продемонстрировали, и не только ноги, паршивцы! Ты где кураж-то растерял? — Андрюх, ты б ещё начальную школу вспомнил, когда все пацаны на Новый год пришли рыцарями, ковбоями и черепашками ниндзя, а мне приспичило быть суперменом, и я поверх треников сестрины красные трусы напялил. С кружевами! Думал, незаметно будет. Но с тех пор, как бы, тридцать лет прошло. — Ну так не сто же! Рано ты себя в пенсы записал. Короче, снимай пальто, бросай свой унылый портфель и пошли веселиться! В вестибюле уже играла музыка, приглушенный свет разрезали жёлтые лучи закреплённых под потолком прожекторов. Туда-сюда сновали ведьмочки, монашки и невесты в подозрительно запачканных чем-то платьях. Мужская часть компании тоже не ударила в грязь лицом: привидения, монахи, зомби, парочка Джокеров и монстры всех мастей. — Владимир Николаевич! Без костюма нельзя! Откуда ни возьмись появившаяся Рита преградила ему путь. — Вы совершенно правы, Маргарита! — поддержал ее директор. — У вас же найдётся что-нибудь пострашнее напрокат? — Конечно, вы же распорядились. Пойдёмте, Владимир Николаевич, мы вам что-нибудь подберём. В кабинете завхоза, временно превратившемся в гримёрку, кадровичка Ольга Викторовна обряжала корпулентного начальника отдела закупок в футболку с изображением скелета. — Помилуйте, это же форменное издевательство! — ворчал тот, но спорить с эйч-аровкой, все знали, было бесполезно. — Вот, примерьте! — Рита извлекла из коробки ярко-оранжевый балахон, стянутый снизу резинкой. — Это что?! — Владимир повертел его во все стороны, пытаясь понять идею. — Будете тыквой! Надевайте же! И вот это тоже. К костюму полагался ободок на голову с весёлым зелёным хвостиком. — Да ни в жисть! — отмахнулся было Владимир. — Премии лишу! — в дверь просунулась голова Андрея. — Отличный выбор, дамы. Нечего было игнорировать распоряжения руководства! Облачённый в рыжую хламиду Владимир чувствовал себя по-идиотски. Чтобы чем-то себя занять, пока самые активные участвовали в конкурсах, он подошёл к импровизированному котлу, из которого симпатичная ведьмочка разливала пунш. — Вам с алкоголем или без? — осведомилась она, держа в руке объёмистый кубок. — Давайте с, — попросил Владимир, надеясь, что порция горячительного немного сгладит дурацкое ощущение неловкости. Первую порцию он махнул сразу. Пряная жидкость приятно согрела пустой желудок, и он протянул бокал за добавкой. Затем пристроился у колонны и от нечего делать принялся разглядывать активно веселящуюся публику. Вдруг глаз его зацепился за высокую стройную фигуру у окна напротив. Темноволосый мужчина в узких чёрных брюках и водолазке поигрывал кончиком хвоста и пристально смотрел на него. Похоже, тот самый, которого Владимир приметил ещё утром. Лицо его в полумраке выглядело незнакомым. По крайней мере, в офисе они раньше точно не встречались. На губах хвостатого играла шаловливая улыбка. Или это просто так падал свет? Начался конкурс на лучший костюм, и все сгрудились у возвышения, куда по очереди выходили претенденты. Но ни Владимир, ни его визави не сдвинулись с мест. Как он ни старался следить за суетой у сцены, взгляд его неминуемо возвращался к темному силуэту на фоне подсвеченного гирляндой окна. В глазах незнакомца, казалось, плясали дьявольские искры, отчего Владимира пробирал озноб, а в паху, наоборот, разгоралось адское пламя. Вот уже несколько лет его личная жизнь была скучна как бухгалтерские проводки. Нечасто, а с каждым годом всё реже, он позволял себе вылазки в северную столицу, где можно было без особых опасений, но всё же с чрезвычайной предосторожностью найти себе утеху на пару ночей. В родном городе он не рисковал, чтобы ненароком не обозначить свой осуждаемый широкими массами интерес к собственному полу. Так что по большей части приходилось держать себя в руках, как в переносном, так и в прямом смысле. Незнакомец же, с точки зрения Владимира, являл собою абсолютный идеал — достаточно высок ростом, строен, но мускулист — под тканью водолазки угадывались соблазнительные рельефы, длинноног и темнокудр. А уж игривая улыбка на полных сочных губах и дерзкий ищущий взгляд стали довершающим штрихом. Игра в гляделки затянулась, а теснота в брюках начала доставлять явный дискомфорт. Владимир поставил свой бокал на ближайший подоконник и двинулся вглубь коридора в поисках места уединения. Боковым зрением он отметил, что чёрная фигура тоже сменила дислокацию, и поспешил укрыться в туалете. Беседовать с незнакомцем он сейчас был совершенно не готов. Однако не успела за ним закрыться дверь, в узкое пространство между умывальником и внутренней перегородкой проскользнул мужчина в чёрном. Не говоря ни слова, он притиснул Владимира к раковине, да так сильно, что холодный фаянс буквально врезался в ягодицы, а затем надёжно зафиксировал затылок и решительно приник к устам ошарашенного беглеца. Можно было бы сказать, что Владимир пытался вырываться, но это было бы откровенной ложью. Сколь бы удивительным ни выглядело это происшествие, какой бы риск оно ни представляло для репутации заместителя генерального, но воля Владимира вдруг брякнулась на кафельный пол беспомощной тушкой и задрала лапки. Жаркий поцелуй подействовал на него как нейротоксин мамбы на галаго. Он совершенно утратил способность к рациональному мышлению и полностью отдался уверенным губам и рукам, одна из которых всё также крепко фиксировала его голову, а вторая копалась в складках оранжевой хламиды. Наконец, она преодолела полиэстеровую преграду и добралась до ремня. На удивление ловко справившись с пряжкой и молнией, незнакомец ощупал содержимое трусов, которое уже совершенно неприлично рвалось из них на свободу, и издал утробный звук, который явно свидетельствовал об одобрении. Потерзав некоторое время возбуждённую донельзя плоть сквозь бельё, он высвободил-таки пленника, а затем стремительно рухнул на колени и приник к нему ртом. Что оставалось Владимиру? Он опустил ослабевшие руки на плечи этого непредсказуемого наглеца, отметив, как дивно смотрятся в чёрных курчавых волосах серебристые карнавальные рожки. Безусловно, Владимиру перепадали минеты. Некоторые, особенно те, за которые приходилось платить, были технически весьма неплохи. Он и сам не возражал приласкать член партнёра, правда, исключительно через презерватив. То, что происходило сейчас у него в паху, не шло ни в какое сравнение с предыдущим опытом. Этот жадный бесстыдный рот выделывал совершеннейшие чудеса: он ухитрялся одновременно и сосать, и лизать, каким-то невероятным образом оплетая член, будто бы там был не один, а по крайней мере, два языка. Вёртких, острых, напряженных и чрезвычайно умелых языка. Один щекотал уздечку, другой выводил спирали на головке. Жаркое дыхание опаляло и без того горящую огнём плоть. Ласковая, но сильная рука тем временем массировала яйца, с ловкостью виртуоза, вращающего шары баодинг, отчего колени Владимира подкашивались, как и его моральные принципы: не трахаться а) на работе, б) без презерватива и в) в антисанитарных условиях. Сейчас он готов был отдаться прямо здесь, на полу в туалете первого этажа, предназначенном для посетителей, где перебывали десятки людей в грязной обуви. Впрочем, приникший к его гениталиям человек, похоже, не собирался заходить дальше. Он с такой самоотдачей заглатывал член, будто мечтал об этом всю свою жизнь. Головка скользила по ребристому нёбу прямо в горло, где ее чуть сжимали мышцы, и у Владимира в голове взрывались миниатюрные фейерверки, от чего он буквально забывал, как дышать. Когда сладкую пытку уже невозможно было выносить дольше, незнакомец слегка отстранился, и в несколько быстрых движений увёл Владимира в такие светлые дали, в каких тот ранее не бывал и откуда предпочёл бы никогда не возвращаться. Затем он поднялся, бережно прислонил потерявшего всяческие ориентиры Владимира к стенке, открыл кран, прополоскал рот и покинул помещение, на прощание заговорщически подмигнув. Последнее что увидел Владимир — взмах чёрной кисточки упруго выгнутого хвоста. Сбившиеся куда-то в низ живота мысли постепенно возвращались в одурманенную голову. Вместе с ними пришло и осознание произошедшего. Только что какой-то дерзкий тип отсосал ему в туалете практически при всём честном народе! А если бы кто-то вошёл? Они же даже не заперли дверь! Владимир от ужаса закрыл лицо руками, но тут сообразил, что риск быть застигнутым с членом наголо никуда не делся. Слава богу, беспорядок в его одежде отчасти скрывал оранжевый балахон. Застегнувшись, он развернулся и посмотрел на себя в зеркало. Хорош, нечего сказать! Всклокоченный, с пунцовыми щеками, расфокусированными глазами, сползшими куда-то к вискам, и истерзанным ртом. Венчала всю эту красоту дурацкая зеленая плодоножка с кокетливо оттопыренным листиком. Умывшись и напившись из-под крана, Владимир совладал, наконец, с собой настолько, чтобы выйти к людям. Веселье уже перешло в стадию танцев, поэтому он проскользнул незамеченным к лестнице и дальше в свой кабинет. Как полоумный, он заметался по комнате, сорвал с себя дурацкий костюм, схватил пальто и портфель, приложился к заначенной в шкафу бутылке коньяка и вылетел из офиса, проложив себе путь через пляшущую толпу сотрудников. Вести машину в таком состоянии показалось неразумным, и Владимир вызвал такси. Пока ждал, он прошёлся туда-сюда по улице, приводя дыхание в норму. Но стоило ему немного успокоиться, как его внимание привлёк человек за витриной магазина. Шапка тёмных волос, короткое чёрное пальто. Ног видно не было, и Владимир даже привстал на цыпочки — убедиться, не болтается ли там хвост. Он сам не знал, чего хотел больше — встретиться с тем безумцем снова или же вовсе никогда не видеть его. Сердце учащённо забилось, голову повело, но тут мужчина повернулся и оказался совсем не тем, кто смутил покой. Телефон пиликнул, оповещая, что такси прибыло, и Владимир с облегчением уселся назад, обозначая неготовность вести беседу. К счастью, водитель оказался молчаливым, в салоне играла ненавязчивая музыка и можно было прикрыть глаза в попытке восстановить утраченное равновесие. Когда машина затормозила у подъезда, Владимир протянул купюру и вдруг поймал в зеркале заднего вида взгляд, от которого снова перехватило дыхание. Оранжевые искры плясали на дне бездонных колодцев в обрамлении угольно-черных ресниц. Музыкальная композиция поддала жару — вступили ударные и протяжно завыл саксофон. Бросив деньги на переднее сидение, Владимир судорожно рванул ручку и вывалился в дождливую темноту осенней ночи. Дома он принял горячий душ, до зуда в теле растёрся полотенцем, на всякий пожарный сбрызнул подвергшийся нападению орган мирамистином и заварил себе чай с ромашкой. Он стоял в ярко освещённой кухне, прихлёбывая успокаивающий напиток, но ему казалось, что из заоконной черноты ему подмигивают дьявольски прекрасные глаза. Выходные прошли как в тумане. Привычная рутина не занимала мозги — тренировка, визит к родителям, покупка продуктов и бытовой мелочёвки — всё это никак не отвлекало от навязчивой мысли. Владимир не мог перестать думать о пятничном происшествии. Где бы он ни был, ему везде мерещился тёмный силуэт, увенчанный шапкой кудрявых волос. А ещё его не покидало ощущение, что за ним наблюдают. Он шарил глазами по залу, оглядывался, то и дело оборачивался, но ничего подозрительного не замечал. У двери в подъезд, правда, мелькнула тень и из-за выступа показался кончик чёрного хвоста, но спустя мгновение оттуда вышла самая обычная кошка. В понедельник тыквы никуда не делись. Над окном продолжала болтаться паутина. — Рита, не пора ли вернуть офису нормальный вид? — Так Хэллоуин же только завтра. — А что тогда было в пятницу? — Тематическая вечеринка, — девушка посмотрела на начальника как терпеливая учительница на туповатого ученика. — Не в понедельник же веселиться. В среду всё уберём. Кстати, можно обратно ваш костюм получить? Между прочим, вам очень к лицу оранжевый. — Да, сейчас, — буркнул Владимир и скрылся в кабинете. Рыжая хламида так и лежала на спинке кресла. Там же валялся и ободок. Владимир подхватил их, чтобы вернуть секретарю, но с ужасом заметил, что край балахона запачкан подозрительными пятнами. Все события пятничного вечера тут же промелькнули в голове, а непосредственный их участник ощутимо напрягся в брюках. «Застирать, что ли?» — подумал было Владимир, но тут же представил себя крадущимся в туалет с рыжей тряпкой под полой пиджака, и отмёл идею как нерабочую. «Вряд ли Рита будет разглядывать. Сложу аккуратно, авось прокатит. В крайнем случае, мог же и едой испачкаться». В шкафу нашелся пакет от каких-то сувениров, и Владимир засунул туда злополучный костюм. — Рита, пожалуйста, попросите принести мне кофе. И можете забрать ваш реквизит. В десять тридцать, выдержав приличную паузу в час рабочего времени, он, якобы, по делу, заглянул в кадры. Согласовав даты отпуска, который всё равно не собирался отгуливать, он как бы ненароком осведомился у Ольги Викторовны: — А мы в последнее время нанимали кого-то из новых сотрудников? — Да, четверых. На место Самохиной новенькую в бухгалтерию, стажёра пиарщика взяли на полставки, ещё аналитика и системщика. — Можно мне посмотреть их личные дела? — чтобы скрыть нервозность, Владимир ухватил рекламный календарь, где на страничке октября были запечатлены злополучные тыквы. Вырезанными щербатыми ртами они улыбались на фоне осенней листвы. «Опять эти чёртовы тыквы! Как чувствовал, что не к добру это всё!» — Прислать вам на корпоративную? — отвлекла его от раздумий Ольга Викторовна. — Или хотите посмотреть лично? — Давайте на почту, — Владимир боялся своей возможно непредсказуемой реакции на лицо загадочного темноволосого мужчины. Спустя десять минут, он изучал личные дела новых сотрудников. Ну, то есть, файл про девушку из бухгалтерии даже не стал открывать, а вот фотографии троих мужчин рассмотрел. Увы, ни один из них не обладал магнетическим взглядом и не имел копны чёрных кудрей. Ко всеобщему удивлению, заместитель директора весь день ходил по этажам и заглядывал в каждый кабинет под разнообразными предлогами вплоть до проверки соблюдения правил противопожарной безопасности и трудовой дисциплины. Но поиски его так и не увенчались успехом. Нигде не встретился ему таинственный мужчина, осчастлививший его в пятницу бурными ласками под бесстыжим светом туалетных ламп. Владимир допоздна засиделся в кабинете, разбирая накопившиеся бумаги. Ему не давала покоя мысль о загадочном незнакомце. Он явно должен был быть кем-то из своих — строгий пропускной режим исключал появление в здании случайных людей. Тем более, что утром этот тип беспрепятственно прошёл через турникеты, не притормозив у ресепшн, где выдавали временные магнитные карточки посетителям. При воспоминании о горячих губах его бросало в жар, а член предательски наливался желанием повторить испытанное. В девятом часу Владимир наконец выключил компьютер, надел пальто и вышел в полутёмную приёмную. В тишине офиса его шаги отдавались гулким эхом. Казалось, что в углах притаились зловещие тени. Подвешенные на окнах бумажные привидения покачивались так, будто хотели сорваться с удерживающих их нитей. От сквозняка паук над кнопкой лифта шевелил своими волосатыми конечностями, будто в поисках добычи. Владимир чертыхнулся, тут же сам поёжился от упоминания нечистого, хотя никогда не был суеверным, и поспешил к лестнице, чтобы поскорее оказаться на улице. Дождь, накрапывавший с самого утра, в предчувствии наступающего ноября заледенел и оставлял на лобовом стекле мутные кляксы. Ветер припечатал сверху потерявший яркость жухлый кленовый лист. Наступала безрадостная пора, когда совершенно не хочется высовывать нос на улицу. Недаром древние кельты считали эти дни началом тёмной части года, своеобразной смертью природы до будущей весны. Для Владимира ноябрь был самым унылым месяцем года, именно в эту пору он всегда особенно остро ощущал одиночество. И чем дальше, тем меньше оставалось надежд на то, что судьба переменится и подарит хоть немного тепла. С этими мрачными мыслями он припарковал автомобиль возле дома и зашёл в подъезд. Лифт, как назло, не реагировал на вызов, так что пришлось тащиться по лестнице. Толкнув дверь в тамбур, Владимир снова споткнулся о тыкву. Огромная и нахально-рыжая, она перегородила проход к его квартире. Она и ещё несколько коробок и ящиков. Владимир пробирался через завалы, когда его чуть не сбил с ног мужчина, тащивший из лифтового холла огромную корзинку, из которой весёлыми оранжевыми мячиками посыпались разнокалиберные тыквы поменьше. — Ох, простите ради бога! Я сейчас всё уберу! — спохватился тот. — Думал быстрее управлюсь. — А вы, собственно, кто? — поинтересовался Владимир, отгоняя ногой подкатившуюся к нему тыквочку. — Я, можно сказать, ваш новый сосед. Владимир оглядел его, и горло сжал спазм. То же лицо с резко вырезанными чертами и соблазнительным ртом. На лоб падали чуть влажные от дождя курчавые пряди, чёрный свитер грубой вязки скрывал гибкое сильное тело. «Он, чёрт меня побери, это же он!» — подумал Владимир со смесью ужаса и восторга. Однако мужчина не выказал никаких признаков того, что они раньше встречались, только полыхнул угольными очами и вернулся к лифту за очередной коробкой. — Давайте я вам помогу, что ли? — неуверенно предложил Владимир. Ему нужен был повод убедиться, не ошибся ли он. Или же это снова игры его разгулявшегося воображения? — Мне страшно неудобно, но это было бы замечательно, — улыбнулся новый знакомый, пытаясь протиснуться со своей ношей сквозь узкий проём. — Погодите, я открою вторую створку, — Владимир отщёлкнул фиксирующий шпингалет. — Вот же я болван — не догадался! — мужчина тряхнул головой, и в этот момент в воздухе едва ощутимо запахло дымком, влажной землёй и чем-то ещё очень знакомым. Вдвоём они довольно быстро перетаскали вещи в тринадцатую квартиру, где уже давно никто не жил. Пристраивая на пороге кухни здоровенную тыкву, от тяжести которой в спине что-то хрустнуло, Владимир спросил: — Зачем же вам столько тыкв? Что вы с ними делать будете? — Да это мне с собой надавали, когда я окончательно решил сюда перебраться. Знаете, моё, можно так сказать, семейство сочло это безумием, но смирилось. В качестве компромисса пришлось брать с собой гостинцы. Они думают, что это скрасит мои будни на первое время. Знаете, я обожаю тыквы! — лукаво ответил сосед и провел своими удивительно изящными пальцами по впалой ложбинке на боку овоща, отчего у Владимира рефлекторно сжались ягодицы — он почти ощутил это движение собственной кожей. — Заходите завтра, побалую вас кое-чем изысканным. Думаю, вам понравится. Глаза его лучились так, словно в них отражались праздничные фейерверки, и Владимиру показалось, что в смоляных кудрях матово блеснули серебристые рожки. Похоже, чертовщины в его жизни ощутимо прибавится.