Клятва, ставшая смыслом

Я поклялся, что буду верным ей. Обещал, что всегда буду рядом и никогда не брошу, не предам. Шли дни, недели, месяцы, годы – я оставался верен ей, не смотря на всю ту боль, что разрывала моё сердце. Ночь за ночью, день за днём. Боль не угасала, оставалась такой же сильной, как и в тот день. Моё счастье, смысл всего моего существования исчез, испарился на глазах. Я делал всё, чтобы вернуть её, однако это было бессмысленно. Ничто не вечно, так и это мимолётное счастье стало лишь мигом, прекрасным сном, который вознёс меня до небес. Лишь с ней я дышал, лишь с ней жил и чувствовал себя счастливым. Но проклятая судьба отняла это счастье. Роковой случай, что произошёл при Падении Небес и даровал людям невиданную силу в обмен на девять десятых всего населения планеты – она вошла в их число. Она стала одной из миллионов других жертв неизвестной силы, что поработила весь мир. Я пытался её спасти, мне было плевать на разрыв, на всю боль, что она мне причинила. Моё сердце всегда билось лишь ради неё и её светлой улыбки, способной моментально залечить даже самые глубокие раны. *** Зима. Снег безмятежно падал на изувеченную дорогу. Казалось, ему было всё равно на происходящее вокруг. Снег, он лишь частичка величественных облаков, которые, подобно богам, бесконечно возвышаются над землёй. И хотя облака изменчивы и непостоянны, они всё так же продолжают в своей вечности свысока наблюдать за извечными проблемами людей. Меняется оболочка, но душа остаётся прежней, и, быть может, на все облака приходится одна душа, что уже устала слышать мольбы людей, что перестала чувствовать сострадание к этим жалким букашкам, которые тратят всю свою короткую жизнь на пустые страдания и бессмысленные стремления. Но этой облачной душе никогда не понять драгоценность этого момента по имени жизнь… Порой, один момент может решить всё – так произошло и в этот день. Я бежал без оглядки, стремился хотя бы в последний раз увидеть её, боялся, что не успею или не смогу добраться. Меня не волновали ни раны, ни усталость во всём теле и даже потеря глаза казалось пустяком. Удар за ударом, жадные глотки морозного воздуха и приятные прикосновения снежинок к разгорячённому телу; я двигался вперёд. Страх вёл меня, не позволял сдаться и умереть. И я бежал. Облака, что заполонили небо, были серыми с оттенками синего, как кожа на лицах тех, кто ещё совсем недавно жил и пытался спастись. Красное и белое – страшные узоры из двух цветов на холодной, мёртвой земле, и с каждым мгновением узоры становились больше, наполнялись новыми деталями. В этом можно было бы увидеть символизм, если бы ещё оставалось то, чем было бы возможно видеть и мыслить. Свист ветра обдул моё измождённое лицо, предзнаменовав бурю смертельных стрел. В тот день всё имело свой потаённый смысл, всё хотело помешать увидеть её… и лишь одному Богу известно, как я не погиб. И, кажется, лучше бы погиб, лучше бы был убит в тот роковой день стрелой, мечом или же смертельным холодом. Когда я увидел её, она была холодна, а сознание уже затуманено. Она умерла, так и не признав меня. Вместе с ней померк и мой мир. Я не мог кричать, не мог что-либо чувствовать кроме сдавливающей грудную клетку боли. Страхи вновь подтвердились, а сердце в последний раз издало отчаянный стук… *** Тогда я стал одним из Первых – находился между жизнью и смертью, пребывал в состоянии, которое невозможно описать всеми словами на свете. Пустота, абсолютная, непроглядная и невозможная, словно пришедшая к нам из другого мира. Пустота, которой не может быть, которая даже не является ею, но называемая таковой. Я был пуст. Я перестал существовать. Вокруг меня было ничего. Я был совсем один в новом мире. Не мог найти покой, не мог погибнуть физически. И лишь взмахи тупого клинка и хруст костей намекали мне на то, что я где-то есть. Кровь сама проливалась, стоило мне только оказаться неподалёку, а люди перестали видеть во мне человека. Но мне было уже всё равно. Моё сердце перестало биться, моя кровь перестала кипеть, а блеск в глазах потух. И сколько бы миль я не прошёл, сколько бы ночей не встретил, находясь на руинах своей цивилизации, я так и не смог её отпустить. И, пускай, внутри меня лишь пустота, и, пускай, я уже мёртв по определению, то обещание, та клятва ещё жива. Я никогда не бросал слов на ветер, всегда старался жить по чести, в согласии со своими моральными принципами – и поэтому, покуда ещё хожу по этой мёртвой земле и под этими вечными облаками, я буду держать своё слово, свою клятву. Я буду уничтожать всех на своём пути – всех тех, кто виноват в её смерти, всех тех, кто принёс в наш мир зло. И пусть я сам уже стал злом, меня это не остановит. Ничто не вечно, а потому я тоже когда-нибудь окончательно умру, наконец, покину этот мир, избавлюсь от этой боли, забуду о ней навсегда, и, надеюсь, встречу Её там, за гранью… Но пока я ещё есть, я буду и дальше нести смерть тем, по чьей вине страдают люди. Я не хочу, чтобы кто-то испытал ту же боль, не желаю, чтобы кто-то стал таким же, как я…