Зарисовки с 2D персонажами

Был ясный день. Непривычно ясный день, контрастирующий с пугающими могильными плитами. Акутагава стоял и смотрел пустыми глазами на высеченные буквы перед собой. Сколько прошло? Полгода, год? Рюноске не знал, он плохо ориентируется во времени с того злополучного дня, потеряв единую нить с действительностью. Каждую неделю, в свои выходные, он приходит навестить свою бывшую коллегу, захороненную под тяжелым весом каменных монументов и не может понять, что это его новая реальность. Он упустил момент, когда начал относиться к ней по иному. Ему казалось, что он с первого дня её невзлюбил. Он отчётливо помнит момент их знакомства – от неё пахло сигаретным дымом, от которого слабые лёгкие Акутагавы начинали раздражаться и вызывать неконтролируемый кашель. Помнит, как Мори объявил её новым работником на одном из совещаний. Он ненавидел стоять рядом с ней, избегая её на собраниях, потому что она курила, словно мечтала заработать себе рак лёгких. Он также помнит их первое общее задание, куда их отправил босс, благосклонно посчитав, что они сработаются и дополнят друг друга. Акутагава надеялся, что ему не придётся долго терпеть её рядом с собой. Рюноске без удивления отметил проницательность Мори – они и вправду сработались, имея резонирующие способности. Но саму девушку он находил до ужаса раздражающей. Она не была громкой или жалкой, не была слабой и прилипчивой, но Рюноске – в силу своего характера – взвинчивался с любого её действия. Это было не из-за неё, нет, он просто недолюбливал все, казалось бы, человечество в целом. Но ей было все равно. Откровенно все равно. Она реагировала на его выпады с холодным профессионализмом, не отвечала агрессией, не лезла в душу, не пыталась проявить лицемерное сочувствие и жалость. Ей было все равно и это его устраивало. Со временем она осторожно вписалась в его жизнь, став частью интерьера. Задания вместе с ней стали привычными, а запах сигарет и вовсе выветрился после того, как он сказал ей предупреждающе: "Прекрати курить, если идёшь на миссию со мной. Пахнешь отвратительно. Ненавижу запах сигарет." По крайней мере, он испытал облегчение, когда на следующей встречи вместо табака уловил нотки мяты. Она настолько пробралась под кожу, что он не подозревал её ни в чем, когда неожиданно секреты мафии, припрятанные в рукаве, стали известны вражеской организации. Может, она была гениальной актрисой. Может, это он был слеп перед ней, доверившись той, которая изо дня в день закрывала ему спину. Той, с которой он был в одной команде, на одной стороне. Той, которой верил. В отличие от босса, начавшего замечать её вмешательсто, Акутагава тонул в противоречивых чувствах по отношению к ней, не задумываясь о поиске крысиного следа, словно он – не цепной пёс на привязи у мафии. Он узнал правду лишь в день её убийства. Мафия не прощает предательства. У мафии – вкус победы после желанной мести, у него – новая дыра в сердце. Могло ли что-то измениться, если бы Акутагава заметил общую картину раньше? Мог ли бы он помешать случившемуся? Отговорить, образумить.. Спасти? В висках предательски застучало из-за воспоминаний. Он устало вздохнул, прислонившись к стволу рядом стоящего дерева и закрыл глаза. Привычную тишину нарушил звук шагов. Он опасливо открыл глаза, устремив взгляд в сторону, где доносился шум. Увидев фигуру перед собой, он подумал, что не он один сегодня навещает своих погибших бывших коллег. – Акутагава, выглядишь устало, – сказал Дазай, внимательно оглядывая его во весь рост. – Дазай-сан? – удивленно прошептал Рюноске, отряхивая своё пальто от пылинок, оседших на него под деревом. – Не думал, что увижу вас тут. – Пришёл почтить память, – сказал он, пожав плечами. Дазай подошёл к монументу девушки и осторожно дотронулся ладонями. – Хоть я и не застал её работу в мафии, мы были с ней знакомы. Акутагава был удивлён заявлением, он никогда не слышал от девушки, что она была знакома с его наставником. Воцарилась тишина, Дазай задумчиво смотрел на каменные плиты, а Акутагава пытался нормально сформулировать вопрос, крутившейся у него на языке. – Она жива, – сказал Дазай и всё тело Рюноске будто бы прошибло током. – Спрашивала про тебя, беспокоилась. Всё, что мог сказать Акутагава, будучи на грани истерики, это: – Вы.. Где она?! – Тише, тише, успокойся, – сказал Дазай, насмешливо посмотрев на Акутагаву. – Ты же не хочешь, чтобы мафия открыла на неё охоту во второй раз? Отрицательно покачав головой, Акутагава почувствовал, как быстро бьётся его сердце. – Я помог ей исценировать смерть. Она уехала и сейчас в безопасности. – Я...я могу? – Думаешь, зачем я тебе это всё говорю? – усмехнулся Дазай, – Ты уже мозолишь мне глаза своим присутствием на кладбище. Встреться, успокойся. – Как? Как мне увидеться..с ней? – прошептал Рюноске, не веря в происходящее. Может, он уснул под деревом и это – плод его воспаленного разума? – В полночь я заеду за тобой. Провожу, – сказал Дазай и вытянул в сторону руки, делая мелкую разминку. – А сейчас я устал, хочу спать. Все вопросы к ней. До встречи, Рюноске. Помахав пофигистично на прощание, Дазая скрылся за поворотом и оставил ещё не пришедшего в себя ученика. У Акутагавы, смотрящего вслед Дазаю, было полно вопросов в голове. Они давили и жужжали, словно пчелы в улье, но одно он понимал чётко – если это сон, то он не хотел бы просыпаться.