Два мира, Одна душа

«Магглы. Две… девицы из другого измерения. Какая дичь. Как будто у меня мало проблем. Поттер, Уизли, Грейнджер – этого сброда мне хватает с лихвой. А теперь ещё и эти. Альбус, как всегда, не может удержаться от очередного эксперимента с чужими жизнями, а Минерва… Минерва просто подчиняется. И я, Северус Снейп, вынужден тратить своё драгоценное время на возвращение этих двух бесполезных существ в их примитивный мир». Я стоял в библиотеке, прячась между полками с трактатами по тёмным искусствам, и наблюдал. Не "следил", как эта несносная мисс Гиллан изволила выразиться, а наблюдал. Ведь именно наблюдения приводят к открытиям. Эти две — Катрин Гиллан и Мия Маркова — были для меня не более чем предметом исследования. Как они двигаются, как реагируют на магию, как воспринимают этот мир. Маркова — наивная, открытая, с детским восторгом принимающая всё, что ей показывают. Она словно губка, впитывающая каждый магический вздох. Ей будет легко адаптироваться, и так же легко растворится. Безобидна. Но Гиллан… Эта Катрин Гиллан была другой. Её глаза — пронзительные, изучающие, полные скрытого вызова. Она не восторгалась. Она анализировала. И, что особенно раздражало, сомневалась. Она видела магию, но тут же пыталась подвести под неё какую-то свою, "маггловскую" базу. "Физика", "технологии", "глобальная сеть" — какая чушь! В моём мире всё подчиняется совершенно иным законам. Или я так думал, пока не увидел, как она смотрит на свитки, как пытается разобраться в рунах, словно перед ней не древнее знание, а сложная математическая задача. Это было… непривычно. И раздражало. Раздражало, потому что бросало вызов моим устоям. Я перелистывал пожелтевшие страницы фолианта о межпространственных разрывах, когда услышал её голос. — «Мсье Снейп, вы что, следите за нами?» Наглость. Вопиющая, беспардонная наглость. Маггл, да ещё и дерзкий. До чего дошёл мир. Я медленно повернулся. Мой взгляд был острым, как лезвие. — Мисс Гиллан, вы снова переоцениваете свою значимость. Мой интерес к вам не превышает интереса к пачке протухших дрожжей в моей лаборатории. Я нахожусь в библиотеке, чтобы заниматься исследованиями, а не наблюдать за столь… примитивными экземплярами. Если вы не в состоянии понять очевидного, то это лишь подтверждает мои слова о вашем ментальном уровне. Я ждал, что она отступит, потупит взгляд, смутится. Как любой нормальный и адекватный человек. Но эта девица, с пылающими щеками и зелеными глазами, в которых горел чистый, незамутнённый гнев, лишь фыркнула. — Примитивными? А по-моему, вы просто очень любопытны, мсье профессор. Ваше поведение выдаёт вас с головой. Вы хотите знать, как мы здесь оказались. Вы хотите понять. И ваше высокомерие — всего лишь щит для вашей собственной неуверенности. Её слова ударили сильнее, чем я ожидал. Неуверенности? Моей? В голове промелькнули годы служения Альбусу, годы шпионажа, годы ношения маски, которая уже приросла к лицу. Неуверенность – это то, что я не могу себе позволить. Никогда. Я сделал шаг к ней, сокращая расстояние, чувствуя, как злость вскипает во мне. Но под ней, где-то глубоко, мелькнула искорка интереса. — Мое любопытство, мисс Гиллан, — прошипел я, склонившись над ней, наслаждаясь тем, как она вынуждена поднять голову, чтобы встретиться с моим взглядом, — направлено на решение проблемы, которую вы, к сожалению, представляете. Я ищу способ вернуть вас туда, откуда вы пришли. Чем быстрее это произойдёт, тем лучше для всех нас. И поверьте, в моём случае, любопытство к вашим проблемам — это тяжёлое бремя, а не удовольствие. Её голос дрожал, но она не сдавалась. — Мне кажется, вы не очень-то спешите. Прошла уже почти неделя, а вы только и делаете, что язвите и прячетесь в своих подземельях, словно летучая мышь. Наверное, это от большого ума? Или от большой лени? «Летучая мышь…» Забавно. Забавно и дерзко. Никто не осмеливается так говорить со мной, никто, кроме… И тут я вспомнил Лили. Её огненные волосы, её горящие глаза, её неукротимый дух. Катрин не была на неё похожа внешне, но эта неукротимая дерзость вызывала давно забытые чувства: раздражение и что-то ещё, почтительное. — Мои "подземелья", как вы изволили выразиться, мисс Гиллан, — я сознательно понизил голос, делая его ещё опаснее, — являются высокотехнологичной лабораторией, где я провожу сложнейшие эксперименты, которые могут спасти этот мир от гораздо более серьёзных угроз, чем ваше... нежелательное присутствие. А ваши "недели" — ничтожный срок в магии перемещений между измерениями. Если вы так нетерпеливы, почему бы вам самой не заняться… "перемещениями"? Ах да, вы же "маггл". И тут она выдала это: — Может, вам нужна помощь? Мы знаем, как работает физика в нашем мире. А вы, похоже, только с палочками и зельями умеете, без малейшего понимания базовых принципов, на которых держится сама реальность. Мои губы изогнулись в безрадостной усмешке. Я рассмеялся. Сухо, отрывисто. От одного только предположения, что эти магглы могут помочь мне. Это было немыслимо. — Ваша "физика", мисс Гиллан, здесь совершенно бесполезна. Это примерно как предлагать математику для решения проблемы голода. И вновь она не отступила. — А вы откуда знаете? Может, наши миры не так уж и отличаются. Мы же здесь оказались. Значит, есть какие-то общие принципы. И, кстати, математика очень даже помогает решить проблему голода, если её применить к логистике и распределению ресурсов. А вот ваши "заклинания" пока что лишь привели нас сюда, без малейшего намёка на то, как вернуться. Может быть, вы просто боитесь признать, что кто-то извне может оказаться… умнее? Её слова, её логика… Они были неожиданны. Умнее? Моё высокомерие не позволяло мне признать это вслух, но её аналогия с математикой и голодом была точной. И она бросала мне вызов, не просто оскорбляя, а заставляя думать. Я склонился к ней ещё ближе, чувствуя, как внутренний зверь рвётся наружу. — Общие принципы? Единственный общий принцип, который я вижу, мисс Гиллан, — это ваша удивительная способность быть крайне навязчивой. И, смею заметить, чрезвычайно глупой. Неужели вы думаете, что ваш примитивный мир может предложить что-то достойное внимания магическому гению? Ваша самоуверенность граничит с безумием. Я отвернулся, резко, чтобы она не увидела того, что промелькнуло в моих глазах. Смесь ярости, досады и какого-то странного уважения. Эта девица была не просто магглом. Она была мыслью. Игнорировать её было бы глупо. Возможно, даже опасно для меня. Она умела вызывать реакцию, а это редкий талант. Я ушёл, оставляя её в библиотеке, но её слова засели в моей голове, как заноза. "Может, вы просто боитесь признать, что кто-то извне может оказаться… умнее?" Я покинул библиотеку, но не для того, чтобы вернуться в свои подземелья и отгородиться от мира, как она предполагала. Я направился прямо к портрету Дамблдора в его кабинете. — Альбус, — произнёс я, мой голос был ровным, но внутренне я кипел. — Эти две… маггловские девицы. Их присутствие здесь — это не просто неудобство. Это аномалия. Они несут в себе информацию, которая может быть опасна. Или полезна. Дамблдор, из своего портрета, смотрел на меня с привычной своей всезнающей улыбкой. — Ты начинаешь видеть, Северус. Их мир, с его иными законами, может быть ключом к пониманию того, что произошло. И к тому, что ещё произойдёт. — Они говорят о "физике", о "квантовой спутанности", о "многомерных пространствах", — я почти плевался словами, но в каждом слове звучала не только злость, но и неподдельное, хоть и скрытое, удивление. — Это чушь. Но в их чуши есть структура. Есть логика. Они пришли сюда через портал, который я, со всеми моими знаниями, только сейчас начинаю понимать. Я провёл остаток дня в своей лаборатории, не столько смешивая зелья, сколько лихорадочно перелистывая древние свитки, сравнивая их с теми разрозненными фрагментами "маггловской науки", которые Катрин, эта нахальная девица, так упорно пыталась мне втолковать. Её слова, её идеи, её вызовы – всё это, как ни странно, пробудило в моём зачерствевшем мозгу новые мысли, новые подходы. Я начал видеть в их "примитивной физике" нечто, что перекликалось с древними, забытыми разделами магии, которые я считал лишь сказками. Мои знания о пространственно-временных искажениях, о невидимых энергиях, о самой природе магии вдруг начали складываться в новую, пугающую, но завораживающую картину. К вечеру я принял решение. Неважно, насколько они меня раздражали. Неважно, насколько их присутствие было "нежелательным". Эти магглы были частью загадки, которую я должен был разгадать. Не только ради их возвращения, но и ради своего мира. Ради того, чтобы предотвратить катастрофы, которые я уже видел. Я составил план. Им придётся работать со мной. Пусть Катрин Гиллан думает, что это её идея или её "помощь". Пусть она дерзит и фыркает. Я буду использовать её острый ум, её "маггловскую" логику. Я заставлю её думать. Заставлю её анализировать. И, возможно, в этом сотрудничестве я найду не только путь для их возвращения, но и ответы на свои собственные, гораздо более глубокие вопросы. Я отправил МакГонагалл записку. Короткую. Едкую. С требованием прислать мисс Гиллан в мою лабораторию завтра утром. И пусть она только попробует ослушаться.