Два мира, Одна душа

– Добро пожаловать по адресу Площадь Гриммо, двенадцать, — торжественно объявил Сириус, широко улыбаясь. — Мой… семейный дом. Немного мрачноват, но мы это исправим. С Рождеством! Катрин огляделась. Дом выглядел угрюмым и заброшенным, но внутри, она была уверена, ждало тепло и магия. И, возможно, в этом новом приключении ей наконец удастся отбросить гнетущие мысли о тёмных подземельях и их язвительном хозяине. Но даже сейчас, когда Гарри держал её за руку, а Сириус радушно улыбался, где-то на задворках её сознания маячил силуэт высокого, мрачного профессора, оставившего в её душе глубокий, болезненный след. Они вошли внутрь, и Катрин тут же почувствовала давящую атмосферу старого аристократического дома, пропитанного многовековой пылью, тяжёлыми магическими чарами и увядшим величием. Высокий, узкий холл был тёплым благодаря ярко пылающему камину, но эта теплота казалась лишь обманом. Стены, завешанные гобеленами с изображением генеалогического древа Блэков, и портретами ухмыляющихся, злобных предков, каждый из которых, казалось, наблюдал за каждым их шагом, всё ещё придавали ему устрашающий вид. Из одного из портретов, спрятанного за тяжёлой занавеской, доносился пронзительный визг, когда Сириус проходил мимо. — Прошу прощения за… эстетику, — Сириус махнул рукой в сторону портретов, — моя матушка была немного… своеобразной. Но мы это исправим! Первым делом они отправились в гостиную, которая, несмотря на высокие окна и мрачноватый камин, всё ещё была погружена в полумрак. Тяжёлые бархатные шторы, выцвевшие от времени, не пропускали почти никакого света. В углу стояла огромная стеклянная витрина, наполненная пыльными, зловещими артефактами, чьё назначение Катрин даже боялась представить. Но Сириус, казалось, был полон решимости вдохнуть в дом новую жизнь. — Нам нужна… атмосфера! — заявил он, хлопнув в ладоши. И они принялись за дело. Рон и Мия с восторгом принялись украшать ёлку, которую Сириус, к их изумлению, наколдовал прямо посреди гостиной. Она была огромной, доставала почти до потолка, и источала упоительный аромат хвои и волшебства. Гермиона, вооружившись палочкой, помогала Сириусу с помощью заклинаний развешивать гирлянды из омелы, которые мерцали золотыми и серебряными огоньками. Гарри, стоя на стуле, подавал им с Катрин серебряные шары и колокольчики. Катрин, хоть и не имела палочки, с энтузиазмом принялась за дело, распутывая огненные ленты и развешивая на ветках блестящие украшения. Гарри, постоянно находящийся рядом, ловил каждый её взгляд, каждую улыбку. — Этот шар выглядит идеально вот здесь, Катрин, — говорил он, протягивая ей один из блестящих шаров, слегка касаясь её пальцев. — Осторожнее, эти ленты так и норовят запутаться, — Катрин рассмеялась, когда Гарри неловко споткнулся о коробку с мишурой. Его искренняя улыбка и непосредственность были заразительны, и на какое-то время Катрин действительно забыла о Хогвартсе, о подземельях, о Снейпе. Она ощущала тепло и уют, которых ей так не хватало. Кухня на первом этаже, хоть и была меньше, чем гостиная, казалась более живой. Именно здесь домовой эльф Кикимер, вечно ворчащий и недовольный "предателем крови" Сириусом и "грязнокровками", готовил еду. Его бурчание стало фоновым шумом, который, впрочем, никого не беспокоил. Катрин и Мия спали в двух небольших комнатах на втором этаже, где Сириус постарался убрать самые мрачные предметы и с помощью заклинаний освежить воздух. Комнаты были простыми, но чистыми, с мягкими кроватями и окнами, выходящими на тёмную улицу Лондона. Вечера у Сириуса были полны смеха и разговоров. Сириус оказался отличным хозяином, несмотря на его долгое отсутствие в обществе. Он готовил невероятно вкусные блюда (хоть и не без помощи Кикимера, чьи кулинарные способности, к счастью, не пострадали), рассказывал захватывающие истории о своих приключениях в молодости, о Джеймсе и Лили, о шалостях в Хогвартсе. Мия слушала с открытым ртом, Рон постоянно хихикал над рассказами Сириуса о проделках Мародёров, а Гермиона пыталась поймать каждое слово, чтобы потом сверить с книгами по истории магии. Гарри продолжал проявлять внимание к Катрин. Он всегда садился рядом с ней, предлагал ей второй кусок пирога, интересовался её мыслями о магии и её мире. Он старался, чтобы она всегда чувствовала себя комфортно, и его забота была неподдельной. — Ты знаешь, Катрин, мне очень интересно слушать, как ты объясняешь нашу магию с точки зрения своей науки, — сказал он однажды вечером, когда остальные уже поднялись спать. Они сидели у камина, наблюдая за игрой пламени. — Это… это так умно. Катрин слегка покраснела. — Просто я привыкла искать логику во всём. И пока не нахожу её здесь, это меня немного… тревожит. — Не тревожься, — Гарри улыбнулся, его глаза сияли в отблесках огня. — Мы разберёмся. Вместе. Он протянул руку и нежно взял её ладонь, его прикосновение было тёплым и ободряющим. Катрин ответила ему лёгкой, немного вынужденной улыбкой. Сириус, наблюдавший за ними со стороны, прищурился. Он видел, как Гарри старался, как его глаза буквально светились, когда он смотрел на Катрин. Он видел и её. Катрин отвечала ему улыбками, иногда смехом, но её глаза… её глаза иногда были слишком задумчивыми, слишком далёкими. В них читалась какая-то глубокая грусть, которую Гарри, в своей юношеской влюбленности, возможно, не замечал. Сириус, сам переживший годы боли и одиночества, был чуток к чужим страданиям. Он видел в ней отголоски своей собственной борьбы, и понимал, что её печаль коренится глубже, чем просто тоска по дому. Однажды, когда Катрин и Мия ушли в ванную, а Гермиона и Рон уже спали, Сириус подозвал Гарри. — Поттер, — сказал он, его голос был необычно серьёзным, Сириус устроился в старом кресле, отпив глоток из бутылки огневиски. — Иди сюда. Гарри подошёл, немного настороженный. — Что такое, Сириус? — Эта твоя… подруга, Катрин, — Сириус кивнул в сторону лестницы. — Ты явно в неё втюрился по уши. Гарри покраснел до корней волос. — Что? Нет, я… — Не ври мне, — Сириус усмехнулся, его глаза лукаво блеснули. — Я не твой декан, и не слепой. Ты светишься, как дохлый Дементор, когда она рядом. И это мило. Но… Сириус вдруг стал серьёзным, его взгляд потяжелел. Он похлопал по дивану рядом с собой. — Садись. Гарри сел. — Она… она очень хорошая девочка, Гарри. И умная, это я заметил. Но с ней что-то не так. Она не здесь. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Гарри, его брови сошлись. — Её глаза, Гарри. Они иногда смотрят сквозь тебя. Будто она пережила что-то. Или кого-то. Она… она не свободна, Гарри. Не сейчас. Её мысли далеко. Она хорошая, да, но не стоит тебе слишком сильно стараться подкатывать к ней, как ты это называешь. Не сейчас. Ты можешь её только напугать или причинить боль. Себе тоже. Дай ей время. Гарри удивлённо уставился на него. Он не ожидал такой проницательности от Сириуса. И его слова кольнули его. — Я… я просто хочу, чтобы она была счастлива, — пробормотал он, опуская взгляд. — Я знаю, Гарри. И это правильно. Но иногда, чтобы кто-то стал счастливым, нужно просто быть рядом. А не пытаться заполнить пустоту, которую ты не создавал. Она что-то пережила в Хогвартсе, я это чувствую. И это не Рон. И не Гермиона. Сириус откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя на огонь. Он понимал, что такое разбитое сердце и потерянные мечты. Он видел в Катрин ту же боль, что когда-то видел в глазах Лили, когда она была несчастна, а Снейп… Снейп был слишком молод и глуп, чтобы понять это. Он видел её силу, её ум, и что-то в её взгляде напоминало ему о Древнейшей магии, что могла бы спасти не только себя, но и другие Миры. И он чувствовал, что ей нужен не юношеский пыл, а зрелое понимание, возможность выговориться, не боясь осуждения. На следующий день, когда друзья завтракали, Сириус, закончив свой тост с вареньем, посмотрел на Катрин. — Катрин, — сказал он, его тон был непринуждённым, но взгляд – проницательным. — Как насчёт того, чтобы вечером, когда эти юнцы пойдут спать, мы с тобой сходили куда-нибудь? В какой-нибудь маггловский бар. Просто… выпить и поговорить. Иногда взрослым людям полезно общаться без свидетелей. Катрин удивлённо подняла брови. Это было неожиданно. Приглашение от Сириуса Блэка, бывшего узника Азкабана, в маггловский бар? Это звучало как приключение, и именно то, что ей было нужно. Она посмотрела на Гарри, который слегка нахмурился, но промолчал, вспомнив слова крёстного. — Я… думаю, это отличная идея, Сириус, — ответила Катрин, и на этот раз её улыбка была почти искренней. Возможно, именно Сириус, человек с такой же тяжёлой историей и таким же глубоким пониманием боли, сможет помочь ей разобраться в том, что происходит в её душе.