Межгалактический супер лучший альфа друг

С недавних времён галактическая академия стала принимать студентов по обмену, и Кайл с планеты Хевера был одним из них. Раса его принадлежала к человекоподобным, даже слишком человекоподобным, если можно так сказать. Планеты их были невероятно похожи по размеру, составу атмосферы и почвы, по возрасту. Своего рода планеты-близнецы, но которые по случайности оказались в 89 световых годах друг от друга. Даже самый развитый вид на этой планете был похож на Homo Sapiens больше, чем любой другой известный межгалактической биологии. Отличия были настолько незначительными, что любого хеверианца при помощи косметики можно было легко замаскировать под коренного жителя Земли. Отличался Кайл, к слову, не единственный пришелец в их группе, от остальных людей совсем немногим. В первую очередь, что бросалось в глаза самым первым. Цвет кожи. Он был светло-оливковым. Дальше — редкие пятнышки, покрывающие виски, шею и скулы. На предплечьях под рукавами, должно быть, таковые тоже скрывались, но на общую за сегодня пару физкультуры Кайл надел толстовку и спортивные штаны, не дав возможности Стэну утолить своё любопытство. На поле под открытым небом Кайл чувствовал себя отлично, видимо, гравитация на его родной планете тоже не особо отличалась от земной. Да и грация и способности к физической культуре у него были впечатляющими. Как только ему в руки попал баскетбольный мяч, то уже через несколько секунд тот оказался в корзине. То ли его раса в принципе была физически одарена, то ли на своей родной планете Кайл занимался каким-то видом спорта и поддерживал форму. Вернёмся к пятнам: они очень напоминали человеческие веснушки, но были на несколько тонов светлее кожи, когда человеческие веснушки были темнее той. Ещё Кайл имел фамилию — Брофловски, о чём Стэн узнал на том же занятии по физкультуре. Волосы же его были на вид точно такими же, как и человеческие, только цвет их был совсем неестественно рыжий, таким обычно только красят в салонах, но никто с таким ярким и кислотным оттенком не рождается. Глаза его тоже были удивительного цвета — зелёного, но не как у людей, с отливом в песчано-жёлтый или голубоватый, а чисто зелёным с темноватыми вкраплениями. Радужки напоминали малахит в разрезе, а зрачок был не идеально круглым, а самую малость вытянутым по вертикали. Также между пальцев у него были перепонки, не такие, как у амфибий с планеты Пармена-7, а более маленькими и практически бесполезными. «Рудимент, наверное» — так думал Стэн, в очередной раз оглядывая пришельца, сидевшего на другом конце средней длины парты почти в самом углу аудитории на 200 человек. Их толком не познакомили, и он рассматривал Брофловски с почти бестактным любопытством. Он не был ксенофобом, ни в коем случае. Да и он видел много инопланетян ранее, даже общался со многими и остался вполне доволен. Но он в первый раз видел инопланетянина, так сильно похожего на человека. Остальные же студенты словно и не были удивлены, но тому есть логичное объяснение — один только Марш с присущей ему халатностью совсем не уделил внимания предварительному изучению рас их однокурсников с других планет. Также Кайл был немного больше обычного человека. Не намного, роста в нём было, должно быть, около 190 см, но при этом он был довольно развит в плечах и имел широкие ладони с длинными пальцами. В общем, не выглядел худощавым, как многие высокие люди, а был вполне себе пропорционален при своём росте. В данный момент хеверианец сосредоточенно печатал что-то в ноутбук, быстро и методично нажимая на клавиши. Но в какой-то момент он останавливается и слегка приподнимает руки над клавиатурой, поджимая пальцы. После этого незамысловатого жеста он переводит взгляд на Стэна. Марш же, совсем не ожидавший, что его так глупо спалят, даже не отвёл взгляд и ещё пару секунд продолжал пялиться, пока Кайл коротко вздёрнул головой, как бы задавая немой вопрос. Марш же, словно только и ожидающий призыва к действию, резво двигается со своими вещами ближе к инопланетянину. — Стэн Марш, факультет проектирования, сооружения и эксплуатации систем межгалактического транспорта, — негромко объявляет он и тянет ладонь для рукопожатия. — Кайл Брофловски, планета Хевера или по справочнику Hevera-TH-432, — представляется он вместе с планетой своего происхождения, — межгалактическая юриспруденция и дипломатия, — добавляет он название своего профиля и только после уверенно жмёт чужую руку. Стэн же подмечает, что при необычном цвете кожа у Кайла невероятно приятная на ощупь и, на удивление, довольно тёплая. Только после рукопожатия Марш думает о том, не слишком ли нагло было вот так совать руку для земного жеста приветствия, который, возможно, означает что-то неприличное или запретное на его планете. Но потом он возвращается к факультету Кайла и всё встаёт на свои места. Определённо, учась на таком направлении, необходимо знать местные обычаи. Дружелюбность хеверианца прибавляет Стэну смелости и он спрашивает: — Прости, что пялился. Эти пятна… веснушки? — Можно и так сказать, — отвечает он слегка холодно, но в голосе его чувствуется определённое довольство от оказанного внимания. И Стэн приоткрывает рот, чтобы тут же задать ещё один вопрос, но Кайл, завидев это, говорит первым. — Если хочешь поболтать, то давай после лекции. Марш охотно кивает и возвращает своё внимание к скучнейшей лекции по общей космической экономике. С самого первого дня обучения и началась их дружба. Из-за чрезмерно бесстыдного любопытства Марша, из-за которого он неприкрыто пялился на своего однокурсника.

***

— Так, ладно, мы выяснили, что культуры наших планет невероятно похожи. Но есть же что-то, что кажется тебе экзотическим? — ведомый почти детским любопытством, спрашивает Стэн в один из дней, когда он снова позвал после пар Кайла в свою комнату. Марш по-хозяйски развалился на кровати, сложив руки за голову. Брофловски же сидит на компьютерном стуле, одной ногой упираясь в изножье кровати. — То, что у людей очень большой диапазон в цвете кожи. У нас такого нет — мы все примерно одинаковые. — Кайл, чел, это же не культура. Это физиология. Давай именно культуру, — спрашивает он с азартом. Разумеется, он давно уже мог узнать всё это в интернете. Но слышать информацию из первых уст — совсем другое. Брофловски в ответ протяжно хмыкает. — Единобожие. На нашей планете всегда во главе было язычество и бессчётное количество Богов. — Как-то это скучно. Давай что-то более обыденное, повседневное. Быть может, наличие специальной вилки для десертов? Или какие-нибудь приметы, суеверия? Или, не знаю, древний земной обычай кидать дикпик в диалог после трёх сообщений? Кайл в ответ на это коротко смеётся и закатывает глаза, вздыхая. — Ладно. Меня очень удивляет такая вещь, как пирсинг. У нас проколы — чрезвычайно редкое явление. Как и татуировки. Стэн в ответ на это спешно тянет руку к левому уху, на котором у него в двух местах была проколота мочка. На ней весели два серебристых колечка. Также на верхней дуге хряща красовалась блестящая штанга. — Удивляет? И чё, типа, отторгает? — Нет. Думаю, мне даже нравится. Выглядит очень интересно, — успокаивающе улыбается инопланетянин. Стэн отводит взгляд и ловит себя на совершенно обескураживающей мысли: кажется, эти слова Кайла повергли его в смущение. — Ладно, я понял, на сегодня допрос закончен. Ещё одну часть Гарри Поттера и спать? — Стэн считал себя обязанным познакомить Кайла с самыми знаковыми человеческими произведениями искусства за всё время. — Нет, я лягу спать. А что насчёт тебя? Ты написал свой реферат, которым будешь закрывать пропуски? Стэн, заслышав про реферат, резко принимает сидячее положение, как если бы он резко проснулся от кошмара. Устало трёт веки и выдыхает обречённо. — Я так и думал, — произносит Кайл, а в его интонации сквозит чем-то родительским, — можешь взять мой со школьных времён. — Ты в школе писал реферат на тему парадоксов трёх законов робототехники? И ты его до сих пор сохранил? — этот факт удивляет Стэна даже больше, чем тот, что Брофловски безвозмездно даёт ему возможность воспользоваться чужим трудом. — Да, это было конкурсное задание. Я не выиграл, правда. Но я считаю этот реферат хорошим. Ты хотя бы прочитай его перед тем, как отправлять преподу. И не надейся, что я всегда буду тебе помогать. Тебе следует самому взяться за ум. Стэн в ответ активно кивает и в голову ему даже не приходит мысль о том, почему Брофловски помнил о его заданиях лучше, чем сам Марш. Но, наверное, всем задротам по учёбе такое свойственно.

***

— Всё ещё не понимаю, нахера тебе это. Флора Земли — одна из самых скучнейших во всей вселенной. Особенно на этом материке, — Стэн лениво плетётся за Кайлом по лесу. До массивного хвойного бора им было всего ничего — академия была построена прямо посреди на окраине одного из реликтовых заповедников, коих на Земле осталось совсем немного. Разумеется, тысячи квадратных километров в последние годы активно засаживались деревьями, но они плохо приживались либо очень медленно росли. — Я уже говорил, что питаю к ботанике искренний интерес. Считай, это моё хобби. К тому же мне нравится местный воздух. Относись к этой вылазке, как к лёгкой прогулке, — произносит он, поправляя рюкзак на спине и уверенно продвигаясь вперёд, — это что за дерево? — Не знаю, ёлка, — пожимает плечами Стэн. Но после встречается с серьёзным многозначительным взглядом Кайла и показательно закатывает глаза, но всё же отвечает нормально. — Сосна. Совершенно обычное хвойное дерево. Ничем не примечательное. Ёлка. — Я читал, что её иголки раньше использовались для лечения болезней. — Да, для цинги. Но эта болезнь уже совсем неактуальна в наши времена. — Очень интересно. Видишь, совсем не скучное дерево. — Ладно, не совсем скучное, — устало соглашается он и всё же нагоняет Кайла, теперь шагая сбоку от него. — В это время года здесь растёт что-нибудь съедобное? — спрашивает полный энтузиазма инопланетянин. — Ну да, ягоды. Но их поискать надо. — Тогда давай поищем. Со временем Стэн всё же вовлекается в прогулку, пусть бесконечные одинаковые ёлки и напоминали ему о покинутом доме. Рельеф здесь тоже каменистый и иногда встречаются довольно высокие крутые пороги. Кайл всегда забирался на них первым, а после подавал руку и тянул вверх Стэна. Делал он это с такой простотой, что Марш невольно задумывался: это он так сильно похудел за последнее время или Кайл действительно был очень сильным? В любом случае, со временем он даже начинает получать удовольствие от этой вылазки. Всё же довольно необычно было показывать инопланетянину свою собственную планету. Когда Брофловски удивлённо рассматривал гриб, растущий на поваленном подгнившем дереве, Марш про себя даже подумал, что не так уж и скучна природа Земли. Ягоды, которые они всё-таки нашли, оказались довольно кислыми и они не стали их есть. И всё же Кайл был несказанно рад находке, а Стэн был рад, что он находится здесь рядом с Кайлом.

***

Это была идея Стэна. Совершенно глупая и абсолютно отчаянная. Он сам не понимал, как Кайл, такой правильный и прилежный согласился на эту отчаянную вылазку. Быть может, им двигало желание защитить один из общих предметов на 100 баллов. Или же Стэн по какой-то причине пробудил в Кайле юношеское бунтарство и азарт. В любом случае, сейчас это было не важно. Важно было то, что они попали в абсолютно заведомо проигрышную ситуацию. Пробраться в учительскую было довольно просто — камер возле неё не было, а дверь была почти всегда открыта, ведь никому из преподавателей и в голову бы и не пришло, что кто-то захочет пробраться внутрь. Компьютеры под длиннющими паролями, а из ценностей разве что пара фикусов. И именно здесь один из преподавателей хранил список билетов на следующий экзамен. И поначалу все в группе подумали, что это так глупо и старомодно — хранить что-то на бумаге. Но это оказалось самым надёжным шифром, ведь бумагу невозможно было взломать. А украсть ни у кого не хватило бы духу. Кроме, разумеется, Стэна и Кайла, который по глупости позволил первому вовлечь себя в эту затею. Им явно стоило позвать кого-то третьего, чтобы он стоял на стороже. Или стоять одному за дверью, а второму рыться в бумагах. Но они не рассчитывали на то, что преподаватель решить пропустить обед и сразу же после пары направиться в кабинет. Поэтому сейчас они двое, затаив дыхание, стояли в тесном шкафу, вплотную прижавшись друг к другу. Так проходили мгновения, секунды, минуты. Кажется, минут десять точно прошло. Или даже пятнадцать. Кайл был ощутимо выше, чем иногда вызывал лёгкую дружескую зависть, но сейчас Стэн был этому рад, ведь иначе между их лицами было бы совсем ничтожное расстояние. И Кайл, пусть и был инопланетянином, в глазах Стэна представлялся объективно симпатичным парнем. Марш был бисексуальным и осознал себя таким ещё очень давно. Но хеверианец не нравился ему настолько, чтобы у Марша так подкашивались ноги от присутствия Брофловски рядом. Рядом настолько, что он, кажется, слышал биение чужого сердца. Марш дышал тому куда-то в плечо и думал уже не только о том, как бы им не спалиться, но ещё о том, как бы у него не встал. Рукав пиджака, что висит над ними, неудобно лезет в глаза, но Стэн боится шевельнуться. Зато вот Кайл совсем не боится — он аккуратно поднимает руку и убирает рукав за голову Стэна, мягко касаясь его волос. И прикосновение это, пусть и было рискованным и могло их выдать, заботило Стэна совсем не по этой причине. Он думал только о том, какой же это абсурд — по его спине пробежались мурашки, стоило Кайлу ненароком задеть его голову и коснуться волос. Быть может, так действовал адреналин, быть может, невинно желание получить дружескую поддержку, быть может, ещё что-то, ускользающее от его понимания, но Марш буквально чувствовал, как плавится. В этом душном шкафу, в темноте, ощущая своим телом каждое мимолётное движение чужого. Тёплого, крепкого. Инопланетного. По его коже словно бежало искрящееся электричество и оно требовало касания, требовало внимания, чтобы унять себя. И Стэн, поддаваясь внезапному порыву, совсем отпуская себя в водовороте захвативших его чувств, прижимается головой к чужому плечу. Ткань чужого худи мягкая, но Марш хочет почувствовать кожу Кайла. Это абсолютно безумно, но именно сейчас уткнуться носом в чужой изгиб между шеей и плечом звучит как самая правильная идея за всю его жизнь, поэтому он слепо идёт у неё на поводу, в моменте совсем не задумываясь ни о своих мотивах, ни о последствиях своих действий. Брофловски начинает дышать тяжелее — Стэн чувствует это своим телом. Ему хочется зайти дальше: хочется прикоснуться губами, почувствовать мягкую светло-оливковую кожу под ними, укусить, облизать, обнять, сделать хоть что-нибудь. Он стоит на ватных ногах, которые точно подвели бы его, не стой он зажатый между Кайлом и стеной шкафа, стоит и самозабвенно вдыхает чужой запах, который вроде бы и напоминает обычный запах человека, но при этом отдаёт чем-то совсем странным, тягучим, неизведанным. Соблазняющим и пугающим одновременно. Чем-то до одури знакомым и одновременно инопланетным. Запах этот пробирался в подкорку сознания и с дьявольским успехом убежал его на большее. И он искренне не знает, что случилось бы с ним дальше, если бы не послышался чёткий звук закрывающейся двери. Брофловски, не медля ни секунды, распахивает дверь шкафа и они оба неуклюже вываливаются из него. Они всё ещё сохраняют тишину, ждут минуту в кабинете и только после этого выходят. Фотография билетов у них на руках — они сделали её как раз перед тем, как шаги преподавателя послышались за дверью. Они выходят в пустой коридор и марево, что застилало сознание Стэна пару минут назад, сходит на нет, оставляя после себя неприятный осадок не то стыда, не то чувства неудовлетворённости. — Ты, если что, не воспринимай всерьёз, я просто переволновался. Всё норм? — неловко оправдывается он, надеясь, что этот инцидент не повлияет на их отношения. — Всё норм. Просто забей, — отвечает Кайл, но взгляд его ещё более обеспокоенный и запутавшийся, чем у Стэна. И взгляд этот он невольно сравнивает со взглядом зверя, запертого в клетке.

***

— Ты в последнее время сонный, — подмечает Стэн во время их общего обеда. — Да, я, — он прочищает горло, слегка хмурится, словно не находя нужных слов, — я плохо сплю в последнее время. Думаю, начало холодов так влияет на меня. — Может, посмотрим сегодня вторую часть хоббита? Мне показалось, эта вселенная понравилась тебе больше, чем Гарри Поттер, — предлагает он. Кайл в ответ смотрит слегка устало, а потом отводит взгляд в сторону, словно сильно задумываясь о чём-то. — Давай. Только если я усну, разбуди меня и прогони в мою комнату. — Да ладно тебе, кровати большие, можешь со мной лечь. — Нет, — слишком резко и серьёзно отвечает Кайл, но после тушуется, — я не люблю просыпаться не в своей кровати, — добавляет он скомканно. Стэн в ответ подозрительно щурит глаза, выражая недоверие, на что инопланетянин тут же реагирует таким же прищуром. — Можешь корчить лицо сколько угодно, только разбуди меня, ладно? — Ладно, расслабься. Не дам я тебе уснуть у меня, — всё же соглашается он и возвращается к приёму пищи. Остаток дня проходит быстро: снова общая физкультура, после чего практическое занятие по базовой механике, после которой у Марша все руки в мазуте. И на остаток дня лекция по основам действия квантового двигателя. Зачем было перед этим копаться в устаревшем бензиновом — Стэн был без понятия. Так или иначе, в свою комнату он приходит довольно поздно после всех занятий, успевает помыться и совсем немного поиграть в компьютер, как приходит Кайл, по виду, ещё более уставший, чем днём. — Выглядишь так себе, — прямолинейно отвечает Стэн, закрывая игру и вбивая в поиске нужный фильм. — Да, знаю. Пытался поспать, но не получилось. Включай своих полуросликов, — бросает он с напускной пренебрежительностью. Но Стэн всё ещё надеялся, что фильм сможет заинтересовать инопланетянина. Который, к слову, без разрешения приоткрыл окно. — У тебя душно, — объясняется он и садится на кровать, прижимаясь спиной к стене. Когда на мониторе включается фильм, Стэн кутается в одеяло и садится рядом. — Если тебе что-то будет непонятно, ты сразу спрашивай. — Сколько раз ты смотрел этот фильм? — спрашивает Брофловски, слегка нахмурившись. — За всю жизнь? Не знаю, раз десять точно. Это нестареющая классика, вышла лет сто назад. Но высоко ценится и по сей день. Так что не отвлекайся и смотри. Инопланетянин удрученно кивает, но все же замолкает и принимается смотреть столетнее Земное фэнтези. И то ли вторая часть кажется ему скучнее первой, то ли его сонливость снова даёт о себе знать, но примерно к середине фильма он засыпает. Марш же за это время успевает закрыть окно, потому что в комнате уже становится прохладно, и снова вернуться на место возле Кайла. Поняв, что тот уснул, Стэн тут же вспоминает о своём обещании, что он дал днём. И всё же пока что будить гостя он не спешит. Он поворачивается к нему корпусом и смотрит на того, ползая взглядом по каждому квадратному миллиметру его лица. То ли в приглушённом цвете так кажется, то ли тот был действительно очень красивым. Тем более его волосы — буйные ярко-рыжие кудри не давали Стэну покоя уже много недель. И сейчас, поддавшись соблазну, он тянет к ним руки и аккуратно зарывается в них пальцами. Те оказываются невероятно мягкими на ощупь. Утолив своё любопытство, он опускает руку ниже, укладывая ладонь сначала на щёку, а потом и вовсе на плечо. И, понимая, что это превращается уже в откровенное облапывание, он мягко дёргает того. — Просыпайся, зелёный, — негромко будит своего инопланетного друга Стэн. Кайл в ответ устало и очень медленно разлепляет глаза, несколько секунд немигающе смотря на Марша. — Фильм уже кончился? — смазывая слоги, спрашивает хеверианец. — Даже не мечтай, мы досмотрим его в следующий раз. Дуй к себе, я тебя выгоняю, как и обещал. Брофловски глубоко вздыхает и мягко обхватывает чужую руку на своём плече. Держит её в своей чуть дольше, чем следовало бы, прежде чем смахнуть, но Марш списывает это на заспанность. После чего он нехотя встаёт и, пожелав Стэну спокойной ночи, уходит за дверь.

***

— Ты же хорошо общаешься с Кайлом? Как он чувствует себя в этот период? — обеспокоенно спрашивает одна из однокурсниц Марша. Тот пожимает плечами и не совсем понимает, что именно та имеет ввиду. Неужели когда Кайл говорил про сонливость из-за смены погоды, это была не ложь? — Да нормально, вроде. Только он сонный всё время. — Наверное, лекарства так действуют на него, — слегка печально произносит она и уходит, оставив Стэна в замешательстве. Что ещё за лекарства? И как бы Марш не хотел спросить прямо, он никак не находит подходящего момента. Да и «период» заканчивается: спустя неделю Кайл возвращается в прежнее состояние. Гуглить особенности аллергий или разных реакций хеверианцев Стэн не хотел принципиально — если он и откроет этот ящик Пандоры, то только в разговоре с самим Кайлом. А момента по сей день так и не представляется, поэтому Марш и вовсе забывает про это, подавляя своё любопытство. Если бы это было что-то важное и жизненно необходимое, Кайл бы сам рассказал. А так к чему спрашивать то, о чём тот сам не хотел рассказывать. Тем более, за всё это время они сблизились ещё сильнее. Досмотрели Хоббита и даже Властелина Колец, несколько фантастических фильмов старых времён, которые им обоим казались до очарования смешными в том, как люди прошлого представляли нынешние времена. Кайл был отличным другом, понимающим, слушающим и внимательным. Иногда чересчур заботливым, на что Стэн тут же указывал, но Брофловски всё равно продолжал таковым быть. Он подтягивал Стэна по общим предметам, не проводил с ним время, если у Марша скапливалось много долгов по учёбе. Рассказывал про свою планету. И рассказы его ощущались, как рассказы о соседней стране — не было в его культуре ничего сверхъестественного, настолько она была похожа на Земную. Возможно, именно поэтому они так легко и сошлись. И во всей этой приятной повседневности Стэн окончательно забывает о том, что однажды узнал. Это просто становится не важным.

***

На новогоднюю вечеринку приглашены все, кто остался на каникулы в Академии. Кайл пил только пиво — лёгкое и пресноватое на вкус, а на все предложения залить в себя чего покрепче отказывался. Говорил, что у них на планете крепкий алкоголь приравнен к наркотику и продаётся только подпольно. К нему особенно активно клеился Кенни, худощавый гуманоид с планеты Самманаст, и Стэн, завидев это, тут же поспешил отбить своего друга. Разумеется, Марш был уже пьяным. Но до драки не дошло — улыбчивый блондин с Самманаста оказался довольно дружелюбным и сговорчивым, одного предупреждения ему хватило. Он только лишь загадочно улыбнулся, подмигнув Маршу, после чего удалился в поисках другой жертвы. Брофловски же, не успевший дожевать одну из закусок, в немом удивлении смотрел на Стэна. — Я подумал, что тебе он не понравился, поэтому и поговорил с ним, — Марш подходит к инопланетянину и выхватывает из его рук надкусанный крекер с начинкой поверх и отправляет его к себе в рот, — здесь как-то душно, не находишь? И музыка громковата. Не хочешь выйти в коридор? Брофловски, слегка удивлённый такому повороту событий, отправляется вслед за Маршем, что ведёт его из главного зала чуть ли не под руку. В коридоре свет слегка приглушён, музыка слышна отдалённо. Стэн проходит едва ли несколько шагов, после чего резко останавливается. — Кайл, скажи честно, я же тоже тебе нравлюсь? — прямо спрашивает он, развернувшись к Кайлу лицом и вцепившись в лацканы его пиджака. Нарядился под новый год — как же хеверианец был хорош. — Что ты сказал? — неверяще переспрашивает он. — Я сказал, что ты мне нравишься. И я спрашиваю, нравлюсь ли я тебе в ответ, — повторяет он, напирая на Кайла и почти прижимая того к стене в пьяном нетерпении. — Блять, Стэн, — он смотрит с каким-то странным смущением, но после глубоко вздыхает и закрывает глаза, а когда он их открывает, то взгляд его обретает хищные, нездоровые оттенки. Но Стэн его совсем не боится. Он в пьяном порыве тянется вперёд, ожидая наткнуться на чужие губы, но Брофловски перехватывает Марша под горло, сжимая пальцы на линии челюсти, после чего в одно резкое движение разворачивает их обоих, прижимая Стэна к стене. Марш невольно вспоминает эпизод в шкафу. Но сейчас всё совсем по-другому. Он с едва ли тревожащим его внутренним страхом смотрит на руку, но возразить не успевает ни слова, ведь Кайл целует его. Страстно, властно, по-хозяйски. Мокро шарит длинным языком в чужом рту, на что Стэн может только податливо приоткрыть губы и впустить в них сводящего с ума своим напором Брофловски. Рука сжимает его челюсть сильно, не давая возможности шевельнуться, но Марш не смеет думать о том, чтобы разорвать поцелуй, который словно выбивал землю из-под ног. Он только упирается ладонями в чужие плечи, шумно дышит через нос, позволяя чужому языку пробираться глубже, доставать до нёба, до зубов мудрости, даже до горла, заставляя Марша жмуриться, но ни в коем случае не сопротивляться. Кайл всем своим телом, каждым движением источал невероятное, почти животное намерение обладать, и Стэну буквально ничего не оставалось, кроме как отвечать ему противоположным — желанием отдать контроль над собой, позволить инопланетянину делать с собой всё, что только ему вздумается. Как девственница во время первого секса, позволяющая более опытному партнёру вести. Да только вот Стэн девственником не был, он сам был в меру опытен и даже успел поэкспериментировать, но те ощущения, которые языками пламени блуждали по его телу, стоило одной из рук Кайла спуститься ниже и обхватить его под поясницу, будоражили его до несдержанного шумного дыхания и лёгкого головокружения. Прикосновения Кайла — инопланетные, обжигающие, бархатные и выворачивающие наизнанку, искажающие сознание и пространство вокруг. Он поднимает свои ладони выше, притягивая того к себе за шею, лишь бы быть ближе, лишь бы этот поцелуй не кончался. Но долго он не длится. Кайл отстраняется и смотрит на Марша неотрывно, глаза его мерцают изумрудным блеском, а выражение их содержит просто чудовищную смесь из эмоций. Стэн, ощущая, как влажные губы кусает прохладный воздух, снова тянется к чужому лицу за поцелуем, но Брофловски поворачивает голову, из-за чего губы впечатываются в щёку. Но Стэна это не волнует совсем, он мажет по коже губами, крадётся к шее и слегка её прикусывает, надеясь раздразнить и вновь распалить Кайла. — Стэн, — сдавленно и слегка жалобно зовёт его по имени он, вынуждая того отпрянуть и посмотреть на того взглядом, преисполненным надежды и трепетного ожидания, — перестань, ты пьян. — Завтра я протрезвею и всё равно буду хотеть тебя, зачем медлить? — произносит он торопливым голосом, невероятно уверенный в правдивости своих слов, после чего снова тянется к заветным губам, но прижимается ими куда-то к шее, так как Брофловски снова уворачивается. — Это не так, — произносит Кайл разочарованно, после чего упрямо разрывает расстояние между ними и держит Стэна за плечо вытянутой рукой, — возвращайся в зал. Я вернусь позже, — холодно и обречённо произносит он, избегая прямого визуального контакта. Стэн в порыве недовольства поджимает губы, хмурится, тоже смотря куда-то в сторону и совсем грубо смахивает с себя чужую ладонь. — Пошёл ты, — бросает он вслед лаконичное, после чего, не оборачиваясь, возвращается в общий зал.