Межгалактический супер лучший альфа друг

Встречаться с Кайлом — классно. К его властным, собственническим замашкам Стэн, кажется, даже начал привыкать. По большей части были одни плюсы: Брофловски был нешуточно силён, что часто помогало вообще во многих аспектах. Во время практических экспедиций с ним было комфортно, так как Марш знал, что пока Кайл с ним рядом — он в безопасности, какая бы опасность не грозила. Он и залезть на какой-нибудь уступ поможет, и из ямы вытащит, и даже, Стэн был уверен, на руках его понесёт, если он поранит ногу. Из одногруппников никто к нему не приставал, но только у кого-либо рядом со Стэном в глазах появляется романтический интерес, то Кайл тут же появлялся из-за спины, словно только и делал, что ходил за Маршем тенью, и награждал своего неудавшегося конкурента угрожающим взглядом. Так и случилось в один из самых обычных дней. Погода стояла ясная, морозная, но холод студентов Академии не беспокоил, ведь спортивный зал был оснащён подвижным куполом. Один из парней, землянин, кстати, тоже, Крейг, был в команде Стэна. Молчаливый такой, не особо общительный. А в противоположной команде — Кайл, четверо других гуманоидов и ещё один представитель какой-то неизвестной Маршу планеты. Темноволосый, с острыми ушами, как у фэнтезийного эльфа, интересный такой. Имени того он не знал. Игра шесть на шесть, с довольно интересными правилами, напоминающая квиддич из Гарри Поттера, первую серию фильмов о котором они с Кайлом пересмотрели накануне. А похожа она была тем, что был в игре не один мяч, а три. Один игровой, для забивания в ворота, а два других для того, чтобы мешать тем, кто забивает первый мяч. Игра проходила в условиях постоянно меняющегося рельефа и, в принципе, окружения. Появиться мог туман, шум, даже ветер. Динамический составной пол под ними то двигался волнами, подобно морю, то становился мягким, таким, что в него можно было провалиться, как в рыхлый снег или в песок. Иногда даже вырастали стены или холмы, чтобы спустя какое-то время пропасть — резко или плавно. Такая игра была направленна на развитие силы, ловкости и умения принимать быстрые решения, пользуясь изменениями окружающей среды. Довольно интересная, подвижная, невероятно полезная и, на самом деле, травмоопасная. Но, учитывая медицину, это был оправданный риск. Никак иначе буйную молодёжь нельзя было научить таким специфичным навыкам, которые им обязательно понадобятся, когда они окажутся на новой планете с не самыми дружелюбными условиями. Кайл в этой игре, разумеется, как рыба в воде. Стэну он не поддавался, победа или поражение не были бы чем-то личным, они не настолько малы, чтобы ссориться из-за того, чья команда победила. Сейчас обе команды шли вровень, что только распаляло азарт. Гарнитура издаёт неприятный треск — временно участники команд остаются без связи между собой. Стэн знает, что мяч где-то в восточной части поля, поэтому он аккуратно крадётся из-за выросшего несколько секунд холма. Он наивно верил, что раз в этом месте уже выросло препятствие, то рядом с ним второго не появится. Наивно и совершенно глупо. Как итог — прямо под ним за несколько секунд вырастает стена — высокая, метра четыре, но хотя бы достаточно широкая, чтобы можно было стоять. Вовремя среагировать и спрыгнуть он не успел, поэтому глупо стоял на самом верху. Отсюда было хорошо видно всех игроков — они увлечённо гнались за мечом, только один Кайл, завидев в таком положении своего парня, обеспокоенно смотрит на него, не отрывая взгляд. Стэн, перестав шататься, находит устойчивое положение и коротко кивает Кайлу, одними губами сообщая тому, что всё норм. Брофловски отвечает облегчённой улыбкой и скрывается за очередным препятствием. Спрыгнуть Стэн с такой высоты не решался, к тому же, холм рядом скрылся совсем — выгоднее было остаться здесь и продолжать наблюдать за всеми участниками поля, чтобы, когда треск прекратиться, сообщить о местонахождении противников своим сокомандникам. Он немного наклонился, чтобы было проще держать равновесие. В этой странной позе он чувствовал себя не то орлом на вершине горы, не то Человеком-пауком. Как ни посмотри, оба варианта были вполне себе неплохи. И, сосредоточившись на том, что происходит на противоположной от себя стороне поля, он совсем забывает следить за тем, что происходит непосредственно рядом с ним. К нему подкрадывается один из «загонщиков», если выражаться квиддичными терминами. Только вот «бладжер» был не совсем обычным мячом: он обвивал место тела, в которое был брошен, и действовал как утяжелитель. А если бросить его рядом с какой-либо поверхностью, то он и вовсе приклеит конечность к стене, выводя жертву из игры. Снаряд попадает в руку, тут же превращаясь из обычного круглого меча в подобие верёвок, обвивая его предплечье от чего Марш теряет равновесие. Несколько мгновений он пытается вернуться в своё положение, смотрит на нарушителя своего спокойствия — тот самый эльф, и падает в противоположную от него сторону. Удача или нет, но внизу оказывается Крейг. Стэн падает чуть ли не в его объятия, а затем приваливает их обоих к полу. — Блять, — громко ругается тот, тут же выпуская Марша из хватки, — блять, твой гуманоид с планеты течных жоп сейчас меня сожрёт. — Слышь, ты ахуел? Ты его имя знаешь, называй его по нему, иначе я сделаю так, что течь будет не смазка с чьей-то жопы, а кровь из твоего ебала, — бойко отзывается Марш, приводя себя в порядок после падения на чужое тело. — То же мне, угроза. Оставь этот лепет, если он не долбаёб, то он поймёт, что я тебя, вообще-то, спас. — Ага, как скажешь, Факер. Вставай, — он протягивает своему сокоманднику руку. Тот показательно закатывает глаза, но руку принимает и поднимается следом. В принципе, падение было не таким уж сильным. Да и Крейг, вроде, в порядке. Зато теперь лишние пять килограмм красуются у Стэна на правой руке. Он осматривает её и хмурится. Конечно, черноволосый гуманоид поступил по-крысьи, но, в принципе, игра такого поведения не запрещала. — Остроухий, блять!!! — слышится откуда-то из-за стены протяжный, громкий, хищный рык. Стэн с Крейгом переглядываются. — Я не думал, что он упадёт, — лепечет остроухий со странным рваным акцентом. Тут из-за медленно двигающейся вниз стены выглядывает обеспокоенный Кайл. — Стэн, всё нормально?! — бегло и эмоционально спрашивает он, оглядывая Марша с ног до головы. — Да, всё норм. Упал прямо на Крейга, его туша смягчила падение. Брофловски смотрит на Такера зловеще, угрожающе, на что тот только пожимает плечами, мол, это случайно вышло. Кайл ничего не отвечает и возвращается за стену. — Ты хоть понимаешь, что он себе мог что-то сломать? — озлобленно шипит он. Стэн подрывается за ним, нагоняя. — Да его бы тут же подлатали, сам знаешь, — неумело оправдывается инопланетянин, — да и вообще, ты должен быть рад, что я попал, мы же в одной команде, — наивно добавляет он. — То есть то, что его бы тут же подлечили и он из другой команды, даёт тебе право намеренно скидывать его с пятиметровой стены?! — Кайл преувеличивает и теряет контроль. — Кайл, Кайл, — вмешивается Стэн, вставая между своим обидчиком и защитником, — ты же знаешь, динамичный пол бы стал мягче, предотвращая травму, я бы даже без синяков остался. Да и стена метров не пять, а четыре где-то, — он сыплет фактами, но Брофловски, кажется, факты не интересуют. В его глазах хищный, нездоровый огонь. Кайл продолжает напирать, будто и не замечая Марша. — Блять, не бей его хотя бы, он же рассыплется на куски, — поняв, что бесполезно перечить разъярённому альфе, Стэн отходит в сторону. Брофловски доходит, наконец, до своей цели. Темноволосый дрожит, как осиновый лист, но Кайла, кажется, это не останавливает. Он грубо толкает того, отбрасывая к стене. Тут уже вмешивается Крейг, тоже вставая на защиту остроухого, но и его Кайл отталкивает с необычайной лёгкостью, даже не поворачиваясь в его сторону. Хотя Крейг, вообще-то, был выше Кайла. Но едва ли он был сильнее защищающего своего партнёра альфы. — Стэн, подойди, — зовёт он своего парня. Марш, не совсем понимая, что от него хотят, подходит и становится рядом, — руку, --- добавляет Кайл. Марш протягивает руку, что обвита утяжелителем. — Разблокируй, — тон сменяется на гораздо более грубый, когда он обращается к своему сокоманднику. Тот боязливо тянется рукой к снаряду, прикладывая к нему палец. Функция разблокировки существовала на случай, если мяч неверно расценит структуру, в которую попал, и случайно прилипнет к стене. Путы стягиваются в комочек, после сливаясь в ровную идеальную сферу. Затем он, прожигая остроухого взглядом, приказывает ему, чуть ли не рыча: — Руки вверх, вплотную к стене. Инопланетянин молчит, боясь проронить лишнее слово, и смыкает руки над головой. Кайл тут же перенастраивает снаряд в своей руке на свой отпечаток, чтобы его жертва не смогла выбраться из хвата, и бросает тот аккурат в чужие запястья, намертво прицепляя их к стене. — В следующий раз думай, прежде чем угрожать жизни моего парня. Стэн закатывает глаза, переводит взгляд на Крейга, который одним своим видом показывает что-то вроде: «Видишь, я не пиздел зря, твой бойфренд реально с ебанцой». Игра заканчивается победой команды Кайла. Потому что весь этот спектакль разыгрывался в последние минуты игры, во время которых остальные игроки во всю забивали друг другу очки. Уже вечером, когда окончены все пары, Стэн зовёт Кайла после ужина к себе. За окном поднимается снежная буря, подвывая ветром. У Стэна на душе несколько неприятное ощущение и он спешит обсудить это с Брофловски: — Кайл, мне кажется, нам нужно обсудить то, что произошло на игре, — прямолинейно начинает он. — Наверное, я знаю, что ты хочешь мне сказать, — отвечает Кайл несколько печально. Понимание, что Брофловски, после того, как остыл, свой косяк прекрасно осознаёт, ножом врезается в мысли Стэна. Ему становится не по себе от того, что он предполагал, что Кайл о содеянном совсем не жалеет. — Кайл, — тянет он успокаивающе, укладывая голову на плечо Брофловски и переплетая пальцы своей руки с чужими зеленоватыми фалангами, — это всё твои альфа-инстинкты, да? — Блять, да. Прости, мне очень тяжело себя сдерживать. Ты бы знал, что я чувствовал, когда я увидел того остроухого. Когда узнал, что это сделал он, — воспоминания словно возвращают Кайла в тот момент и он снова загорается. — И всё же, ты сдержался. Ты даже не ударил его, хотя мог разбить ему лицо, — Стэн отвечает нарочито тихим, спокойным голосом, надеясь утихомирить пыл Брофловски. Срабатывает. Кайл обречённо вздыхает, подносит чужую ладонь к губам и мягко целует. — Я правда стараюсь. Просто в такие моменты, понимаешь, мне тяжело мыслить здраво. Я будто заложник своего тела. Заложник своих генов, заложник этого ебаного омегаверса, как остальные, нормальные существа его прозвали. — Кайл, любовь моя, ты тоже нормальный, — тянет Стэн грустно, заботливо приглаживая Брофловски по щеке, — и ты сильнее своих инстинктов. Знаешь о рыбе фугу? — Что? — Брофловски хмурится, не понимая, к чему это упоминание. — Нет, не знаю. — Это пиздецки ядовитая рыба, — Марш посмеивается. У него появляется странное чувство, будто он рассказывает что-то весёлое ребёнку, пытаясь отвлечь его от грусти. Или будто он старец, рассказывающий запутавшемуся путнику невероятно мудрую притчу. — Стрёмная такая, умеет надуваться в шар. На вашей планете есть подобные существа? — Кайл в ответ мотает головой, а на лице его появляется улыбка. — Ща я тебе покажу. Стэн показывает на смартфоне рыбу фугу, на что Брофловски хмурится в замешательстве, а затем и вовсе посмеивается. — Реально стрёмная. И к чему ты мне её показываешь? — Короче, она просто жуть какая ядовитая. Люди веками пытались найти способ приготовить её так, чтобы её плоть их не отравляла. — Погоди, а нахрена они её вообще пытались приготовить её так, чтобы можно было есть? У них что, съедобной рыбы в морях не водилось? Или им было нечем заняться? — озадаченно спрашивает Кайл, не понимая логики. — Водилась. И дел было много всегда, — невозмутимо отвечает Стэн, — но рыба фугу не только пиздецки ядовитая, но и пиздецки вкусная. Люди до сих пор умирают от неправильно приготовленной фугу, но многие всё равно продолжают её есть. Я в этом вижу какой-то вызов, своеобразный акт… подчинения природы. — Кажется, я понял, что ты мне пытаешься сказать, — Кайл щурит глаза. — Да? И что же? — весело спрашивает Марш. — Я должен найти способ правильно готовить свои инстинкты. То есть, — он запинается, формулируя мысль, — я должен их обуздать, как человечество обуздало рыбу фугу? — Ну, примерно. Я к тому, что всегда есть обходной путь. Можно съесть рыбу фугу, не отравившись. Можно жить на планете землян, контролируя свои альфа-инстинкты. Можно поставить свой разум прежде своего животного естества. — Да ты философ, — заключает Кайл с улыбкой. — Пошёл ты, я тебе тут серьёзную мысль, а ты, — слегка обиженно отвечает Стэн. — Серьёзная. Правда. Мне понравилась твоя сказка про рыбу фугу. Да и я, кстати, уже сделал вызов природе, влюбившись в тебя. Я правда постараюсь… быть чуть менее альфой, — улыбается он и совсем по-альфачьи затягивает Стэна в поцелуй. Марш обнимает Кайла, притягивает за шею ближе. И понимает, что пока не время для одной из его идей. Но первые шаги сделаны. Кроме того случая, до драк пока, слава науке, не доходило, наверное, потому что достойного оппонента ещё не нашлось. Но Стэн был уверен — его альфа победил бы любого, кто бы позарился на Марша. И эта ревностная, жгучая любовь немного пугала временами, но, в целом, Стэну было приятно осознавать, как сильно влюблён в него Кайл. Заботился, немного по-родительски, даже. Иногда, вместо того, чтобы тупо дать списать, помогал разобраться с общим предметом сам. Но это тоже был скорее плюс, нежели минус. Из минусов, наверное, самый главный заключался в том, что Кайл был постоянным активом. Даже не просто активом, а супер активом. Даже, наверное, супер лучшим активом. И всё же, Стэн не был омегой, который был бы от этого в полнейшем восторге. Да, Марш хорошо изучил биологические и психологические особенности хеверианцев, поэтому он знал об этом наверняка. Так вот, любая омега бы радостно отдавалась каждый раз, когда Кайл нежно, иногда немного грубовато, но всегда невероятно настойчиво, прижимал его к любой подходящей поверхности. Анальным сексом они занимались не так часто, но даже во всех других видах сексуальной близости, Кайл оставался доминантом. Минет, взаимная дрочка, даже просто частые зажимания по углам, скорее романтические, нежели эротические — везде Брофловски ведёт. Всегда он задаёт темп, всегда указывает, что делать, всегда подчиняет себе Стэна. Маршу нравилось, в общем и целом. Но… он начал всерьёз задумываться о том, чтобы предложить Кайлу смену ролей в постели. Конечно, Брофловски трахал его на круглые сто баллов. Но, опять же, Стэн не был омегой. Стэн был обычным парнем, к тому же, молодым. И он хотел новых ощущений. Хотел как-то… вылезти из-под тяжёлого одеяла чужой властности. Он был не против быть ведомым, даже более — ему нравилось им быть. Но не на все сто процентов. Хотелось отхапать себе хотя бы жалкую десяточку, её Маршу будет более, чем достаточно. Вернее, больше он и не хочет. И один из пунктов, который состоит в этой десяточке — иногда быть активом. И если просто в отношениях Кайл, скорее всего, уступит Стэну кусочек главенства, то что касается постели, Марш был не уверен. Надо было как-то аккуратно преподнести тому это желание. Но, совершенно не представляя, как тот воспримет такую идею, Стэн с этим не спешил. Он ждал для этого предложения более подходящего момента. И, на удачу, тот себя ждать не заставляет. — Слушай, а ты не хочешь сделать гнездо? — вкрадчиво спрашивает Кайл во время очередного общего вечера, что они проводят вместе. — Что? Типа, из всяких веточек и столетнего пластика? — шутливо отвечает Марш, на что Брофловски смотрит немного погрустневшим взглядом. — Нет, ну, гнездо. Как, ну… омеги делают, — немного стушевавшись, объясняет Кайл. Стэн думает про себя — не всё ещё он вычитал про этот Кайлов омегаверс. — А… — растерянно отвечает он, — напомни, что это? — Это когда омега собирает свои вещи и вещи своего альфы в одном месте и иногда проводит в этом гнезде, ну, течки. Или начало беременности. И в принципе омеги его иногда делают, когда испытывают к альфе сильную привязанность. Или яркие эмоции, не важно, радостные или грустные, — объясняет он, немного смущаясь. — Кайл, мы же всего месяц назад говорили о том, что своё альфачье… — начинает было Стэн, но его перебивают. — Да, я знаю. Знаю. Но я же делаю успехи, правда? Я перестал смотреть на других людей так, будто они все тебя хотят, я спокойно отношусь к тому, что ты иногда хочешь побыть один. Я даже не подрался ни с кем, хотя поводы были, ты сам помнишь. Я даже перестал ставить на тебе метку, знаешь ли. Не знаю, зачем я вообще это делал раньше, всё равно её никто, кроме меня… — Ставить что? — хмурится Стэн, снова слыша слово, которое он до этого каким-то чудом упустил, изучая особенности альф. — Да, уже не важно. Просто знай, что я отказался от одной из самых важных альфачьих привычек. — Ага… — растерянно отвечает Марш, — и тебе, значится, полагается награда за это? — Я правда очень хотел бы этого. На несколько дней. Пожить с тобой в твоей комнате. В гнезде. — Я не совсем понимаю, в чём смысл. Типа, у меня же даже нет этого… омежьего запаха, феромонов там, чтобы они будоражили твоё сознание. — Да просто… мне хочется. Гнездо важно как символ, понимаешь? — смущённо объясняет Кайл. По его виду можно сделать вывод, что то, о чём он говорит, действительно очень важно и даже интимно для него. Стэн глубоко вздыхает, зарывается в волосы. — Ладно. Сделаю я гнездо. И из чего? Из одежды, наверное? — Ну, в основном, — радостно объясняет Кайл, — лучше использовать что-то мягкое. И то, что пахнет тобой и мной. — Значит, куча из моих и твоих шмоток. Гнездо, — с сарказмом заключает он. Сегодня же у себя в комнате он скидывает почти все свои немногочисленные вещи на кровать. В дело идут, в основном, толстовки и футболки, пара спортивных штанов и шарф. Выглядит… совсем странно, на его взгляд. Будто он просто намеренно навёл в комнате беспорядок. Он устало вздыхает и направляется в комнату Кайла. Тот выглядит заинтригованно. Марш тут же по-хозяйски открывает его шкаф, пробуя вещи на ощупь и скидывая на кровать те, что кажутся ему наиболее мягкими. Опять же, в основном толстовки и футболки. Пара свитеров. — Ту, что на тебе. Её тоже, — он обращается к Кайлу. Тот снимает с себя яркую оранжевую толстовку, бросая её в кучу, — и вот это тоже, — Стэн указывает пальцем на мягкую игрушку касатки, что лежала на одной из высоких полок. Где только надыбал? — Тебе помочь донести? — спрашивает Кайл. — Справлюсь. Помоги только на руки положить, — он протягивает вперёд руки и Брофловски тут же взваливает на них кучу одежды, с которой Марш возвращается в свою комнату, игнорируя непонимающий взгляд одного из студентов, который ошивается по коридорам жилого корпуса. Он раскладывает вещи на своей кровати, игрушку касатки бросая к подушкам. Выглядит… всё ещё странно. Но, наверное, так и должно быть. Он пишет Кайлу сообщение и спустя несколько минут он оказывается на пороге. Лицо его тут же становится безумно счастливым, блаженным каким-то, даже, он сразу ложится на кровать, затягивая в свои объятия Стэна. Ласково, безумно нежно, так, что аж дрожь пробегается по затылку. И теперь, наверное, общая картина становится целостной. — Я всё правильно сделал? — спрашивает Марш, зарываясь ласковыми движениями в беснующиеся раскидистые кудри. — Да, ты всё сделал отлично, — отвечает Кайл, трепетно прижимаясь к чужой шее и водя по ней носом. Было в его движениях что-то другое. Может, Стэну просто казалось. Никакого давления, никакого напора, только нежность, всеобъемлющая и трепетная. А ещё аккуратность, будто Марш был весь стеклянный или хрустальный и мог рассыпаться на осколки от одного небрежного движения. — Тебя это так… разнежило, — делится своим наблюдением Стэн, как чувствует, что чужая рука тянется ему под футболку, невесомо оглаживая. — Я давно мечтал об этом, — признаётся он дрогнувшим голосом, отчего Марш совсем теряется. И он даёт волю своим желаниям, которые сдерживал до этого. Он мягко подталкивает Кайла лечь на спину и садится на него верхом. Упирает прямые руки по обе стороны от его лица, смотрит. Безмятежный такой, влюблённый до безумия, нежный. Яркие кудри раскиданы по чуть более яркой толстовке. Стэн, жадно впитывая чужую податливость, сгибает руки и припадает в любовном поцелуе. Медленном, тягучем, как мёд. В котором Марш ведёт. И от чего по его телу словно электрический ток пробегает. Но Кайл тут же спускает его с небес на землю, в одно мгновение перехватывая инициативу. Словно какой-то тумблер в голове щёлкает. И вот, он снова сверху, а Марш под ним. Стэн вздыхает и отводит лицо в сторону, когда Брофловски склоняется для продолжения поцелуя. Уткнувшись в щёку, он обиженно отстраняется. — Стэн, что-то не так? — обеспокоенно произносит он. — Я тоже кое о чём мечтал, — давя внутри недовольство, спокойно отвечает Стэн. — И о чём же? — с интересом спрашивает Кайл, такой доверчивый и наивный сейчас. Маршу даже как-то неудобно бросать в него таким предложением, но он собирается с силами. Обхватывает ладонями лицо хеверианца, мягко гладит то большим пальцем. И произносит с придыханием: — Я хочу побыть сверху. — Ты имеешь в виду, верхом? — немного растерянно спрашивает Брофловски. — Нет. Хочу побыть активом. Кайл смотрит в полном смятении. Он не выглядит расстроенным, скорее озадаченным. Так, будто никогда в жизни и не мог предположить, что услышит от своего партнёра такие слова. Он прочищает горло и отлипает от Стэна, садится и упирается спиной в стену, чтобы посмотреть на Марша уже более обречённо. Тот чувствует себя невероятно глупо и виновато. За то, что отбил у Кайла весь настрой по поводу этого… гнезда. Но, наверное, не был бы Брофловски так разнежен, реакция была бы другой, более грубой. По крайней мере, так думал Марш. — Стэн, я… — начинает было он, но Марш его перебивает, поднимаясь следом и садясь рядом. — Я не настаиваю. Не обязательно сейчас, — он пытается оправдаться, — блять, глупо было предполагать, что ты согласишься. Типа, ты же… — он чувствует себя немного глупо. — Я альфа, — заканчивает Кайл так, будто это какое-то клеймо, — я альфа… — повторяет он ещё более удручённо, прикрывая глаза. — В первую очередь, ты Кайл Брофловски, — решительно произносит Стэн, — а ещё ты живешь на планете людей, которые приручили рыбу фугу. Кайл замученно улыбается, переводя взгляд на Стэна. В глазах его появляется сомнение. — Наверное, ты не ожидал от меня такого услышать сразу после того, как я сделаю омежье гнездо. Прости, что сбил тебе весь романтический настрой. Ты выглядел таким довольным. Наверное, какой-нибудь омега тебе бы никогда такого не сказал. Кайл горько усмехается. — Омега… — он тянет на губах, — сладкое слово, да? Так и хочется всего его облизать. — Не знаю, обычное, — фыркает Стэн в приступе какой-то ревности, — мне правда жаль, что я не могу дать тебе всего, что ты от меня хочешь. Я не омега. Я обычный парень. Без вторичного пола. Самый обычный Homo Sapiens. — Да, я знаю. И я всё равно выбрал тебя, — он ласково гладит Марша по щеке. — Просто, я не знаю, неужели тебя возбуждает… безоговорочное подчинение со стороны пассива? Типа, чувак, это же странно, наверное. Никакой интриги, что ли. Никакой борьбы за доминирование. Как-то блекло. Меня просто возбуждает, ну, осознанное подчинение. Типа, даже люди… Есть женщины, которые пусть и физически пассивы, по натуре своей, ну, доминируют. У меня такая девушка была. Давно. Это же гораздо интереснее и горячее, чем полное подчинение с одной стороны и доминирование с другой. — Ты рассуждаешь, как альфа, который предпочитает альф, — усмехается Кайл. — Что? Такие тоже бывают? — переспрашивает он в удивлении. — Да. А ещё омеги, предпочитающие омег. Но таких очень мало. Меньше, чем геев и лесбиянок среди людей. — Я и не знал, — он выдыхает удивлённо, а потом словно чувствует прилив воодушевления, — значит, можно всё-таки пойти наперекор инстинктам? Можно отставить то, что дала тебе природа, и просто пойти по другой дороге? Любить того, кого любишь, а не того, кого тебе выбирают гормоны. — Не думаю, что это именно выбор. Это что-то между биологией и психологией. Как будто бы, например, омега рождается с изначальной предрасположенностью к тому, чтобы любить других омег. А вот раскроет он эту предрасположенность в себе или нет — это уже зависит от него самого. Не знаю, я сам так считаю, но, на самом деле, эта особенность очень плохо изучена. Так что, возможно, я не прав и заблуждаюсь. — Кайл, а что насчёт тебя? — Я? Я не знаю. Я просто… чувак, я вообще сбежал с той планеты. Я пью подавители, чтобы контролировать гон. Я в отношениях не с омегой, даже не с гаммой, а с бетой. Я вообще отрицаю омегаверс и чувствуя себя заложником своего тела. — Так докажи, что ты не заложник. Докажи, что ты можешь поставить чувства выше своего первобытного начала. Ты Кайл Брофловски, нежный и заботливый парень, немного доминантный, конечно, но любящий. Докажи мне, что Кайл — не просто альфа. — Бля, Стэн, никогда ещё тебя таким не видел. Так странно. Ты такой, ну… напористый, — делится своими впечатлениями Кайл. — Просто я, блять, пиздец хочу тебя, — загнанно признаётся Стэн, присасываясь к чужой шее мелкими поцелуями, — ты всё ещё можешь оставаться главным. Приказывать там, доминировать. Просто позволь мне быть сверху. Хотя бы иногда, — он понимает, что один этот разговор начинает его возбуждать. Он чувствует, как двигается чужой кадык под его языком. — Стэн, блять, это слишком… непривычно для меня. — Ты же знаешь, я не сделаю тебе больно. Что угодно сделаю, ты только скажи. Только дай мне… ощутить, какой ты внутри, — горячо шепчет он, опускаясь ладонью на чужой пах, а следом и ниже. С губ Брофловски срывается слегка испуганный вздох. Он будто загнанный зверь. — Не то чтобы я не хотел, чтобы ты получил того, чего ты хочешь. Да и я бы не позволил сделать это, наверное, никому, кроме тебя, — Кайл, сохраняя самообладание, не шевелится пока, позволяя Маршу вытворять со своим телом невесть что, — просто я… чел, есть ещё кое-что. — Что такое? — спрашивает Стэн, отрываясь от чужой шеи и смотря прямо в испуганные, полные переживания глаза Кайла. Те светятся малахитом. Марш поверить не мог, что ему почти удалось убедить своего альфу на это. — Я… чел, слушай, я же, ну… твой защитник, твоя опора, твоя каменная стена… и я снизу… — было видно, что Кайл эти слова с себя с трудом вытягивал. — Кайл, любовь моя зелёная, если я тебя трахну, ты всё ещё останешься моим защитником и моей каменной стеной. Ты останешься моим альфой, а я буду любить тебя только сильнее. Смена ролей не изменит наших отношений. Ты всё ещё останешься в них главным. Это нисколько не изменит тебя и твоего авторитета в моих глазах. Ты веришь мне? — спрашивает он, полный решимости. — Да?.. — тянет он настолько неуверенно, что твёрдость Стэна даёт осечку. Динамика спадает, что-то рвётся изнутри. Он тушуется. — Кайл, если ты не уверен, то не стóит, наверное, — Марш, так и не дойдя до явного согласия, сдаёт назад. — Стóит… потому что у тебя уже стои́т, — Кайл опускает свою руку на пах Стэна. Свою широкую, зелёную ладонь. Которая больше ладони Стэна раза в полтора. Сам он больше Стэна раза в полтора. А сильнее, пожалуй, и во все три. И доминантнее раз в десять. И, вообще, он альфа с другой планеты. И он соглашается на то, чтобы отдаться Маршу. — Какой же я альфа, если не окружаю своего партнёра заботой и не даю ему то, что он так хочет, — он улыбается, смиряясь. — Так ты… согласен?.. — неверяще спрашивает Стэн, пребывая в каком-то невероятном окрылении. — Да, Стэн. Я согласен. Я готов. Морально. Но не физически, — добавляет он и устремляется в ванную. Марш, оставаясь сидеть на своей кровати, в куче вещей, или, вернее, в гнезде, чувствует себя в полнейшем шоке. Будто бы их отношения перешли на какой-то новый уровень. Будто он сейчас трахнет… альфу с другой планеты. Он всё ещё будто бы не верил в это. И за все двадцать минут, что Кайл проводит в ванной комнате, настрой Стэна нисколько не улетучивается, только возбуждение немного спадает, но не до конца. И он прожигает взглядом желания Кайла, который выходит из-за двери, в одной футболке и трусах. Неловкий немного, смущённый. Он возвращается к Стэну на кровать. — Ты не передумал? — спрашивает Стэн, пододвигаясь ближе. Кайл в ответ только мотает головой. И Марш начинает прелюдию: вжимается мягким поцелуем, пока не давя требовательностью или инициативностью, а скорее пытаясь успокоить Кайла и немного его расслабить. Трогает крепкие плечи, плотную плоскую грудь, изучает пальцами кубики пресса. Тело Кайла не было сухим, оно всегда казалось Стэну прекрасным. Такое большое, ладное, широкое, но не перекаченное. Такое, что его хотелось трогать везде, где только можно. Пока, в принципе, ничего такого уж необычного, что бы он не делал раньше. Гладит бока, жмётся поцелуем активнее, пролезая в чужой рот языком. За исключением того, что Кайл сидит бревном, совсем не трогая чужое тело руками. — Кайл, ну… не знаю, обними меня, хотя бы, — немного неловко просит он, чувствуя себя тупо. Кайл, в отличии от него, приказы раздаёт с куда большей уверенностью. И, всё же, Брофловски поддаётся: укладывает руки на чужую спину, принимаясь мягко поглаживать. Былой его уверенности словно и не было никогда. Стэн снова хочет отступить. — Кайл, если ты прям реально не хочешь, то это правда не обязательно, просто моя глупая идея. Я же тебя не заставляю, если для тебя это реально настолько противоестественно… — тараторит он виновато, оправдываясь. Но договорить не успевает: — В рот я ебал свою естественность, — категорично перебивает его Кайл, поднимая руки до чужой шеи и обвивая её своими руками. Так, как обычно обвивает Стэн шею Кайла. Короткий взгляд малахитовых глаз, который, наперекор фразе и желанию хеверианца, до одури альфачий. Упрямый, решительный, настойчивый. После этого взгляда он притягивает Марша к себе, вовлекая в новый поцелуй, куда более чувственный и искренний, намного более вовлечённый. И более инициативный со стороны Брофловски, чем раньше. Стэн не сдерживает улыбки, но продолжает целоваться со своим парнем, мягко и бережно, словно боясь спугнуть случайной грубостью или чрезмерным напором. Марш на пробу тянет руку к чужому члену и с облегчением понимает, что у Кайла тоже стоит. — Видишь, всё не так плохо. Тебе же нравится, — делится он замечанием. — Потому что это ты, — отвечает Кайл так, будто этот ответ до тупого очевидный, — ладно, давай ближе к делу, — тон его сменяется на упрямый и решительный. Он снимает с себя футболку и сразу после этого действия валится на спину, притягивая Стэна за шею к себе. И, боже, призывно разводит ноги в стороны, чтобы Марш устроился между них. — Блять, — эмоционально выдыхает он, пододвигаясь ближе. Он мягко, будто изучающе, гладит чужие бёдра, мышцы под ними, чувствует небольшую прослойку жира, которая нисколько не мешала рельефности мышц. Чужие ноги такие большие в его ладонях, контрастно большие, но этот контраст его только возбуждает сильнее. — Зелёный, ты ахуенный, ты же знаешь? — он не сдерживает глупого комплимента, смотря прямо в чужие глаза. — Ага, — как-то неуверенно лепечет он. Смена позы снова возвратила неуверенность. Но на этот раз Стэн пробует переубедить того не словами, а действиями. Он ласково улыбается, а после проталкивает между чужих ног колено, притираясь. Чужие руки он заводит вверх, чтобы обхватить, как иногда делал Кайл. Выходит смешно — он даже не достаёт до запястий, удерживая чужие руки на предплечьях. Веселит и вводит в диссонанс ещё и то, что этот жест абсолютно бессмыслен физически, ведь Кайл намного сильнее и если захочет, то он вырвется, даже не прилагая усилий. Но он не вырывается. Смотрит только, как-то совсем загнанно и уязвимо. — Думаешь, странно? — спрашивает Стэн, вглядываясь в чужие глаза. — Думаю, что я всем этим ломаю себя изнутри, — отчаянно отвечает Брофловски, нервно сглатывая. — Чувак, — обеспокоенно тянет, отпуская чужие руки из захвата. Такое признание сильно действует на желание. И он готов уже было отстраниться, но Кайл снова обвивает свои руки вокруг чужой шеи, так ещё и ноги сводит, заключая Марша в ловушку своим телом. Тот несколько удивляется, но не сопротивляется. Ещё бы он сопротивлялся — смысла всё равно нет. — Я не позволю тебе передумать, — чуть ли не сквозь зубы цедит он и это, как бы странно не звучало, Марша заводит. Он вдруг понимает, что в Кайле в принципе его заводило даже не то, что он был сильным активом. А то, что он был властным и склонным к доминированию. Не важно, в какой роли. Брофловски решал за Стэна. Всегда. Даже будучи под ним. И это проникало в подкорку сознания, будоражило и отбивало всякое желание сопротивляться и оступать. Он трескается и вжимается в чужие губы, целуя их с куда более ощутимым желанием, чем раньше. От чужого тела пыщет жаром. Не то от волнения, не то от возбуждения. Но Марш больше отступать не будет. Он, жадно целуя Кайла, уводит губы к щекам, а затем и к шее, выцеловывая ту мягко, но настойчиво. Кайл под ним отзывается как-то неуклюже. Гладит волосы, ёрзает бёдрами, притираясь членом к чужому колену. Шарит по чужой спине, обводит крылышки лопаток. Стягивает со Стэна футболку, бросая её на кровать. Но, в целом, они как лежали на куче вещей, так и лежат. Кайл, такой высокий и сильный, и Стэн, тоже не полторашка, но обычный парень, ощутимо более низкий и слабый, прижимающий первого к этой куче. — Снимай, давай, — велит он, приподнимая таз, чтобы Стэн снял с него боксёры. Тот охотно подчиняется, а затем, оставляя на чужих губах нежный поцелуй, снова двигается губами вниз. По шее, по ключицам, по сильной груди и животу. Кайл в ответ зарывается в угольные волосы, мягко их гладит, поощряя Марша за его действия. Когда Стэн опускается до члена, то с удовольствием его рассматривает. Вставший, в полной боевой готовности. Видимо, любовь к Стэну была всё-таки больше, чем дикие инстинкты. Настолько больше, что даже сохранила возбуждение, которое, Стэн уверен, из-за всей ситуации было под большим вопросом. Он проходится по всей длине члена языком, слизывая с головки предъякулят. Ловит взгляд Кайла: заинтригованный и взволнованный. — Блять, Стэн, не медли, давай же, — нетерпеливо произносит он, — а то я завалю тебя сам сейчас, — добавляет он для свирепости, а сам неловко дёргает ногами. Марш глупо улыбается и разводит чужие бёдра, сжимая их. Широкие такие, объёмные. Собственные руки кажутся какими-то чуть ли не детскими. Хотя, опять же, это не Стэн был полторашкой, а Кайл был высоким и широким переростком. Марш укладывает руки на ягодицы, разводит их в сторону и проводит между них языком, на что тут же слышит сверху вздох. Не то испуганный, не то преисполненный неожиданным удовольствием. — Продолжай, — твёрдо просит он, на что Стэн не может отказать. Он снова утопает меж округлых зеленоватых ягодиц и ласкает тугое кольцо мышц языком, повторяя примерно всё то же, что делал с ним самим Кайл. — Подрочи мне. Не игнорируй член, — велит он, на что Марш тут же укладывает одну руку на возбуждённый орган, подрачивая его. Стэн прекрасно помнит: один против двух-трёх. Поэтому он спускает с себя штаны, принимаясь ласкать и себя. Кайл роняет обескураженные вздохи, тело его подрагивает. Марш и без слов понимает: скорее всего, тот сейчас испытывает желание обернуть всю ситуацию, ему некуда деть руки, тело требует другого, альфачье естество требует другого. Но, так или иначе, Кайл не принимает никаких попыток поддаться своему первобытному началу, только укладывает ноги на чужую спину, легко надавливая и будто притягивая к себе. Марш охотно двигается ближе: дрочить себе, Кайлу, и одновременно ещё и вылизывать его — не самая простая задача. Но, когда он кончит, можно будет на несколько минут уделить всё своё внимание Кайлу. Всё равно из-за чудесных феромонов того у Стэна снова встанет совсем скоро и он сможет исполнить своё желание, которое хранил внутри себя несколько месяцев. Представляя, как он будет трахать Кайла, а тот будет сжимать его своими сильными длинными ногами за спину и приказывать быть быстрее, он кончает, изливаясь в свою ладонь. — Мне кажется, сегодня будет два против одного, — признаётся Кайл, на что Стэн отстраняется от чужой задницы. — Настолько нравится? — спрашивает он с некоторым неверием. — Не думал, что это настолько приятно. У меня никогда такого опыта не было, — снова напоминает Кайл, немного приподнимаясь на локтях. Выглядит он каким-то разморенным, расслабленным. Кажется, желание нагнуть Стэна уже не такое яркое, как раньше. Видно по глазам. — Ты же сам постоянно лижешь мне. И я тебе говорил, что мне нравится. Так почему же не думал, что самому может понравиться? — немного неловко спрашивает Марш, приподнимаясь и приближаясь к чужому лицу. Вместо того, чтобы ласкать чужой анус языком, он теперь оглаживает его по кругу пальцем, иногда давя, как бы едва проникая. Но без смазки он на это пока не решается. — Даже не знаю. Я просто всегда думал о своём члене, в основном. Как бы его куда-нибудь засунуть. И ни о чём другом, — смущенно признаётся он, ёрзая и то сводя, то разводя бёдра от чужих движений. — Сейчас тоже думаешь об этом? — спрашивает Стэн, прижимаясь к чужой щеке поцелуем. Пальцами он продолжает ласкать смазанный слюной вход. — Сейчас я без понятия, о чём я думаю, — отвечает он, не продолжая не то подставляться, не то уворачиваться от чужих пальцев. Он тянет руку к тумбочке и достаёт из неё смазку, вручая её своему парню. — Ты знаешь, что делать. Стэн легко посмеивается. Конечно, знает. Кайл столько раз уже делал это с ним, поэтому сейчас задача о малом — просто отзеркалить действия. Он щедро выдавливает на свои пальцы смазки, бросая её рядом, на свою тёмно-коричневую толстовку. И, не отрывая взгляд от Кайла, вводит в него один палец. Тот глубоко вздыхает, выглядит безумно напряжённым, уязвимым, беспомощным. — Ну как ощущения? — спрашивает Марш заботливо. — Нормально. Думал, будет хуже, — он ведёт плечами, а потом тянется к чужому лицу, обхватывает под челюсть, играется с одной из серёжек указательным пальцем. Пытаясь отвлечься, что ли, или успокоиться. Или просто хочет смотреть Стэну прямо в глаза, пока тот добавляет ещё один палец. Кайл сдержанно шипит, но ничего не говорит, продолжает только смотреть на Марша и кивает ему, позволяя продолжать. И он неспешно двигается, скользя внутри, провоцируя сдержанные вздохи из уст Кайла. Сдержанные. Ровно до тех пор, когда Марш не задевает бугорок внутри. Брофловски удивлённо раскрывает глаза, почти вскрикивает, а затем глотает воздух, обескураженно смотря на Стэна. — Блять-блять-блять-блять, — тараторит альфа, прикусывая губу. В глазах его будто что-то бесповоротно меняется, — ещё раз так сделай, — он не даёт Маршу времени на ответ, только снова указывает, что тому делать. Стэн не отвечает, впитывает жадно реакцию Кайла, когда снова поглаживает простату. Всё-таки, не важно, какой был его вторичный пол. В первую очередь, он был мужчиной. А любому мужчине понравится такая стимуляция. Брофловски тяжело вздыхает, отводит взгляд, снова возвращает его на Стэна. Тот спросить ничего не решался, но по Кайлу и без этого было видно, что внутри него перемешиваются противоречия, мысли, какие-то безумные для него осознания. Всё это вертится в воронке, в глубине которой — чистое, постыдное, наверное, его альфачьей натуре, удовольствие. Марш не выдерживает такого взгляда и подаётся вперёд, бережно целуя Кайла. Он чувствовал на себе груз какой-то невероятной ответственности за то, что он сейчас делает. Он безумно боялся сделать что-то не так, отпугнуть, отбить желание, задеть. Он прекрасно понимал, что то, чем они сейчас занимаются — для Кайла очень тяжело. И он не давал ему ни одного повода для того, чтобы Кайл усомнился в том, что Стэну можно доверять. Брофловски тяжело дышит в поцелуй, двигается всем телом, будто пытаясь понять, что чувствует. Стэн не давит, не добавляет для растяжки третий палец, а только ждёт, когда Кайл сам скажет. Тот ждать не заставляет. — Давай ещё один, — загнанно произносит он, одной рукой обвивая чужую шею, не отстраняя чужие губы от себя ни на секунду, а вторую опуская на свой член, лаская его. Марш согласно мычит и добавляет третий палец, скользя внутри. Сопротивление мышц всё ещё чувствуется, но с каждым движением постепенно сходит на нет. Кайл становится всё податливее. Вздыхает всё более несдержанно. У Марша снова встаёт и он упирается своим членом в чужие бёдра. Он слегка разводит пальцы внутри чужого тела, сильнее растягивая. — Стэн, малыш, — Кайл отстраняется, снова смотрит на Стэна. Взгляд тонет в исступлении, — давай, я готов, — произносит он снова со странной смесью уязвимости и какого-то упрямства. — Ладно. Ты же знаешь, что я остановлюсь, ты только скажи, — бережно произносит он, вынимая пальцы и приставляя к растянутому входу головку. — Я сам тебя остановлю, если что-то пойдёт не так, — с долей какой-то дерзости отвечает Кайл, а про себя Стэн подмечает, что лицо того тону совсем не соответствует. — Как скажешь, — он послушно соглашается и начинает медленно вводить свой член внутрь. Брофловски в ответ весь зажимается, дышит тяжело, но ничего не говорит. Снова заключает Марша в клетку из своих широких длинных ног, скрещивая их у него за спиной. Стэн не смеет сопротивляться, наоборот, это настойчивое молчаливое требование срывает ему крышу. Осознание того, что он внутри, внутри Кайла, сводит с ума. Он немного приподнимается, чтобы ухватиться за чужие бёдра и медленно погрузиться до конца. — Бля, как же ахуенно, — эмоционально выдыхает он, крепче сжимая чужие ноги, ощущая вокруг своего члена тесноту гладких горячих стенок, — как ты? — добавляет он. — Нормально, — отзывается он задушенно, не переставая подрачивать свой член. Стэн облизывает губы, вздыхает удовлетворённо, ощущая жар чужого тела изнутри. И, чтобы не быть эгоистом, он укладывает одну из своих рук на чужой член, водя по нему вверх-вниз и начиная медленно, будто на пробу, двигаться. Альфа отвечает ему плохосдерживаемыми стонами, которые явно давали знать о том, что происходящее ему приносит куда больше удовольствия, нежели дискомфорта. Марш продолжает медленные толчки, дрочит чужой большой и твёрдый член, иногда отлипает от него, водит руками по телу хеверианца, крупному, дрожащему, отзывающемуся на ласки. Всё в миллиарды раз лучше, чем он представлял в своих самых смелых фантазиях. Он чувствует себя полностью поглощённым в жгучий жар. Осознание того, что это происходит на самом деле, не в его фантазии, вводило его в какое-то безумное состояние. — Стэн, быстрее, — просит он, на что Марш тут же ускоряется, наращивая темп. Звонкие шлепки наполняют комнату вместе со стонами обоих гуманоидов, — блять, Стэн, руками на члене быстрее, — недовольно уточняет Кайл, после чего в один рывок наклоняет Стэна к себе, вовлекая в поцелуй. Маршу немного неудобно, но он продолжает ритмично вдалбливаться в чужое тело, настойчивее обхватывает рукой член альфы и активно двигается на нём в такт своим движениям, выбивая всем этим из Кайла мычащие, а иногда звонкие, в полный голос, стоны. Он весь подрагивает всем телом, будто бы в нескольких секундах от желанного оргазма, но он всё никак не не наступает. Стэн думает, что что-то идёт явно не так, но подступающий оргазм будто его сейчас тревожит больше и он просто продолжает делать то, что делает, пусть и неуклюже. — Блять! — громко ругается он, понимая, что Маршу так не особо удобно, и снова берёт дело в свои руки. Он разворачивает их обоих и укладывает Стэна под себя, насаживаясь на его член. — Ахуеть! — эмоционально, не просто удивлённо, а шокированно вскрикивает Стэн, наблюдая за действиями Кайла. Марш поверить не мог — Кайл его оседлал, блять. Его широкие бёдра красовались по бокам от такого небольшого на контрасте тела самого Марша. Даже будучи снизу, он сверху — так думает Стэн, привыкая к новому раскладу. Брофловски, двигаясь на члене уже самостоятельно, грубо обхватывает обе руки Стэна и укладывает их на своей болезненный стояк. Марш тут же начинает активно двигаться на нём, пока, наконец, не чувствует на своих руках первые капли спермы, заливающие его живот. Он ускоряет движения до какого-то бешеного темпа, выдавливая из чужого члена семя, не желая разочаровывать Кайла блеклым оргазмом. Брофловски закрывает глаза, избегает взгляда, полностью отдаваясь ощущениям, самозабвенно продолжая двигаться на Стэне, давя своим немалым весом и упираясь в грудь Марша руками. Кайл стонет так, как раньше никогда с Маршем не стонал. Тот не отстаёт от своего альфы и кончает внутрь него, тоже заходясь в стонах. Брофловски, вместо того, чтобы обессиленно упасть рядом, только припадает к Стэну, впиваясь жадным поцелуем. Тот податливо отвечает, притягивая Кайла к себе. И только вдоволь нацеловавшись, напоследок ещё и оставив на Марше несколько свежих засосов поверх старых, Кайл слезает со Стэна и падает рядом. — Ну что скажешь? — взволнованно спрашивает Стэн, отдышавшись. — Ты неуклюж, — критично отвечает Брофловски. — Да мне неудобно было, потому что ты в полтора раза больше меня, — тут же отзывается он немного обиженно. Кайл в ответ смеётся, закрывая глаза ладонью. — Да ладно. Я в ахуе, если честно, — искренне, немного устало выдыхает он. — От чего-то конкретного или от всего в целом? Я просто тоже в ахуе, но, если тебя это успокоит, мне всё безумно понравилось. Правда. Было потрясающе, — делится своими впечатлениями Марш и поворачивается на бок, чтобы посмотреть на Кайла, — ты был потрясающим, — уточняет он на всякий случай. — Я просто даже и не думал, что мне это может понравиться… с физической точки зрения, понимаешь? — Кайл выглядит очень озадаченным, под впечатлением от произошедшего. — Я, знаешь ли, тоже не омега. И даже не гамма, — он пародирует чужие слова, сказанные ранее, — но мне же нравится быть под тобой. — Да, я знаю. Прости. Тебе понравилось сверху, да? — он тоже поворачивается на бок и ласково смотрит на Стэна. — Да. Но снизу мне нравится тоже. Как ты смотришь на один против девяти? Один раз я сверху, девять ты. — И ты даже не будешь требовать чаще? Типа, пять на пять? Я не понимаю, — глуповато спрашивает Кайл. — Не буду. Один против девяти меня устраивает. — Я согласен. Но я всё равно не понимаю, — устало вздыхает он, усмехаясь. — Ты поймёшь. Я уверен, — ласково произносит Стэн, утыкаясь в чужое плечо. Он всё ещё встречается с альфой. Их отношения от этой смены ролей, в принципе, почти не изменились. Разве что, Стэн начал любить Кайла только больше. А Кайл... Кайл учится контролировать животное внутри себя. Весьма успешно, к слову.