Virtus amoris

Стилински, кажется, начал подвисать, опустив взгляд куда-то в район шеи Хейла, и всё ещё не ослабляя своей хватки. Питер уверен, что в этой хорошенькой головке сейчас роится как минимум тысяч пять мыслей и все, судя по выражению лица юноши не особо радужные. — Стайлз, — Питер сдвигает пальцы на подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть в глаза. — ты опять невероятно много думаешь, у тебя заходится сердце, хотя для этого нет абсолютно никаких причин. У меня после комы столько в этом городе дел и планов, и даже не сомневайся — ты в их списке на первом месте. — А на втором, — парень подозрительно прищурился, но всё же выпустил пиджак из рук, немного расслабившись. — твои волчьи делишки и убивание людей? И твоя кровожадная племянница составит тебе в этом компанию, да? У меня голова взрывается от последних событий, а дома так вообще полный пиздец, — как-то бесцветно дополнил он. Оборотень улыбается одним уголком губ, обнимает Стайлза за талию и притягивает к себе вплотную. — Никаких больше жутких убийств, обещаю, — Питер склоняется, оставляя невесомый поцелуй на щеке парня, спускаясь ниже к шее, и шепчет. — Я никого не убил просто так или из-за того, что мне это принесло какое-либо удовольствие и ты это знаешь. Мальчишка глубоко вздыхает и склоняет голову в бок, подставляясь под ласку. — Но Джексон... — Стайлз, — Хейл несдержанно рычит и сверкает радужкой, утыкаясь носом в висок парня. — мне казалось, что мы закрыли эту тему, не донимай меня, пожалуйста, лучше иди сюда и просто расслабься хотя бы на один вечер, — Питер подталкивает Стилински в сторону кровати, продолжая смотреть на него горящим взглядом. — Ладно-ладно, нетерпеливый ты волчара, прости и не рычи, поданимаю тебя в следующий раз, знаешь же, что просто так не отделаешься. — Знаю, — кивает Хейл. Стайлз пятится назад, но спустя несколько шагов натыкается на кровать и неуклюже приземляется на неё задницей. Ничего не остаётся, кроме как забраться на неё полностью, и оперевшись на локти, наблюдать, как Питер медленным шагом приближается, на ходу стаскивая с себя пиджак, и кидая его рядом со Стайлзом. Волк Питера в отличной форме, отличном расположении духа и просто тащится от запаха и вида распластавшегося на огромной кровати мальчишки, от этого радужка флуоресцирует с бо́льшей силой и в полумраке номера издаёт свечение. — Это просто пиздец... — выдохнул Стайлз, проникновенно заглядывая оборотню в глаза, и Питер не смог сдержать усмешку. — Слишком много материшься, мелкий, — весело проговорил мужчина, забравшись на кровать и нависнув над Стайлзом, тут же набросился на него агрессивным, колючим поцелуем. — Накажешь теперь? — Тяжело дыша в губы Питера, ерзая и пытаясь притереться к горячему телу уже вставшим членом, спрашивает Стайлз. — Неа, — Промурлыкал оборотень на ушко, прикусив мочку. — сегодня я собираюсь тебя любить, а еще долго и нежно трахать, малыш. Раздевайся, — Хейл отстраняется, усаживаясь на колени между раздвинутых ног Стайлза, и принимается медленно расстегивать на себе рубашку. Стайлз прикрывает глаза и откидывается на спину, готовый уже кончить только от этих слов и от вида раздевающегося Питера перед собой. Как обычно самым нелепым и невообразимым образом ему удается извернуться и стащить с себя джинсы, впрочем, чуть не зарядив Хейлу пяткой по лицу, благо тот успевает уклониться и поймать его ногу за лодыжку. Запах мальчишки окончательно меняется, приятно щекоча чуткий нюх оборотня, когда тот проводит дорожку из поцелуев от голени, подбираясь к внутренней стороне бедра. Питер старательно обводит языком каждую родинку, прикусывает тонкую тазобедренную косточку, оставляет невесомые поцелуи на животе, старательно обходя и не касаясь истекающий и требующий внимания член парня и Стайлз на это недовольно хнычет и мычит, пытается вскинуть бёдра, требуя большего, но Хейл не позволяет, крепко удерживая. — Тш, лежи смирно, не двигайся, — немного сердито проговаривает Питер, нежно прихватывая клыками кожу под рёбрами, и тянется к своему пиджаку, выуживая из кармана тюбик со смазкой. — Тебе легко говорить, волчара, ты меня сейчас замучаешь и я либо умру, либо обкончаюсь и потом умру. Стайлз ойкает, когда его шею легонько, почти щекотно прикусывают, как бы намекая, чтобы тот замолчал. — Не умрёшь, — усмехается Питер, водя носом по нежной вкусно пахнущей коже. — Соскучился по твоим сладким стонам, малыш, — шепчет мужчина, обводя средним пальцем тугую сжимающуюся дырочку и надавливая, медленно проникая внутрь. Стайлз абсолютно по блядски, по мнению Питера, приоткрывает рот, упирается ладонями в сильные плечи и еле слышно стонет в первый раз, вызывая довольное одобрительное урчание оборотня. Парень старается расслабиться, когда ощущает за своим ухом чужое загнанное дыхание, у Хейла не хватает терпения на долгую подготовку, он с силой сжимает бедро Стайлза, медленно толкаясь в тугое нутро, обхватывает ладонью мальчишеское горло и утробно рычит, проникая глубоко внутрь на всю длину. Юноша неожиданно всхлипнул, с силой вцепившись в волосы Питера на затылке. — Всё хорошо, Стайлз? — Хейл только сейчас осознал, что сделал, он обеспокоенно заглянул в глаза парня, переместив руку с бедра на живот. — Прости, я могу... — Нет! — вдруг протестует Стилински, вцепляется в руку мужчины, прогибаясь, льнет к горячему телу. — Не нужно, Питер, я хочу всё чувствовать в этот раз, всего тебя, ты можешь... Питер лишь кивает, обхватывает талию Стайлза и притягивает ближе к себе, заключая в медленный нежный поцелуй, жадно исследуя чужой рот, иногда отстраняясь, чтобы втянуть или прикусить каждую губу по очереди. Волк внутри успокаивается, чувствуя, расслабленность и доверие своего человека. Хейл медленно размеренно дышит, то ускоряя, то замедляя темп, считывая состояние своего любовника. Стайлз стонет в губы Питера при каждом толчке, царапает ногтями кожу на лопатках, сам льнет ближе, чувствуя приятную дрожь от заполняющего его члена, распространяющуюся по всему телу. — Блять, малыш, — Хейл разрывает поцелуй, зарывается пятерней в волосы на макушке парня, оттягивая назад, толкается яростно вперёд, сверкая радужкой, и отпуская свою животную сущность. — Питер, Питер, Питер, — как в бреду бормочет Стайлз, всматриваясь в подвергнутое трансформации лицо волка и подходя к пику своего удовольствия. Происходящее в номере походило на восхитительное безумие, полностью обратившийся в бета-форму оборотень и худой, стонущий, заходящийся в оргазменных судорогах под ним мальчишка. Хейл уже совсем не сдерживающий себя, подминает под себя обмякшего после оргазма Стайлза, совершая несколько резких и грубых толчков, замирает и кончает с животным рыком. * — Я напугал тебя...черт, — Питер притягивает к себе Стайлза, зарываясь носом в волосы на макушке, и успокаивающе поглаживая поясницу. — прости. Разморённый Стилински что-то мычит, ёрзает, прижимаясь к телу мужчины, а потом весело фыркает. — Я разве пахну страхом, волчара? Скорее я от неожиданности удивился, а потом еще сильнее возбудился. — Именно поэтому оборотни предпочитают спать с себе подобными, ты человек и я мог навредить тебе. — Ну не навредил же, — лениво тянет мальчишка, зевая, и приподнимается, упираясь в грудь Питера ладонями. — Я ничего не успел рассмотреть, занят был, знаешь. Покажешь ещё раз? У тебя уши как у эльфа были, кстати. — Как у волка, Стайлз, — устало проговаривает Хейл, укладываясь на спину, и прикрывая глаза. — покажу, если перестанешь возиться, дашь спокойно полежать минут пять, а потом отнести тебя в душ и отмыть. Стилински больше ничего не говорит, только подныривает под руку оборотня, прижимаясь к его боку. Лежать рядом с расслабленным Питером и не шевелиться для Стайлза кажется настоящей пыткой. Хочется подняться, поразглядывать красивое лицо, пощупать, погладить пальцами каждый изгиб тела, каждую мышцу, но нежелание ослушаться и потревожить куда сильнее, поэтому остается только зарыться лицом в изгиб шеи и вдыхать дурманящую смесь аромата парфюма и пота, чем он, в принципе, и занялся. Питера хватает минуты на три. — Ты что меня обнюхиваешь? — проурчал он и в следующий момент оказался сверху, подминая Стайлза под себя. — Ты постоянно это делаешь, а мне нельзя что ли? И я уже говорил тебе, что мне нравится, как ты пахнешь, — быстро протараторил парень на грани со стоном, потому что язык Питера вдруг оказался внутри его уха. — Хмм... Это всё потому что ты пахнешь как грёбаная конфета, — оборотень отстранился, довольно облизнувшись, и обхватив запястья Стайлза, потянул на себя. — А теперь идём в душ, мой маленький ангел. * Стайлз просыпается первый, он чувствует, что впервые за долгое время реально выспался, ещё бы было иначе. Одним разом Хейл вчера не ограничился, взяв его в душе, и потом ещё пол ночи мучая в постели, пока изнуренный Стайлз не начал кончать на сухую, плюс кровать была чертовски удобной, не то что в его комнате. Он завозился, обнаруживая, что завёрнут в одеяло в несколько слоёв, а вот мирно спящий рядом Питер не накрыт, ну конечно, наверняка он стащил его с волка во сне и сам себя запеленал, что теперь даже выбраться проблематично. Позволяя себе несколько минут полежать и тупо попялиться на умиротворенное и расслабленное лицо спящего Хейла, Стилински всё таки выпутывается из своего кокона и подползает к нему вплотную, приподнимаясь на одном локте. — Питер, — шепчет Стайлз. — Пииитер. — И тебе доброе утро, Солнышко, — хриплым ото сна голосом проговаривает мужчина, продолжая лежать на спине с закрытыми глазами. — Хоть сегодня и выходной, но мне нужно домой, потому что мой протрезвевший отец, если меня потеряет, то поднимет на уши весь участок, потом выследит меня по телефону, окружит и возьмет штурмом этот отель. — Всё настолько серьезно? — проморгавшись и сгребая в охапку мальчишку, шутливо интересуется Хейл. — Никаких утренних обнимашек и даже завтраком не дашь тебя накормить? Парень издаёт обречённый стон и утыкается лбом в питерову грудь, жмётся сильнее к горячему телу, плавясь от нежных поглаживаний по своей спине. Чёрт. Он бы так хотел остаться в этом номере минимум на неделю, не вылезая из ласкающих объятий своего любимого мужчины. — Поонял, — усмехается оборотень, зарываясь лицом в волосы на макушке Стайлза. — Собирайся, отвезу тебя к твоей колымаге, ты же ещё помнишь, что она осталась у ресторана? За колымагу Питер награждается весьма болезненным щипком под рёбра. — Шериф сказал, что должен тебя допросить на счёт пожара и вроде как просил узнать твой адрес, — зачем-то заводит тему Стайлз и спрыгивает с кровати, пытаясь отыскать элементы своей одежды. — Ну так скажи ему его, ты же знаешь где я живу, — легко отвечает Хейл, застегивая на руке наручные часы, и принимаясь натягивать на себя штаны. Стайлз оборачивается и удивленно смотрит на Питера. — Что? Если твоему старику я нужен, пусть присылает повестку и я явлюсь. — Ты же помнишь, что он против наших, — Стайлз прикусывает губу, делая паузу. — нашей дружбы? Я даже представить боюсь вашу встречу. Питер перестаёт застёгивать свою рубашку, его тёплый взгляд в секунду холодеет и, кажется, даже цвет глаз меняется на более холодный, он склоняет голову в бок на манер животного. — Дружбы? Стайлз не особо понимает, почему эта формулировка вызвала такую реакцию и заставила оборотня за секунду помрачнеть, но он решает всё спустить на тормозах, потому что от этого взгляда становится жутко и хочется под землю провалиться. — Боже, Питер, я о том, что...Ну для моего папы "дружбы". — Ты в серьез считаешь, что шериф думает, что мы тут с тобой в настольные игры играем? — Мне искренне хочется так думать, считай это моей защитной реакцией от панической атаки. Хейл качает головой и возвращается к пуговицам на рубашке, слыша как мальчишка облегченно выдыхает. — Просто дай ему адрес и ни о чём не переживай. *** Питер чувствовал себя просто отвратительно, сидя посреди ночи в сгоревшем семейном особняке и выкуривая уже неизвестно какую по счету сигарету. Во первых он весь остаток дня и вечера игнорил смс и звонки от Стайлза, во вторых он прямо сейчас нарушал данное ему обещание и в третьих эти два бессознательных ублюдка, что сейчас безвольными тушками валялись перед ним никак не хотели очухиваться. Хейл размазывает очередной окурок о деревянный подоконник, и подходит к одному из парней в отключке, небрежно толкает ботинком того в плечо и морщится, видимо, он слишком перестарался, вырубая этих двоих. В одном из своих пленников он точно был уверен, что тот пособничал Кейт в поджоге, во втором примерно на пятьдесят процентов, но и этого было достаточно. Он присаживается на корточки и берет в руку чужое запястье, тут же с громким хрустом ломая его, словно прутик и это возымело эффект, мужчина замычал, что-то нечленораздельное, морщась от резкой боли. — Ну наконец-то, с возвращением, принцесса. Ночью внутри особняка темно, хоть глаз выколи, но не для волка, Питер продолжает сидеть сбоку от очнувшегося мужчины и благодаря волчьему зрению он видит, как тот растерян, дезориентирован, как вертит головой по сторонам, не понимая где он и что происходит. Так не пойдёт, он должен видеть. Оборотень поднимается, возвращается обратно к подоконнику и включает кемпинговый фонарь, помещение заливает достаточным количеством света, чтобы человеческий глаз мог разглядеть детали. — Хееейл, — злобно шипит парень, держась за запястье и морщась от боли. — Падла ты живучая, — он пытается подняться на ноги, но они стянуты строительным жгутом. — Кейт говорила, что нужно было тебя добить в больнице. Питер снова закуривает, прикуриваясь от спички. — Ну, теперь она уже никогда не заговорит, — он кивает в сторону второго. — Братишка твой младший? Тоже любит с огнём поиграться? Мужчина поворачивает голову, обнаруживая своего бессознательного брата, тихо шепчет «Тайлер», остервенело дёргается и возвращает взгляд на Питера. — Отпусти его, Хейл, он ни в чём не виноват, он тогда ещё ребёнком был. — Хм, — улыбка пропала с лица Питера и он склонил голову в бок. — Моя семья тоже ни в чём не была виновата. Знаешь, Калеб, перед тем, как ты умрёшь, я бы мог передать тебе свои воспоминания о том дне, всю боль, чтобы ты почувствовал, но у меня есть идея намного лучше, так сказать наглядный пример. С этими словами Питер спрыгнул с подоконника, поднял с пола канистру, и ни секунды не мешкая, начал обливать её содержимым сначала бессознательного Тайлера, затем и самого Калеба, тот дернулся в сторону, отфыркиваясь, и когда пришло осознание, а воздух затопил едкий запах бензина, он завозился, пытаясь здоровой рукой схватить оборотня за ногу. — Твою мать! — заорал Калеб, рухнув вперёд и ударившись подбородком о пол, в попытке схватить Питера. — Ты не посмеешь этого сделать! — Да что ты? — рявкает Хейл, откидывает пустую канистру в сторону, оскалившись и в этот момент выражение его лица отображает чистое безумие, он чиркает спичкой и кидает ту прямо в Тайлера. Тело моментально вспыхивает, поднимая пламя до потолка, а обезумевший от увиденного Калеб с диким воем и неожиданно для самого Питера кидается к брату, загораясь следом за ним. Это заставляет Хейла отскочить назад и злобно выругаться, наблюдая как оба человека истошно кричат, пытаясь кататься по полу и сбить с себя пламя. Питер прикрыл глаза, не так он все хотел сделать, не так. Калеб должен был смотреть, должен был увидеть смерть своего брата в огне, а потом умереть сам.