Об объятиях

Святой Меч Цветущей Сливы обнимает его. Он не может оттолкнуть его; он не может ударить его; и он ненавидит его. — Я ненавижу тебя, — говорит Божественный Дракон правду, и руки вокруг него прижимают его только ближе. Его руки тянутся в объятия в ответ. Он не знает, почему делает это. — Я знаю, — отвечает Святой Меч, без огорчения или ненависти в ответ; со смирением и принятием, как будто всегда знал это. Это злит его на таком глубинном уровне, что он даже не знает, каким злым он может быть. — Я завидую тебе, — продолжает Божественный Дракон, его голос полон яда истины, его руки сжимают чужую светлую форму Хуашань, идеально-белую с розовыми вставками; ткань дорогая и приятная под его руками, из величия Хуашань, которую он подвёл; из слов джанмун-сахёнга, который говорил ему о том, как правильно ему поддерживать должный внешний вид. — Я понимаю, — соглашается Святой Меч, как будто этот сопляк может понять что-либо из того, что он потерял; из того, что Святому Мечу ещё предстоит потерять. Это изменит его. Это уже изменило их обоих. — Я презираю твою слабость, — произносит Божественный Дракон, болезненно скрепя зубами, чувствуя, как сжимается сердце от раны, которая никогда не заживёт. Святой Меч молчит, обнимая его крепче; это сильные объятия, поддерживающие и мягкие; он думает, что его колени могли бы подогнуться, если бы его не держали. — Это всё моя вина, — шепчет признание Божественный Дракон, потому что, в отличии от Святого Меча, он пережил это. Он уже совершил ошибку, он уже не справился, он уже подвёл каждого, и из-за него Хуашань горела, и… — С днём рождения, — молвит ему в ответ Святой Меч, и это похоже на любовь.

— Ах… Верно. Он забыл о этом.