Быть пустым

      Перед съёмками второго выпуска Дима мандражирует. Когда он думает о них, руки немного трясутся, в груди спирает, ладошки начинают потеть... всё по канонам волнения.       По сути ведь – с Шепсами разобрался, съёмки далеко не первые, даже после перерыва. Отчего бы волноваться? А нет же. В голове всплывают мысли о том, что он был не особо адекватен на первых съёмках битвы сильнейших. На вторых – тоже. Так что те вроде как не считались, но вот сейчас-то точно...       Дима не хочет ударить в грязь лицом снова. А ещё ему кажется хорошей затеей больше погружаться в процесс. Возможно, так будет проще общаться с остальными участниками... с Константином особенно. Сейчас – по прошествии двух дней с последних съёмок – Матвеев даже несколько рад тому, что был в неадеквате. Всё же... Школа экстрасенсов, будь она неладна, куда он пытался попасть. Воспоминания об этом моменте его жизни ещё противнее, чем о победе в двадцатом сезоне, так что... Будь он в своём уме, к причинам его перманентного стресса на площадке добавился бы ещё и неслучившийся наставник в лице Гецати.       Чернокнижник сидит на кухне в четыре утра и греет руки о чашку с чаем. Настроение из-за всего, приходящего в голову, скверное. Состояние просто отвратительное. Учитывая завтрашние съёмки, ему бы пойти спать, но Дима упорно сидит, уперевшись коленками в стол, и думает. Чтобы точно всё предусмотреть, рассчитать, предугадать... и не проебаться снова.       Телефон лежит на столе экраном вниз, и Матвеев только хмыкает, когда слышит короткую вибрацию от уведомления. Он ставит чашку, и в тишине звук, с которым она касается столешницы, кажется оглушительно неприятным. Телефон снова вибрирует, и Дима мельком делает ставку на то, что это снова инстаграм. После первого же выпуска битва разогналась в плане фанбазы – и ему тоже перепал немалый кусок зрительского внимания. И особенно... Чернокнижник врубает телефон, щурясь из-за яркости, и ухмыляется. Угадал.       На экране проигрывается видос – или как там это называется в инсте? Он не любит соцсети, так что не знает наверняка – с вырезками из выпуска. Уведомление прилетело, потому что автор тегнул его – и Влада. Всё-таки их короткий молчаливый диалог и переглядки попали на камеры, и из выпуска вырезать их никто не стал. Так что фанаты уцепились и за такое... и начали достаточно активно (по меркам Димы, далёкого от всей этой тусовки) пилить контент. В основном видосы попадаются с Череватым и Шепсами – преимущественно младшим. Матвееву с них... ну, никак – и немного забавно. Влад с них тоже смеётся – тот на его бездействие в конфликте с братьями-медиумами отреагировал спокойно, и они продолжили переписку в телеге, наполненную мемами и чёрным юмором – так что чернокнижник в целом не видит в этом ничего плохого.       Его немного волнует возможная реакция Шепсов – их под такими видео тоже иногда тегают. Но... Дима справедливо решает, что проклинать всех авторов тупо и негуманно – да и не хочется – а кроме этого, он чисто физически ничего не способен сделать. Так что чернокнижник на это забивает. Ну есть и есть. И вообще, фанаты же стараются!       Собственные мысли забавляют, и Матвеев беззвучно смеётся, отрешённо думая об усталости. На сон остаётся всё меньше и меньше времени, но он продолжает сидеть на кухне, греть руки об кружку с чаем (кипяток и сахар, который он добавлял уже несколько раз, что превратило его в почти безвкусную сладкую воду коричневого цвета). Телефон снова жужжит, и Дима со вздохом врубает "не беспокоить". Он обещает себе отрубить уведомления в инсте как-нибудь позже.       Плеч касаются ладони – чертовски горячие – и прикосновение отдаётся покалыванием и ощущением будущих проблем, так что чернокнижник только вздыхает, откидывая голову (и уже почти привычно игнорируя вслеск боли в шее) и прикрывая глаза. Вот же... – Чего надо? – негромко бормочет он через пару секунд, почувствовав, кто именно к нему пришёл. Тварь за спиной хмыкает и прижимается, обвивая руками – тёмно-бордовыми, с местами проступающей чешуёй. Под затылком ощущается тонкое костлявое плечо, а ухо щекочет раздвоенный язык и женский шёпот. – Тебя надо, сла-адкий, но ты сейчас ни дать, ни взять... – жутковатого вида когтями тварь вырисовывает узоры на груди. – А мне надоедает терпеть. Я не люблю очереди, – в голосе явно проскальзывает шипение и угроза. Дима чувствует давление и боль в районе сердца. Когтями впивается, сучка.       Он хмыкает, улыбается – широко и бездушно – чувствуя только огромную усталость, и поворачивает голову. В темноте черт демонического лица не разглядеть. Только два красных отсвета – глаза – и понимание того, что голова твари неестественно вывернута. – Ничем не могу помочь, – Дима выталкивает слова. – Тут без очереди никак, а то я сдохну.       Суккуба в ответ раздражённо шипит – и Матвеев тоже, потому что она дёргает его голову назад, крепко сжимая волосы, и скалится. – Дай мне силу следующей, – требует она. Дима качает головой – он просто не может. – Ах так, мерзкий мальчиш-ш-шка?! – чернокнижник тянет улыбку ещё шире, забавляясь контрасту в обращениях. – Ах так... Ну ладно, – Матвеев приоткрывает глаза и видит её нехорошую ухмылку, – будет тебе. Навредить я тебе по договору не могу, так что... – демоница скалится. – Нет между нами долгов, паршивец! Ни долгов, ни обетов, ни договоров, ни слов. Я сказала!       Диме слышится оглушительный звук – то ли звон, то ли хлопок – и в груди начинает болезненно тянуть. Последствия расторгнутого договора. Суккуба их тоже явно чувствует. Она немного бледнеет, и её оскал чуть меркнет, оставаясь всё же преисполненным злобы и превосходства. Она тянется, чтобы вцепиться ему в шею, неестественно широко раскрывая клыкастую пасть, но Диме от этого становится только смешно. В следующий же момент он остаётся на кухне один, в неудобной позе. Улыбка сама как-то вянет.       Чернокнижник... разочарован. Договор с этой суккубой они заключали ещё давно, так что ему удобно работать с её силами... Было удобно. Теперь о работе с ней можно только тоскливо вспоминать. В его дом она уже, скорее всего, не попадёт – защита не пропустит агрессивно настроенную сущность. Да и к нему тоже приблизиться не сможет.       Дима вздыхает, устало поднимаясь, и медленно тащится в комнату, решая всё-таки поспать хоть пару часов перед съёмками. Бодрствовать, учитывая только что произошедшее, не хочется. Да и надо набраться хоть немного сил...       Он потирает грудину, недовольно кривясь. Отдых, видимо, действительно необходим – и Дима знает, что ему нужно успеть. Он думал, что пока покрыл потребности всех сущностей, с которыми работает, но...       Чернокнижник вздыхает, валясь на постель. Ему хотелось немного отдохнуть от ритуалов, но, видимо, в самое ближайшее время его ждал марафон, как тот, который он проводил перед вторыми съёмками. И это не радовало. Всё же, скоро расход энергии ещё сильнее увеличится...       Дима закрывает глаза, снова растирая грудину, и надеется быстро уснуть. И желательно – на всю ночь.