Дождь

Дождь не переставая бил по стенам дома. Капли стучали в окна словно непрошенные гости. Порывы ветра, заставляющие двери скрипеть, посвистывали снаружи, то и дело угрожая сдуть весь домик целиком. Этим утром не было солнца. Вместо золотых лучей через занавески в комнату проникал мрачный, тусклый свет. Будто вчерашняя буря до сих пор не прекратилась, или даже наоборот, решила задержаться ещё на день или два. Карина вытянула шею, чтобы посмотреть на электронные часы на прикроватной тумбочке. Цифры горели неоновым зелёным, словно радий в темной комнате. Часы показывали восемь утра. Карине совсем не хотелось вставать. Она даже подумывала остаться в кровати на весь день. Девушка тяжело вздохнула своим мыслям и повернула голову, зарываясь носом в волосы Айыллааны. Младшая всё ещё спала, отвернувшись от своей стороны кровати. Её голова покоилась между грудью и шеей Карины. Одна рука Айыллааны лежала поперёк животика старшей. А рука самой Карины оказалась зажатой под миссис Оел. Долиашвили даже удивилась, что она не болит от отёка. Их ноги соприкасаются под теплом одеял. Они не каждый день просыпались вот так: удобно сплетаясь друг с другом. В любое другое утро Айыллаана скорее всего была бы отодвинута на край кровати, ведь Карина любит растянуться на всю поверхность матраса. А одеяла нередко оказывались ночью на стороне Макаровой, оставляя старшую замерзать. Но все-таки есть что-то в этих дождливых рассветах. Карина прислушивалась к ровному дыханию Айыллааны и наблюдала за движением её век, нежно улыбаясь. Макарова выглядела умиротворенным. Её расслабленное лицо еще не обременено проблемами и мыслями нового дня. Её губы слегка приоткрыты. Карина попыталась придвинуть Айыллаану еще ближе, будто между ними еще оставалось место. — Карин? — Айыллаана открыла глаза, разбуженная движениями Карины. Брови младшей свелись в сонном замешательстве. Все умиротворение как рукой сняло. — Сколько времени? — Это неважно, — Карина погладила Айыллаану по голове и мягко поцеловала её лоб. — Поспи еще чуть-чуть. — Нет, важно, — запротестовала младшая. Но несмотря на возмущенный ответ, вставать девушка не спешила. А если она и пыталась что-то сделать, так это подвинуться поближе к старшей. — У меня есть дела. — Разберешься с делами попозже, — прошептала Карина. Она повернулась так, что теперь они видели друг друга лицом к лицу, грудь в грудь, нос к носу. — Останься со мной. Айыллаана тихонько засмеялась. Младшая приподняла голову, побуждая Карину слегка опустить подбородок, и их лбы соприкоснулись. — Ты же знаешь, я бы с радостью. — Вот и оставайся. Айыллаана мягко потерлась кончиком своего носа о нос старшей. — Дела, — снова прошептала девушка. — Еще пять минуточек? — с надеждой ответила Карина, качая головой и касаясь носа Макаровой в ответ, — Пожалуйста? Старшая оставила легкий поцелуй на губах девушке, не дав той ответить. Их переполняли знакомые нежные чувства. Со временем невидимые фейерверки от их первого поцелуя преобразовались в нечто, больше напоминающее тепло огня в камине. Было легко и комфортно. Уютно и надежно. — Ладно, — выдохнула Айыллаана, отстраняясь. Карина усмехнулась и чмокнула её в губы еще раз, быстро и мягко. Макарова поморщила нос. — У тебя дыхание несвежее, — пожаловалась девушка. — И с каких пор тебя это беспокоит? — не осталась в долгу Карина. Макарова оставила поцелуй на подбородке Долиашвили — Все потому что это ты. — Ты удивительно нежная сегодня, — прокомментировала Карина. Но не то чтобы она возражала. Совсем не возражала. Айыллаана уткнулась лицом в грудь Карины, которая почувствовала, как младшая промямлила что-то неразборчивое в её футболку. Дальше они обходились без слов. Только невнятное хмыканье и хриплый смех. А дождь все продолжал стучать по крыше, сопровождая их тихие смешки и шуршание простыней, под которыми они делились поцелуями. — Ну теперь точно пора вставать, — прошептала Айыллаана через какое-то время, упираясь руками в плечи Карины. — Знаю, — неохотно ответила Долиашвили. Порыв холода разделил их, как только Айыллаана отстранилась, чтобы подняться. Отбросившая в сторону одеяло Макарова забрала с собой все тепло постели, оставляя рядом с Кариной лишь прохладу спальни. Долиашвили наблюдала за тем, как младшая пересекла комнату, а затем скрылась за дверью ванной, негромко ее захлопнув. Оставшись одна, она перекатилась на другую сторону кровати, уткнулась лицом в подушку Макаровой и медленно вдохнула. Слабый запах шампуня Айыллааны заполнил её легкие. Просыпаться с ней все еще было в новинку. Но девушка верила, что ей это никогда не надоест. В конце концов Долиашвили пришлось заставить себя подняться с обреченным мычанием. Девушка опустила ноги с края кровати и потопала в сторону ванной. Как только она переступила через порог, мягкая поверхность ковра резко сменилась прохладной гладкостью кафеля под ногами. Карина застала Айыллаану стоящей перед раковиной с одной рукой на стойке, а второй с зубной щёткой во рту. Жужжание электрического прибора заполнило маленькую комнату. Долиашвили сразу же направилась к Макаровой и обхватила руками её талию. — Ты чего такая трогательная? — пробормотала Айыллаана с щёткой во рту. — Может, всё дело в дожде, — Карина положила подбородок на её плечо. — Ммм, — младшая продолжила чистить зубы. Карина подняла глаза на зеркало. Её сердце пропустило удар от одного лишь взгляда на отражение, где они так идеально смотрелись вместе. Девушка заметила, как Айыллаана смотрит на неё сквозь зеркало. А она лишь тихо фыркнула. — На что смотришь? — Карина только нежно улыбнулась. — Ни на что. Просто на нас.