So let's love

      Тонкие пальцы правой руки лежат на холодной ручке входной двери, вторая подхватывает ключи с крючка, раздаются страшные «Я подаю на развод» и после дверь с оглушительным звуком захлопывается.       Чхве Джин Хо плетется по сумрачной улице, вытирая слезы со щек рукавом великоватой толстовки. Она никогда бы не подумала, что все обернется так. Слезы уже смешались с бегущими из носа соплями, тушь размазалась и вообще щеки горели безумно. Конечно, она всегда считала себя неудачницей, но чтобы настолько? Девушка уже несколько лет назад смирилась, что она «бракованная» для этого мира и соулмейта никогда своего не услышит, но не могла поверить, что человек, которому она так доверилась и буквально отдала своё сердце — окажется настоящим подонком.       Джин Хо мыслями возвращается в день своего совершеннолетия… там она ещё воодушевлена и ждет каждую минуту с трясущимися коленками, когда же наконец в её голове заиграет музыка, которую слушает её соулмейт в этот момент и как быстренько она его отыщет, чтобы жить долго и счастливо. Но жизнь же та ещё сука, да?       Проходили дни, недели, месяцы, два, три, шесть…       Сначала Чхве мыслила вполне оптимистично! Подумаешь почти год прошел, да? У многих соулмейты бывают младше и надо лишь дождаться и его восемнадцатилетия. И тогда, точно-точно, заиграет музыка в её голове. Плевать какая, даже та, что ей не нравится. Главное, чтоб заиграла…       Но год сменялся другим. Лето сменяла осень, потом приходила зима, весна и вновь становилось тепло. В душе все распускалось, а в голове была тишина… если не считать роя мыслей в ней, что жалили каждый участок мозга и вгоняли в депрессию. Время шло и оптимизм опускался к нулю… разница соулмейтов в возрасте обычно едва ли достигала пяти лет, а Джин Хо уже двадцать четыре. Она продолжает «жить жизнь». У неё есть друзья, работа, семья вполне адекватная и вообще живет она хорошо, если бы не одно НО, такое жирное и съедающие изнутри, расковыривающее каждый раз болячку, которая уже гноиться начинает и пульсирует напоминанием — она до сих пор не встретила соулмейта… в отличие от большинства своих друзей. Конечно, некоторых пара дарованная судьбой не устраивала и они обоюдно расходились, как в море корабли, если их устраивали текущие отношения с человеком, с которым познакомился гораздо раньше. Они просто в течении жизни употребляли таблетки, которые подавляли звуки и тогда соулмейт, который выбрал другую жизнь, порой даже более счастливую, чем могло бы быть, не слышит никакой музыки. Из ближнего окружения Чхве таких не знала, но была наслышана. И хоть в практике такое существовало довольно не редко, она всё равно не хотела быть причастной к разрушению какой-то пары, даже учитывая, что ей такая роскошь судьбой не уготована… Так девушка и узнала о собраниях для «бракованных».       Каждую пятницу после работы она направлялась в здание городской центральной больницы (ещё одно подтверждение, что она больная… коту под хвост старания психолога, который утверждает обратное каждую сессию уже несколько лет), и заходила в дверь с табличкой:

«Я СЛЫШУ ТЕБЯ»

клуб поддержки

для людей неслышащих соумейтов

      По началу собрания казались адским идиотизмом. Кучка людей, которые не услышали свою пару на протяжении долгого времени собираются в одном помещении и общаются, получают психологическую поддержку и бывает выходят на новый уровень общения, бросая кружок по интересам и ходят на свидания друг с другом. «Больничный тиндер» — так называла клуб Джин Хо в кругу своих друзей и каждый раз обещала себе не возвращаться туда. Её состоянию никак не помогали люди с такой же проблемой, особенно слушая их истории, что вторую половинку они не нашли спустя пятнадцать лет и речь уже даже не шла о соулмейте… они не могли найти себе ни-ко-го.       Дерьмо.       Думала Чхве и шла туда раз за разом.       В одну прекрасную пятницу в двери идиотского клуба, aka тиндера для неудачников, вошел парень и вот тут то Джин Хо начала ходить туда и по средам. Очень симпатичный молодой человек, который разделял проблему девушки, мило беседовал с ней от собрания к собранию. В душе стали чаще появляться и расцветать цветы, в голове рой гаденьких ос сменился на сладкую тающую вату, лицо сбросило маску заёбанности и безучастности и даже печенье на столах стало каким-то вкусным. Через несколько недель они обменялись номерами, через пару месяцев сходили на свидание и потом еще через несколько перестали появляться в стенах больницы. Они нашли друг друга. Вроде бы. Два одиноких сердца, которые никому не нужны, обрели пару несмотря на предначертанную судьбу. Джин Хо светилась и порхала каждый день, словно только раскрывшаяся бабочка и радовалась каждому рассвету и закату, утопая во влюбленности и радости, которая наконец соизволила появиться в её жизни. На весь мир хотелось орать: «Нахер соулмейтов! Я счастлива и без него! Вы видели? Видели?! Я смогла!». Казалось, что справедливость есть и вообще, жить она только начала.       До этого дня?       Всё-таки жизнь же та ещё сука.       Девушка даже боялась представить, насколько она ужасно выглядела, пока шла от своего дома всё дальше и дальше и рыдала без продыху… сколько? Час? Полтора? Но выбора особо не было… лучшая подруга беременна и её не хочется заставлять нервничать, вторая сейчас отдыхает на островах с возлюбленным, Чанбин живет с девушкой, а про Джисона она и вовсе не подумала — поэтому, дойдя до своей конечной точки, не колеблясь, Джин Хо нажала на кнопку звонка в квартиру, единственную, которую видела своим убежищем.       Дверь открылась через какое-то время и повисло молчание на долгую минуту. Чан осматривал свою подругу со страхом и бешенством в глазах ни проронив и слова. Её глаза полные боли и слез смотрели на него, щека была алого цвета и уже проглядывалась синева, губы искусаны, а руки дрожали. Собрав все пазлы в голове, Бан втягивает Джин Хо в квартиру и прижимает к себе, сгребая в охапку и прижимаясь лбом к макушке миниатюрной девушки. — Я ему ноги переломаю и вырву. — первое, что говорит он и звучит это совершенно безжалостно.       Тащит за собой девушку на кухню, усаживает как ребенка на столешницу и отпустив на пару минут, роется в морозилке. Находит, на вид кажется, замороженную куриную грудку в пакете, обматывает её в полотенце и отодвинув мокрые в слезах волосы, прислоняет к пульсирующей щеке напротив. Указательным пальцем поднимает женский подбородок на уровень своих глаз и всматривается. — Я надеюсь… — начал Чан, но его перебивает дрожащий голос. — Я подам на развод.       В ответ одобрительный кивок. — Умничка.       Молчание висит еще несколько минут, пока парень пальцами вытирает все слезы с лица напротив. — Этот ублюдок не достоин даже твоей слезы. Поднять руку на девушку, это самое низкое, что может сделать мужчина, поэтому даже не смей страдать по нему, слышишь? — Бан причитает тихо, но очень настойчиво. — У меня друг отличный адвокат. Сходим к нему завтра и от твоего муженька и лужи не останется. — Я, типо, опять одна? — всхлипывает Джин Хо. — Лучше быть с человеком, который сначала клянется в любви, а потом бьет? — Бан челюсти сжал, даже произнести не может это нормально. — Я осознанно один и разве как-то плохо себя чувствую? — Ты хотя бы знаешь, что у тебя, чисто гипотетически, кто-то есть. Ты слышал этого человека… — пробурчала девушка и лбом в мужскую грудь уткнулась, всё ещё держа курицу у щеки. — Мне двадцать восемь, мой соулмейт уже точно с парой и вряд ли ждет меня. Поэтому я обречен на одиночество. — Неужели тебе хоть раз не хотелось встретиться с этим человеком? — голова обратно поднимается и взгляд натыкается на глаза друга, которые настолько глубокие, будто вселенная перед тобой. — Я весь в работе, меня часто не бывает дома неделями… я даже собаку из-за этого завести не могу. Кому нужен такой муж? — легкая улыбка промелькнула на лице Чана. — Ты эгоист. Ты так легко отказываешься от того, к чему так яро стремлюсь я. Ты, грубо говоря, заставил человека искать себе пару, а может она… или он, так сильно хотел с тобой встретиться. Что, если бы ты влюбился? — голос Чхве был подавлен, но слезы катиться по щекам перестали. — Мы вроде договаривались, что ты мне нотации больше не читаешь, сопля? — Бан чуть наклонился на девушку, опираясь руками о столешницу по бокам от её бедер. — И вообще, у меня проблем нет, в отличии от тебя. — от разговора уходит и аккуратно убирает мороженое мясо от лица подруги и всё ещё видит огромный синяк, который рассыпался по щеке словно млечный путь. — Какая же всё-таки тварь. — дотрагивается он до неё, под шипение Чхве. — Так хочется отхерачить его до полусмерти. Чанбин тоже не отказался бы, он ему еще на свадьбе не понравился. Хочешь? — Не хочу. — насупилась Джин Хо. — А что хочешь? — улыбка на мужском лице появилась и подростковые огоньки в глазах засияли. — Жить счастливо. — пожала плечами девушка. — Ну, это в твоих руках, мышонок. — Чан ласково улыбнулся и отвлекся на вибрацию телефона. — У него ещё совести хватает писать мне и спрашивать не знаю ли я где ты?! Я, блять, сейчас отвечу. — парень рассержено набирает ответное сообщение, но Чхве телефон из рук вырывает и блокирует. — Не надо. Просто не отвечай. — Мне вообще сложно сейчас сдержаться и не поехать к вам домой, дай хоть словесно надавлю. — Бан телефон обратно выпрашивает, протянув вперед раскрытую ладонь. — Сдержишься ради меня? — Джин Хо голову на бок склоняет и на синяк падает свет от люстры, раскрывая взгляду всё новые оттенки результата удара. — Я это вижу и закипать начинаю… — роняет голову вниз парень. — Сам не пойду. — вздыхает. — Но если он объявится или рядом с тобой увижу, то за себя не ручаюсь. — Спасибо. — девушка тянется к Бану и обнимает, лицом в шее зарываясь. — На работе проблем не будет? — Чан бубнит тихо, в ответ по спине поглаживая. — На пару дней возьму отпуск за свой счет, а потом скажу, что зуб мудрости удаляли. — в той же громкости отвечает Чхве. — По виду удалили пол челюсти… — парень вздыхает. — От тебя так и веет оптимизмом. — хмыкает Джин Хо. — Куплю тональник погуще. Только пока не рассказывай никому? Не хочу, чтобы лишний раз переживали. — Я уверен, что через час тут будут все. — Бан от девушки отрывается и вновь берет в руки телефон. — Этот придурок явно написал мне не первому. — и кивает сразу. — Смотри.       Чат друзей разрывается сообщениями и Джин Хо взвыла. Она достала свой телефон и открыла переписку друзей. Сохи, [30.09.23 22:15] Хо! Ты где?! Почему ты ушла из дома? Я сейчас рожу от нервов!!! Друг Чанбин, [30.09.22 22:17] Чхве, мать твою, возьми трубку!!! Миён, [30.09.22 22:18] Я проснулась от звонка твоего мужа, что случилось?! Вернусь в Сеул послезавтра! Друг Чанбин, [30.09.22 22:18] Если ты всё ещё где-то шляешься, то я в розыск подам! Сохи, [30.09.22 22:19] Джин Хо, ответь! Мин Джи любовь Чанбина, [30.09.22 22:20] Хо, ответь нам! Джисон, [30.09.22 22:21] Что происходит? Друг Чанбин, [30.09.22 22:22] ЧХВЕ ДЖИН ХО БЛЯТЬ Мне тебе ноги вырывать Или муженёк накосячил?! Сохи, [30.09.22 22:22] Бин, Чан с ней. Успокойся. Друг Чанбин, [30.09.22 22:22] Ты уверенна? Сохи, [30.09.22 22:23] Да, локатор в телефоне показывает его адрес. Друг Чанбин, [30.09.22 22:23] Ладно. Я выезжаю.       Джин Хо вздохнула прочитав все, шмыгнув, и стала печатать ответ. Макнэ Хо, [30.09.22 22:24] Я у Чана, все хорошо. Сиди дома, Бин. Сохи, [30.09.22 22:24] Господи! Ты жива! Не пугай так больше! Приезжай завтра или мне приехать сейчас? Макнэ Хо, [30.09.22 22:25] Никому и никуда не надо ехать! Особенно беременным! Друг Чанбин, [30.09.22 22:35] Поздно, игнорщица. Мы уже в пути. Буду тебя учить отвечать на звонки друзей вовремя!       Девушка опять вздохнула и оторвав голову от телефона посмотрела на Чана, который читал переписку тоже. — Уговори его ехать домой? — взмолилась она. — Он меня не послушает. — мотает головой парень, но в чате что-то печатает. Отец Кристофер, [30.09.22 22:37] Мы идем уже спать, разворачивайся домой, Со. Хо останется у меня. Друг Чанбин, [30.09.22 22:40] Мы уже почти приехали. [30.09.22 22:41] Если бы всё было хорошо, она бы была уже дома! Джисон, [30.09.22 22:41] Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? Сохи, [30.09.22 22:41] Ты опять все проспал! Джисон, [30.09.22 22:41] Я не спал! Сохи, [30.09.22 22:42] Джин Хо ушла из дома и не отвечала нам. Уже нашлась, спи дальше. Джисон, [30.09.22 22:42] Я не спал! Ли Минхо (соул Хани), [30.09.22 22:43] Он не спал. Джинни, малышка, помощь нужна? Макнэ Хо, [30.09.22 22:45] Ребята! Все правда в норме! Расскажу всё позже! Отец Кристофер, [30.09.22 22:46] И не говорите её муженьку, где она. Пусть помучается. А лучше заблокируйте его номер нахер. Макнэ Хо, [30.09.22 22:46] Чан! Сохи, [30.09.22 22:47] Блять! Мне не стало спокойнее! Макнэ Хо, [30.09.22 22:47] Бан! Если из-за тебя у нее начнутся сватки я придушу тебя подушкой, когда уснёшь! Отец Кристофер, [30.09.22 22:47] И так ты благодаришь меня за крышу над головой?! Ли Минхо (соул Хани), [30.09.22 22:48] Вижу все норм, раз хватает сил на угрозы. Всем спокойной ночи, до завтра. Сохи, [30.09.22 22:50] Хорошо вам потрахаться ~ Джисон, [30.09.22 22:50] Мы не трахались!       Лёгкая улыбка появляется на лице Чхве от перепалок друзей, но она мгновенно исчезает, когда раздается звук дверного звонка. Чан оставляет телефон на столе и идет открывать, прося Джин Хо не выходить с кухни.       Голоса не звучат громко, она не может разобрать слов, но на кухне никто не появлялся. — Джин Хо! — орет Чанбин. — Он не пускает меня! Что, мать вашу, происходит?! — Бинни, я жутко устала, давай завтра увидимся? — отвечает девушка. — Вы издеваетесь?! — продолжает орать в своей манере Со. — Мы вылезли из теплой кровати, чтоб у двери вы развернули нас? Хер там! Выходи! — Я не могу… — тише сказала Чхве и услышала вздох Чана.       Она никак не хотела, чтобы её разукрашенное лицо видел кто-то ещё. Голова вновь обессилено падает вниз и горячие слёзы срываются ручьем, отдаленно слышится робкое «Чанни, можно я?» и тихие шаги. Этот голос принадлежал Мин Джи и внутри опять все обрывается как несколько часов назад.       Теплые, тонкие руки прижимают её к себе моментально. Над ухом щебечут: «Детка, не плачь. Мы тут и всегда тебя поддержим. Что стряслось, малыш? М? Хочешь, выгоним этих оболтусов и останемся вдвоём? Тогда расскажешь?». Поглаживания оказываются то на голове, то на лопатках, иногда доходят до поясницы. Чуть позже, Мин Джи едва отрывается от подруги и убирает влажную прядь волос за ухо и каменеет в ту же секунду. Она мягко приподнимает голову девушки за подбородок и глаз не отрывает, водя взглядом по щеке. Следом, молча, подхватывает края толстовки и поднимает вверх, стягивая. Джин Хо не сопротивляется, делает все, как безвольная кукла и только горько всхлипывает. Подруга на стол вещь откидывает и едва ли касается левой руки Чхве, на которой пылали такие же сине-фиолетовые пятна от плеча до локтя. У самой слезы безвольно текут и подтерев их тыльной стороной ладони, девушка продолжает осмотр. Она поднимает майку вверх и, к своей радости, ничего там не находит. Просит повернуться спиной и наконец Джин Хо подает голос: — Больше нигде нет. — Чан всё видел? — подруга обратно к себе в объятья сгребает, целует в лоб и в ответ чувствует отрицательный поворот головы.       Из коридора доносятся шорохи и в кухню влетает Чанбин, которого, следом, Чан ловит за предплечье, не давай зайти дальше. — Уйди. — твёрдо говорит Мин Джи, прижимая Чхве ещё сильнее к себе, скрывая. — Ещё чего. — фыркает парень. — Брысь. — тянет за плечо своей девушки, чтобы та оторвалась от подруги, но без толку.       Эти двое будто слиплись. — Хватит уже… — ноет он. — Она отойдёт, если ты обещаешь не возмущаться и никому больше не рассказывать о том, что увидишь! — твёрдо хрипит Джин Хо и ждёт ответа. — Ага, давай уже! — Со отдирает подругу от своей возлюбленной и теряется, застыв. — Твою же мать… — он резко становится ближе и обхватывает ладонями заплаканное лицо. — Больно! — пищит Чхве. — Ещё и рука! — Чан возмущается и локоть девушки поднимает, рассматривая. — Я его убью! — рычит совершенно по животному и отпихивает Со. — Ты сказал, что он и слезы моей не достоин. — ворчит Хо. — А сломанных пару ребер, носа, заплывшего глаза, убитой вхлам печени и простреленной ноги — явно стоит! — почти перебивает Чанбин и ловит на себе пару недовольных женских взгляда. — Что? — Насилие — не выход. — отвечает Мин Джи. — Ему можно руки распускать значит, а какого хера мне нельзя?! — возмутился Бин. — Тише! Не ори на неё! — вмешался Чан и натянул обратно на Чхве толстовку, пожав плечами в извиняющимся жесте. — Чем больше смотрю, тем больше хочу оторвать ему что-нибудь. Лучше прикрыть. — Мы можем опустить эту тему и никогда не возвращаться? — спрашивает Джин Хо. — Я завтра к адвокату и больше мы с ним не увидимся. Думаю, это самое правильное решение. — Любое твое решение правильное, детка. — Мин Джи вновь обнимает подругу, к которой потом присоединяются и парни, образовав большую кашу из обнимашек.       И Джин Хо даже стало немного легче, пока она не оказалась в полностью темной комнате и её голова не коснулась подушки. Взгляд в потолок и в виски бьют мысли. И они, словно паутина, точнее сказать, будто сетка электрических проводов, по которой они следуют в соседнюю комнату, где так же, лицом в потолок и в кромешной темноте лежит Чан и сжимает пальцы в кулаки, уговаривая себя уснуть. Он думает о том, как его бесит вся ситуация, как он не может даже взглянуть на подругу, потому что сразу вспыхивает злость и желание мести. Он думает, что она не заслуживает всего этого дерьма и хочет опять видеть блеск в глазах Хо, хочет, чтобы она улыбалась, беззаботно рассказывая о своих отношениях, шутила, была любима и счастлива. Наконец, блять, была бы счастлива… Внутри тела бушует что-то непонятное и ощущаемое впервые. Все чувства смешались в какой-то мерзкий шар из канцелярских резинок, на который натягивается следующая и он начинает лопаться в руках, выстреливая кусочками в лицо, руки, грудь, оставляя жгучее жжение по всему телу и хочется просто утонуть от жалящих ощущений внутри. У Чана фантомно пульсирует щека, от чего он её касается и прикрывает глаза, делая глубокий вдох. В голове вновь вспыхивает вид Джин Хо, когда она появилась на пороге его дома. Такая беззащитная… сердце кольнуло от понимания, что пришла она именно к нему. Кулаки сжимаются ещё сильнее и ударяют матрас вдоль тела. Бан с кровати подскакивает и ходит по комнате туда-сюда, руки на груди скрестив, как животное по клетке. Он не думал даже, что все может обернуться так. Что он станет одним из самых близких людей к случившемуся. Эта ситуация настолько касается его самого, что достаточно руку протянуть и зайти в комнату напротив. Мысли в голове летят слишком быстро, хочется их выпустить и остаться наедине с тишиной. Но видимо не судьба. Самое простое решение приходит само собой и пока оно самое адекватное. Чан подхватывает подушку и выходит из комнаты.       Из гостиной коридор подсвечивается едва, и он видит перед собой почти свое отражение, разве что меньше гораздо, женское и с такой же подушкой у груди. Смешинка с губ срывается, и он смотрит тепло на подругу. — Твоя версия. — кивает в сторону двери соседней комнаты. — Жутко одиноко, страшно и плохо. Хотела попроситься к тебе. Ты? — Тоже самое, пошли. — Чан под руку девушку берет и в свою комнату за собой тащит, позволяя забраться ей под одеяло первой и после нырнул следом, закутываясь почти с глазами в одеяло и сгребая Чхве к себе поближе, тихо шепча слова успокоения и сам им веря — обретает спокойствие, хоть всего лишь и до утра.       Утром же ничего не меняется… Никуда не испарилась Джин Хо из кровати. Никуда не пропали её синяки. Глаза опухшие смотрят на него и хочется снова, как ночью, уткнуться носом в её шею и уснуть.       Уснуть, чтобы ничего этого не видеть.       Слизняки еще подкорку в мозгу грызут, даже с большим рвением, чем вчера. Бан отчет себе отдает пока прекрасно, даже получше психологов знает, как ему надо действовать, но не прямо сейчас… В памяти вспыхивают слова: «Ты эгоист. Ты так легко отказываешься от того, к чему так яро стремлюсь я» и хочется разгромить всю квартиру нахер. Но Чан мальчик умный. Вроде. Он едва подруге улыбается и здоровую щеку ладонью поглаживает, желая доброго утра и с постели поднимается, обещая взять на себя завтрак.       Джин Хо вроде даже легче стало. Ей почти моментально вручили ванные принадлежности и мазь, которая способствует быстрому заживлению гематом. А потом как-то всё так быстро произошло и она уже ставит подпись в договоре с Ким Сынмином, который теперь её адвокат и тащит её в полицию снимать побои, чтобы побыстрее процесс бракоразводный произвести без препятствий второй стороны и Чану надиктовывает перечень документов, которые они с Чхве сегодня должны забрать из её бывшей квартиры, ровно так же как и все остальные вещи. Ведь как сказал адвокат Ким: «С такими даже разговоры бесполезны. Упадет на колени, расцелует и недельку будет носить на руках. А дальше что? Дальше еще гематомы, а может и до сломанных ребер дойдет. Так что, родная, никаких контактов. Бери, вон, с собой мужиков покрепче (кидая на Чана взгляд) и вперед за своими вещами не оборачиваясь. Я отправлю твоему бывшему мужу всё заказным письмом, оттуда и узнает. Не благодари».       И вот тогда-то, по среди своей гостиной, где ещё вчера Джин Хо утром провожала своего мужа на работу, целуя крепко и любовно обнимая, а вечером падая тут же на ковер от удара — её накрыло. Повезло, что хоть виновника торжества дома не было… Но Джин Хо расклеилась настолько, что Чан собирал её вещи почти в одиночку и поэтому ему пришлось вызвать подмогу. Чанбин и Мин Джи материализовались почти моментально, будто весь день только этого приглашения и ждали и вроде сборы стали происходить быстрее. — Хо, слушай. — начал Со, складывая очередную куртку в коробку. — Может хоть чуть-чуть напакостим? — Бин, я уже вроде понятно сказала. Нет! — ответила девушка, закрывая свою пустую половину шкафа. — Он вернется с работы через час, нам надо поторопиться все спустить в машины… не хочу встречаться и тем более, чтобы вы были этому свидетелями.       Парень лишь кивнул и махнув Чану пошел к выходу, призывая пойти вместе и подхватив по паре коробок. Мин Джи пока аккуратно заклеивала скотчем открытые, а Джин Хо, подхватив стремянку направилась в гостиную, где стена была завешана фотографиями бывших супругов, как вместе, так и порознь. Доставая по очереди фото из рамок, девушка разрывала их на кусочки, чтобы никакие мелочи не остались на память о её прибывании тут. Чхве хотелось настолько обнулиться, что она даже свою мочалку забрала. Ей хотелось создать впечатление, что тут она никогда и не жила. Её вообще не существовало в стенах этой квартиры. Фото мелкими обрывками сыпались одно за другим, будто попадая в шредер. Друзья переглянулись от увиденной картины и решив не отрывать её от столь медитативного процесса, стали переносить все вещи сами, даже не спрашивая, что куда, понимая, что Чхве всё равно вряд ли ответит.       Да и конечная остановка коробок была тоже вполне известной — квартира Чана. На уговоры Джин Хо ушло около полутора часов, и бывшая комната Джисона уже стала полноправно её. Он делил квартиру с Баном несколько лет, пока не встретился с Минхо и не узнал о их соулмейтстве (после чего почти сразу все вещи перевёз к нему, и они стали строить своё общее, безумно уютное и голубое гнездо). После у Чана перекантовывались многие друзья в этой пустующей комнате, но в этот раз он взял с Чхве обещание, что она будет жить с ним до тех пор, пока не найдёт себе кого-то получше, чем бывший. Ведь вдвоём веселее, да и квартира пустовать не будет так часто. Джин Хо получает бесплатное жильё, а Чан не достает друзей во время отъездов с проверкой квартиры. В плюсе оба.       Но Бан за пролетевшие восемь месяцев уезжал лишь однажды. И его это безумно беспокоило, ведь чувствовал он вдали от дома себя дико некомфортно и вернулся на неделю раньше, в квартиру врываясь посреди ночи и забираясь под одеяло к Джин Хо, забивая лёгкие её запахом и шепча, что командировки говно и он хочет в кладовке сделать студию, чтобы дома быть чаще.       И студия действительно дома появилась. Джин Хо со своей страстью что-то пилить, резать, переставлять и придумывать быстро Чану описала своё представление комнаты и вечером следующего дня, после приезда парня, они уже были в строительном магазине и покупали материалы для ремонта. Бан Чану все идеи девушки нравились, и он лишь кивал, как болванчик, на каждое её предложение. Ведь женские глаза сияли от счастья, когда прилетало очередное согласие, то на перегородку цвета «Dark Oak», то на диван из ткани «Desert Sand» и вообще, Джин Хо всю кладовку облазила и замерила все в точности до миллиметра, чтобы точно влезло все необходимое. И кто Чан такой, чтобы отказывать девушке в таком простом удовольствии? Да и вкусы у них полностью совпадали… поэтому парень оказывал поддержу разве что физическую, ну и дрелью пару дырок сделал, так, приличия ради, он уверен, Чхве бы и сама справилась с огромным удовольствием. — Тебе будет комфортно сидеть спиной к двери? Может передвинем стол к этой стене? — Джин Хо задумчиво ногой постукивала и оглядывала комнату, уже с полностью законченным ремонтом. — Тогда диван не влезет. — Чан стоял рядом и так же оглядывал пространство. — Он всего-то метра полтора… — Чхве к мебели подошла и за подлокотник схватилась. — Чего стоишь? Давай двигать.       И Бан, вздохнув, пошел двигать диван. Они уже полчаса его туда-сюда таскают. Он надеется, что это уже его последнее местоположение. И кажется его услышал кто-то сверху, друзья быстро собрали стол, повесили колонки, пару постеров, разобрались с кучей проводов и наконец, спустя часа четыре, плюхнулись на давно забытый диван.       Чан сидел развалившись, руку закинул на изголовье и шею Джин Хо массировал легонько, которая тоже стекла словно лужа по мебели. Они довольно рассматривают получившуюся комнату и приятное тепло разливается по телам. Трепетно. — Тебе нравится? — девушка поворачивается в сторону друга и чуть выше садиться. — Очень. Спасибо. — Чан довольно улыбается и притягивает Джинни к себе, обнимая. — Мне то за что? Так, едва ли помогла. — улыбается она и голову поднимает на уровень лица Бан Чана. — Ну, ну. — давит парень смешок и резко серьезным становится, поймав взгляд.       Сначала неотрывно в женские глаза смотрит, а потом невольно опускает взгляд на губы. Они нежные, розоватые и приоткрыты немного. Манят так. Представляет уже, как накроет их своими, какие они мягкие на ощупь и приятные на вкус… Он сглатывает и обратно обращает внимание на карие глаза. Там что-то непонятное. И радость искрится с озорством, и печаль сидит глубоко с грустью, какая-то нежность мелькает и страх. Страх?       Чан едва вперёд подаётся, чтобы наконец дотронуться до давно желанных губ, но Джин Хо, резко встаёт, по волосам парня трепля и улыбаясь глупо, говорит: — Мы даже про обед забыли… Пойду приготовлю. — кивает сама себе и за дверью скрывается.       А Чан, тихо материться под нос и руками в волосах путается, ставя локти на колени. Опять… опять все обламывается. Он уже почти сказал, что так давно хочет и не решается. Почти! Он бы поцеловал и точно бы сказал! Но неужели… нет, он не хочет думать, что все жесты в его сторону чисто дружеские… Они даже почти забыли, что у них существуют отдельные комнаты, ночуя вечно по очереди в разных, но вместе. Друзья разделяются разве только для того, чтобы сходить на работу, помыться да переодеться, а потом опять слепляются в одно целое для досуга. Бан даже заснуть уже не может без ноги Джин Хо, перекинутой через его тело, а она, в свою очередь, не засыпает без монотонного перебирания её волос.       Ох, кажется это зависимость.       И Чану в этот момент стало слишком не по себе от того, что Чхве может его оттолкнуть и они разойдутся как в море корабли. И он понимал, что всплеск негатива после его слов и признания точно будет, поэтому он идеального момента и ждал, так давно уже, что кажется он никогда уже и не осмелится. Ведь неплохо и так? Она рядом, по крайней мере. Нет истерик и можно просто так и жить? Блять… Чана гложет совесть. Джин Хо должна знать правду…       Но, может не сегодня?       Джин Хо тоже дурой притворятся надоело. Она прекрасно видит попытки Чана, умиляется с его «незаметных» ухаживаний и точно так же без него не может. Но почему вечно от поцелуев убегает? Она сама не знает… страшно. Страшно опять начинать отношения и страшно опять страдать. И девушка ещё до сих пор помнит свою клятву самой себе, что не связывается в романтичном плане с людьми, у которых есть соулмейты. А у Чана он есть, она спрашивала неоднократно. Больно будет видеть, как встречаются люди, предназначенные друг другу и Чхве опять погрязнет в ненависти к себе. Спасибо, проходили.       Но с каждым днём, с каждым прикосновением сердце обоих ноет. Хочется больше, сильнее, глубже. Каждый совместный вечер даётся труднее, и каждая ночь оказывается спасением, когда лежат максимально близко, обнимают максимально собственнически, тепло друг друга чувствуют и сном вместе укрываются, представляя, что так и должно быть.       Друзья уже даже перестали улюлюкать от из взаимоотношений. Все эти прикосновения, объятия и поцелуи в лоб стали нормой и для них. Они не лезли. Даже Джисон, который всё знал… — Чанн-и… — Джин Хо кричит из гостиной, прикрывая книгу. — Пожалуйста, сделай тише.       На подругу поднимает удивленный взгляд Хан, который ушел к ней из студии, чтобы в тишине сосредоточится на редактуре текста, но промолчал. Он следил за следующими действиями застыв, ведь музыки никакой не играло и в комнате были слышны разве что звуки минутной стрелки часов.       Девушка, не услышав реакции в ответ, встала и пошла в сторону открытой комнаты, где над новой песней работали Чан и Чанбин. — Я понимаю, что вы работаете, но бит долбит будто в мозгу… — заторможенно договаривает фразу и стопорится.       Чан, ничего не слышавший до этого, счастливо поворачивается на компьютерном стуле, заметив девушку и снимает наушники. В её голове поселилась тишина. — Ты что-то говорила? — парень заинтересованно спрашивает. — Не понимаю… — трясет головой Чхве и за её спиной появляется Джисон, который молча показывает Бану жестом, что тот труп, пока девушка трет виски.       Старший все еще ничего не понимает, но читает в глазах подруги тревогу и просыпающуюся злость, а глаза друга мечутся и пробуждают страх внутри. — Быть не может… — поднимает голову Джин Хо и стреляет взглядом в Бан Чана. — Надень их обратно. — звучит очень убедительно, но Чан мотает головой и сдавленно хихикает, откидывая наушники на диван за собой. — Хо, малышка, ты чего? Не стоит шутить с головной болью. — он встает со стула и идет прочь из крошечной комнаты. — В аптечке должны остаться таблетки, которые мне давно прописывали, я принесу. — парень почти вышел, но Джин Хо тормозит его, врезавшись рукой в твердую грудь. — Бан Кристофер Чан, надень эти долбанные наушники сейчас же! — почти рычит она и ловит испуганный взгляд парня. — Джинни… — взмолился Чан. — Прямо сейчас! — почти со слезами на глазах твердо настояла девушка и Бан не видя выхода, берет наушники в руки и с глубоким вдохом надевает их.       В комнате, которая погружена в тишину, Чхве Джин Хо слышит музыку.       Слышит.       Музыку.       Она слышит её глубоко в своей голове и слезы градом начинают литься по щекам. Чан стягивает устройство с головы, тишина обрушается с грохотом на голову и все застыло. — Как ты мог? — шепот доносится до всех в комнате. — Как ты мог?! — крик пронзает как лезвие по груди. — Ты ни капли не лучше его… — опять голос тихий, но такой громкий для Чана.       Джин Хо разворачивается и выбегает из комнаты, врезаясь в Хана, стоящего в дверях и бросая спешные извинения. — Вам лучше уйти. — говорит Бан парням и бросается за девушкой.       Он застаёт её рядом со шкафом в своей комнате, кидающей в сумку телефон и спешно вытирая рукавом кофты слёзы. Он не хотел, что бы она узнала всё так…       Так… — Хо, подожди… — начал Чан. — Я не хочу говорить с тобой. — отрезала Чхве. — Просто выслушай хотя-бы… — взмолился он. — Ты тут хоть что-то видишь? — Джин Хо пальцем в щёку тычет, откидывая вещи из рук на кровать. — Нет. — парень мотнул головой. — Вот именно! Все зажило и следа не осталось, ни физически, ни морально. А ты… ты просто ножом все внутри полоснул. — она пальцы в волосы запускает и мечется. — Такое бесследно точно не остается, Чан. Физическая боль легко забывается, да и легче простить человека не такого близкого… но ты… ты скрыл самое важное для меня! — девушка напротив Чана встала. — И ты, как никто другой, знал о этой важности и моих страданиях. Ты знал! Но ты молчал! Восемь, блять, лет! Из которых лет шесть точно я считала себя изгоем и бракованной! Не достойной даже соулмейта! Ты не просто долбанный эгоист, Бан, ты… я даже слов подобрать не могу! Не хочу тебя видеть! — она почти ногой топает и порывается выйти. — Не восемь… — едва подмечает парень и тормозит, зафиксировав Чхве руками, крепко держа за плечи. — Ты думаешь от этого легче? — усмехнулась Джин Хо сквозь слёзы. — Ты была в браке, когда я узнал. — Ох! Так это в корне меняет дело! — саркастично взмахивает руками девушка, насколько может. — Правда? — Чан взмолился взглядом. — Нет! — Давай решим всё по-взрослому. — Ты мне это говоришь? Человек, который сходу, как ему стукнуло восемнадцать, стал глотать подавители? Даже не удосужившийся поговорить со своей половиной и объяснить, что вам ничего не светит в будущем? Да, давай решать все по-взрослому, конечно, раз раньше у тебя мозгов не было. — Я не знал, что это ты. — Да какая разница? Суть твоего поступка не меняется. — Меняется! — Чан сам уже на взводе. — Тогда, на твой двадцать первый день рождения не помнишь, что было? — Помню… — промямлила Чхве, чуть голову опустив, Бан её все так же не отпускал. — Давай, напомни мне. — в голосе слышится поддразнивание. — Ты… — Хо прикрыла глаза и вздохнула. — Ты признался в чувствах ко мне, предложил встречаться. — А что ответила ты? — Чан уже почти шептал, встав к Джин Хо впритык. — Я не могу встречаться с человеком, у которого есть соулмейт. — ещё тише произнесла Чхве. — Именно… — комната погрузилась в тишину на долгую минуту, но после парень продолжил. — Я тогда правда не знал, что это ты. Думаю, в другом случае у меня был бы веский аргумент и козырь на твой отказ… Я слышал тебя однажды, вроде лет в двадцать, я тогда утром таблетку выпил на час позже обычного, но это было так мимолетно и песня какая то, будто с радио, тогда я мог подумать буквально на каждого прохожего. Ты мне нравилась и мне вообще всё равно было кто там, я хотел с тобой быть, тем более зная твою особенность узнавать соулмейта вообще не хотелось. А когда я услышал тебя во второй раз и понял, что это именно ты, ты была замужем и я видел столько счастья у тебя в глазах… в общем, не мог разрушать идиллию. — А в тот вечер, когда я пришла? — перебила девушка. — Это было не уместно. — продолжал оправдываться Чан. — Ладно, через месяц, год? — Джин Хо глаза подняла и взглянула на грустное лицо напротив. — Я не мог набраться смелости… — Так ты не только эгоист, но ещё и трус? — беззлобно усмехнулась девушка. — Мы как-то можем начать всё сначала? — Бан проигнорировал обвинения. — Я… я не знаю. — опешила Джин Хо. — Я, с одной стороны, счастлива, что у меня появился соулмейт, я могу радоваться жизни, как и все наши друзья, быть с человеком, который меня во всем поймет, но… ты не представляешь, как я зла сейчас на тебя. — Я смогу как-то исправить это? — Чан аккуратно приобнимает девушку, боясь, что она его оттолкнёт. — Попробуй. — отвечает она и о грудь парня лбом опирается. — Но для начала выпроводи этих двоих. — и пальцем за мужскую спину показывает, где торчат две головы друзей. — Я вроде бы сказал свалить! — Чан повернулся резко и направился за двумя кричащими парнями в сторону прихожей.       Джин Хо могла бы долго злиться, психовать, уйти… Но она так была зависима от Чана, что могла, наверное, простить ему всё… Друг Чанбин, [14.06.23 17:43] Прикиньте, наши Чан и Джин Хо соулы! Я охерел! Сохи, [14.06.23 17:43] Не смешно, Бин. Макнэ Хо, [14.06.23 17:44] Какого хрена, Чанбин?! Друг Чанбин, [14.06.23 17:44] Упс. Чатом ошибся Макнэ Хо, [14.06.23 17:44] У вас есть чат без меня?! Друг Чанбин, [14.06.23 17:45] Мы там тебе подарок на др придумывали, не ворчи ~ Макнэ Хо, [14.06.23 17:45] Сплетничай хоть не за спиной… трепло Сохи, [14.06.23 17:46] Это, что, правда? Джисон, [14.06.23 17:46] Да, своими глазами всё видели! Но я знал ^^ Сохи, [14.06.23 17:47] Без комментариев… Ли Минхо (соул Хани), [14.06.23 17:47] И я знал Макнэ Хо, [14.06.23 17:47] Знали и не сказали?! Ли Минхо (соул Хани), [14.06.23 17:48] Дело не наше, так что не дуйся. Чан по пьяни проболтался мне Макнэ Хо, [14.06.23 17:48] Дело не твое, но Хан Джисон — знал Ли Минхо (соул Хани), [14.06.23 17:49] Хани — это другое Макнэ Хо, [14.06.23 17:49] Ага… Миён, [14.06.23 17:51] Я реву! Такая прекрасная новость! Отец Кристофер, [14.06.23 17:52] Нам типо всех праздновать позвать? Макнэ Хо, [14.06.23 17:52] Мы не встречаемся, чтобы праздновать. Сохи, [14.06.23 17:53] Эм… почему? Друг Чанбин, [14.06.23 17:53] Она его чуть в порошок не стерла! Мин Джи любовь Чанбина, [14.06.23 17:55] Давайте отстанем от ребят и дадим им разобраться с этим самим. Я уверенна, они нам все расскажут, как будут готовы Со Чанбин, убери нахрен свой телефон и иди помоги мне! Ли Минхо (соул Хани), [14.06.23 17:56] Я знал, что в вашей паре сообразительный явно не Бин Друг Чанбин, [14.06.23 17:56] Чё?! Ли Минхо (соул Хани), [14.06.23 17:56] Зато ты хороший друг! Друг Чанбин, [14.06.23 17:57] Пошел ты… Мин Джи любовь Чанбина, [14.06.23 17:57] Бин, я жду тебя! Отец Кристофер, [14.06.23 17:57] Обожаю ~       И в тот день точно что-то изменилось, но это точно не было видно. Это было не на поверхности.       Чан еле уговорил Джин Хо остаться жить вместе и почти поклялся, что все будет как раньше, пока она сама не будет готова. Он даже, скрепя сердцем, согласился раздельно спать.       Но как раньше ни черта не было.       Чан обещал, что он в любом случае будет для неё хорошим другом, если она не захочет большего. Он дал ей время. Столько, сколько нужно.       Но время опять шло и как-то на свои места ничего не вставало.       Чхве ярко, в какой-то момент (месяца через два), ощущала изменившееся отношение, в первую очередь своё. Как-то постепенно, она стала брать на себя почти все дела по дому (раньше с Чаном они делили все поровну, как соседи), чаще стала обращать внимание на парня, то принеся фрукты в студию, то нежно разбудив за столом и прося перебраться в спальню. Чаще стала проявлять заботу и как сказали друзья: «Боже, да вы будто двадцать лет вместе и спите порознь, как королевские особы». Все уже открыто смеялись над ними, подшучивая и надеялись, что те, в тайне, уже давно хотя бы переспали. Но Чан честный и один вид его показывал, что нет, нихрена они не переспали… они даже так ещё и не поцеловались. А возможностей было много, насколько помнит Бан. Иногда он видел в глазах Джин Хо забвение и желание, но стоит ему лишь поддаться этому искушению и двинуться буквально на миллиметр ближе к манящим губам, всё. Чхве либо вскакивала, либо переключала внимание на фильм, либо делала вид, что у Бана что-то в волосах застряло.       И так каждый, долбанный, раз.       Он уже отчаялся и даже стал принимать помощь друзей, но Джисон с Минхо все сводили к тому, что их просто надо споить, они потрахаются и там дальше уже все само собой получится, девочки настаивали на романтике, цветах и музыке: «В конце концов! Напиши для неё песню». Сохи даже оставляла им своего ребенка, чтобы пробудить материнские чувства в Чхве, а вместе с ними и нужду в мужчине и семье, а Бин советовал ждать. Просто, блять, ждать. И Чан, собственно, его и послушал.       И ждал.       Он видел, что Джин Хо скоро должна уже сломаться, ведь он чувствовал, что прикосновения стали другими, взгляды стали более долгими и изучающими, и щеки краснели от объятий.       Честно, Бан думал, что как только до Чхве дойдет, что у неё наконец есть соулмейт, она непременно нырнет в романтические отношения, но никак не приходило в его голову, что реакция будет зеркально отражена.       Джин Хо тоже так думала, но каждый раз её что-то останавливало. Она так же хотела поцеловать, так же хотела обнять и перейти к чему-то большему. Но перед ней стоял барьер и ничего она не могла поделать. Она даже к психологу пошла.       Снова.       Женщина тогда глаза округлила на бывшую пациентку, от чистого сердца поздравила и не понимала несколько сессий почему такое желанное событие для девушки стало таким шокирующим. Но всё встало на свои места после фразы Хо: «Чана я почти с детства знаю. Знаю каждую его привычку и слабость. Последнее время получается угадать под настроение даже какую еду приготовить. Наш быт налажен как часы.»       И вот тут даже у самой девушки все в голове сошлось как дважды два. Их отношения точно убил быт. Жили бы порознь и просто ходили бы на свидания, было бы продуктивнее в сотню раз. Она просто не могла переступить через их дружбу и боялась её потерять, если вдруг с отношениями бы не вышло.       Она сразу вывалила это на Чана, как через порог квартиры переступила. Без подробностей, конечно, но суть донесла. Чан в тот вечер сиял словно звезда. Лёд то тронулся! Они договорились, что живут как раньше и пытаются показывать чувства на свиданиях, а дома они соседи, двери в их комнаты, будто двери в их квартиры. Личные и закрытые.       Первое свидание было нелепым и неловким… Чан, наигранно «забрал» Чхве из её «квартиры», и они выбрали кино. Попалась какая-то мелодрама, Джин Хо попкорн рассыпала на Чана, он обнимал её неловко, но до поцелуя пока так и не дошло. Они выглядели как школьники — переростки, краснели как два дурака почти тридцатилетних и смотрели, как впереди целуются подростки без стеснения. Да, кино не их вариант.       Второе свидание закончилось сидящей весь вечер Джин Хо у унитаза, а Чан держал ей волосы… просто сашими были не свежие…       Третье было почти удачным. А почти, потому что, как только друзья немного охмелевшие дошли до своих комнат, Чан потянулся за поцелуем и Джин Хо, о боже, наконец-то, решила на поцелуй ответить и в то время, как между их губами оставались какие-то миллиметры… Чанбин, какого-то хрена, вышел из студии и вскрикнул от испуга. Что он делал в их квартире друзья не знали, но в свою защиту Со сказал, что вернулся за флешкой… Чёрт бы его побрал.       Следующее свидание Бан и Чхве договорились провести дома, проверив все комнаты, заперев дверь и отключив телефоны… они надеялись, что должно что-то получиться. — Чан-иии, я дома. — доносится с порога, и парень невольно улыбается, сидя в гостиной, когда слышит из уст Джин Хо слово «дом».       Он встает, откладывая ноутбук в сторону и идет в коридор, забирая из рук разувающейся девушки пакеты. — Из меня сегодня просто все соки выжили… — вздыхает она. — Поэтому купила на ужин крылышки, там еще закуски всякие, ты не против? — выпрямляется Джин Хо и смотрит с надеждой в мужские глаза. — Я что, тебя в кухарки нанимал? — вдруг резко возмущается Чан. — Конечно я не против! — договаривает и в голову вдруг приходит осознание, он невольно хмурится. — Не смей проецировать прошлый опыт, ладно? — и аккуратно женский подбородок приподнимает, чтобы на себя внимание обратить.       В момент что-то трещит у каждого в головах и слова в горле застревают, не успев раздаться. Джин Хо видит в глазах Бан Чана что-то невероятное. Мурашки по её телу пробегают, будто он своим прикосновением пропустил через неё ток, а сам он видит зрачки напротив расширяющиеся и глубину, которая скрывает в себе столько всего, одному богу только известно…       Такой импульс щелкает далеко не впервые и может, уже даже не прилично этому сопротивляться?       Взгляды всё еще прикованы друг к другу и как-то удивительно стало сокращаться расстояние между телами. Они совершенно неподвластно магнитились друг к другу, и вот еще немного, буквально десять сантиметров, но видимо опять не судьба. Телефон на тумбочке звенит, глухо вибрирует, и Джин Хо резко отстраняется, принимая звонок и у опешившего Чана пакеты из руки забирает, проходя на кухню.       Опять.       Бан под нос чертыхается и плетется следом, невольно разговор подслушивая и помогая еду достать. Взглядом отправляет Джин Хо сначала вымыть руки и продолжает в одиночестве, слышит отдаленное: «Я уже ушла из офиса», «Мне что, там ночевать?», «Сегодня пятница, имейте совесть», «Никто не умрёт, если мы отправим проект в понедельник, на выходных он никому не сдался», слегка улыбаясь. Он любил серьезность Джинни. Да он всё в ней любил, пора прекращать врать, хотя бы самому себе. Он устал представлять, как девушка может подойти вечером, пока он разбирается с едой, обнять со спины, в щёку чмокнуть и он в ответ носом о её висок потрется и они, утащив всё с собой на диван, будут ужинать под очередной сериал в обнимку. Чан настолько, видимо, сошел с ума и так часто себе это представлял, что сейчас объятия со спины ощущал слишком реально. Он проморгался, но тепло сзади становилось лишь ощутимее и тело чужое чувствовалось все отчетливее. — Задолбали меня. — слышит у уха, и голова ему на плечо падает.       Это… эм… реально? — Никакого уважения… — бухтит Джин Хо, руки в замок на животе Бана собирая. — Не хочешь в гостиной покушать? Посмотрим что-нибудь или дашь послушать, что написал сегодня?       А Чан застыл, как будто на него из бетономешалки всё содержимое вылили и еле выдавил из себя слова. — Эм. да, конечно. — он продолжил открывать контейнеры. — Иди пока включи что-нибудь. — Супер. — оторвалась девушка и из кухни вышла.       «Что это, чёрт возьми, было» — думал про себя Чан и руками о столешницу облокотился, голову роняя. Он так скоро обещание сдержать не сможет, свидания следующего ждать не будет и точно зажмет её где-нибудь у стены без возможности выбраться.       Он тряхнул головой и с тарелками пошел в гостиную, ставя еду на столик и плюхаясь на диван.       Ужин проходил отлично. Спокойно и так по-домашнему, что Джин Хо вновь поймала себя на мысли, что с Чаном хорошо. Чан и есть дом.       Она даже уговорила его дать послушать незаконченную песню. Это, надо сказать, победа. — Если бы таблетки не пил, то слышала бы это все в течении дня и может успокаивалась бы быстрее… — девушка вынимает из уха наушник и улыбается. — Ты бы с ума сошла. — Чан смеётся. — Я прослушиваю это сотню раз и вношу правки, такое точно не для твоих ушей. — Давай разок попробуем? — Джин Хо дует губы, не задумываясь ладони ставит на бедра друга и нависает слишком близко. — Всего один денёчек!       Чан опешил. Предложение звучит очень интимно. Эта связь всегда ощущалась более сокровенной, чем даже тот же секс. Его взгляд бегает по женскому лицу и внутри тепло разливается. Глаза напротив блестят, губы сложены в трубочку, будто так и просят прикоснуться, щеки красные, а руки всем весом давят на ноги, так приятно. Он медленно тонкие кисти рук своими накрывает и не чувствуя протеста наконец преодолевает расстояние, целуя.       Целуя.       Губы медленно навстречу друг другу двигаются, сминают друг друга. Ощущаются очень нежными и теплыми. Поцелуй неторопливый, нежный, без надрывов или языков. Губы в улыбке сквозь поцелуй искривляются. Это приятно. Очень. Джин Хо легко чмокает напоследок и отстраняется.       Чан едва очнулся, в глаза напротив взглянув и за талию Джин Хо к себе на бедра потянул, усаживая и руки вокруг женской спины обвив к себе прижал. Чхве навстречу подалась и руками шею мужскую окольцевала, едва пальцами в волосы зарываясь. — Я даже спрашивать не буду… — говорит уверенно он. — Не отпущу никуда, комнату вторую запру, ключ выкину и будешь теперь до старости мои потуги слушать. — усмехается и зарывается в теплую шею. — И собаку заведем? — хитрое хихиканье доносится сверху. — Всех, кого ты только захочешь, мышонок. — выдыхает облегчённо и снова к сладким губам тянется, как можно ближе к себе свою возлюбленную прижимая и наслаждаясь её прикосновениями, на которые всё тело так активно отзывается.       Внутри распускается цветущая поляна, как весной и так легко становится. Осознание догоняет события потихоньку и друг друга хочется в себя вжать. Не получается насытиться ни поцелуями, ни прикосновениями. Так долгожданно это было, что наверстывать это придется не одни выходные… Чувственно, приятно и маняще… Проворные пальцы уже под футболкой женское тело изучают, а оно льнет на встречу отзывчиво каждой клеточкой. И никто не мог быть уверенным, что если бы Чан когда-то не начал принимать подавители, то всё сложилось бы именно так сладко и хорошо. Всему своё время? И жизнь, кажется, не совсем то и сука.