Dead but pretty

Мрачные улочки, пронизанные темнотой, скрывают множество тайн этого забытого богом города. Здесь, среди газовых ламп, уживаются оборотни, вампиры, эльфы, мелюзины и многие другие мистические существа. Город, где законы человеческого мира стерты, а мораль превращена в абстракцию. Место, где между мирами пролегают хрупкие мосты, и бары, где бутылка крови стоит дороже золота, привлекают тех, кто ищет укрытие от собственных теней. К сожалению, в Тейвате борьба за выживание и власть между сверхъестественными существами не останавливается даже ночью. Половине населения просто не надо спать, а некоторые именно в темное время суток чувствуют себя живее всего, хоть и чисто юридически считаются мертвыми. Здесь одни скрывают свои темные секреты, а другие, отчаянные и искушенные жаждой правосудия, рыщут в поисках правды. Вампирские интриги, оборотни в тени и смертоносные разборки — это лишь малая часть криминального пазла, который несет в себе этот город, некогда забытый богами, но никогда не покинутый ночными тварями. Добро пожаловать в мир, где добро и зло сливаются в бескрайних тенях, и только некоторые отчаянно безрассудные идиоты могут распутать сети интриг и расколдовать мрак этого нуарного детектива. Ризли таких не очень-то жалует, потому как сам может похвастаться странным и порой даже сумасшедшим желанием влезть туда, куда не просят. Шарлотта — тоже из таких. Эта фэйри не может похвастаться свойственной ее народу элегантностью. Скорее наоборот, всегда поражает тем, насколько она прямолинейная. В ее голове это качество олицетворяет идеал журналиста-расследователя мрачного мира. Ризли хочет как-нибудь донести до нее, что слияние магии и интриг создает опасную смесь, и стоит быть хитрее, но жизнь должна показать ей это сама. Шарлотта также известна своими исключительными навыками журналиста: она умеет выявлять самые глубокие и темные секреты историй, о которых пишет. Но вот уживаться с теми, кого все страшатся, и не заводить себе врагов она не умеет. Ее способность разговаривать с самыми опасными тварями и выявлять их скрытые мотивы позволяет ей получать уникальные истории, которые никто другой не смог бы расследовать. Проблема лишь в том, что некоторые из этих историй легко могут выйти ей боком, поэтому Ризли редко отвечает на ее расспросы — целее будет. Шарлотта обладает бесконечным интересом к интригам и внутренним конфликтам в вампирском обществе, и именно это привело ее к текущему расследованию о вражде между двумя влиятельными кланами. Ризли видит, что она не боится рисковать своей жизнью ради правды и готова пойти на любые меры, чтобы завершить свою статью и раскрыть истоки конфликта. Выжить при этом, правда, будет тяжело. Ризли взял слово с вампирского общества, что их внутренние распри никак не повлияют на состояние города и его работу, но одному Дьяволу известно, можно ли вообще верить этим ночным созданиям. Невилетт клянется, что война между кланами де Фонтейн и Фатуи останется личным делом вампиров, и пока что так и есть. Конфликт Ризли с Шарлоттой — совсем другое дело. Будучи комиссаром полиции, он просто не может допустить невинных жертв, пусть даже эти самые потенциальные жертвы сами суют свой нос туда, куда не следует. В прошлом оборотням вроде него редко доверяли руководство полицией в Тейвате, но времена имеют прекрасное свойство меняться. В соседних округах на высоких должностях все чаще мелькают эти существа — Сайно, Горо, Сара. Среди тех же вампиров их племя все еще считается диким, но есть и те, кто мыслит шире. Например, тот же Невилетт. Их не связывает что-то большее, чем рабочие отношения, но видеть на посту одной из главных вампирских шишек кого-то другого ему точно не хотелось бы. Ризли — непоколебимый сторонник статуса-кво всех мистических существ. Он стремится поддерживать хрупкий мир между противоборствующими силами и предотвращать открытые конфликты. Та же Шарлотта с ее журналистскими расследованиями подрывает этот баланс и создает угрозу для всех жителей города. Не меньшую опасность представляют и сами вампиры, особенно клан Фатуи, но к ним Ризли не имеет претензий, пока они не высовываются из своих территорий. Шарлотта, напротив, видит свою миссию в раскрытии правды и выявлении скрытых угроз, даже если это означает разоблачение давно и глубоко закопанных тайн. Она считает, что обществу нужно знать о происходящем внутри вампирских кланов, дабы избежать будущих конфликтов и опасностей. Может быть, проблема в том, что ее расследования находят уязвимые места в системе, которую Ризли так старательно выстраивает? Особенно тяжело не подпускать ее к Невилетту. С момента смерти Эгерии де Фонтейн он выполняет обязанности главы клана. Дело в том, что прямая наследница, Фурина, была еще слишком юна, когда ее мать загадочно умерла. Та заранее договорилась со своим доверенным лицом, и потому теперь Невилетт отвечает не только за безопасность будущей главы вплоть до ее совершеннолетия, но и за благополучие всего клана. Каждый раз, когда Шарлотта расследует случаи, связанные с вампирами, она оказывается на грани конфликта с Ризли. Его попытки ограничить ей доступ к информации и уговорить прекратить расследование вызывают у журналистки еще большее рвение выяснить правду, в то время как Ризли считает ее опасной для города и одного конкретного вампира.

***

День в комиссариате проходит вполне привычно. Ризли даже не вспоминает, что такое сон, ведь, как бы ни орудовала мафия, этот город никогда не засыпает. В тени мрачных зданий и за углом каждой улицы таится опасность. Главное, чтобы одна потенциальная угроза не сталкивалась с другой. В половину шестого Ризли начинает свой день с ранней тренировки на площадке в городском парке, скрытой от посторонних глаз деревьями. Главное, чтобы никто не смог увидеть его преображение в волка. В двадцать первом веке все-таки живем, нужно соблюдать нормы приличия. После он возвращается домой, чтобы переодеться в униформу. К сожалению, она недостаточно эластичная, чтобы выдерживать превращения. Через пару часов он уже на работе, где его ждет разношерстная команда сотрудников. — Кристалл показал грабеж на пересечении пятой и двенадцатой, — докладывает Клоринда. — Как хорошо, однако, работать с ведьмой, — усмехается Ризли. — Никакие камеры видеонаблюдения не нужны. Клоринда только слегка улыбается и поправляет остроконечную фиолетовую шляпу. Ризли думает, что она больше похожа на пиратку, чем на ведьму. Возможно, это просто клише, ведь кто еще влюбляется в сирен? — Как дела с Навией? — спрашивает Ризли, ставя на рабочий стол коллеги чашку чая. Клоринда утверждает, что Навия совершенно точно не заманила ее в отношения своим волшебным русалочьим пением. Правда, она так не говорит про струящиеся, словно золотая река, локоны волос, коралловый румянец на щеках и длинные ноги, которые появляются, когда Навия выходит на сушу. Единственная проблема — ведьмы достаточно закрытые и нелюдимые создания. Из всех тех, с кем знаком Ризли, только Алиса могла похвастаться общительным характером. Сирены же, наоборот, очень яркие и разговорчивые. Может быть, в разных темпераментах и кроются все проблемы Клоринды и Навии. — Я даже говорить ничего не буду, — качает головой Клоринда. — А ты ей спой, — подначивает Ризли. — Ее родной язык, как-никак. — Очень смешно, — хмурится Клоринда. — Ну да, а она тебе пусть свои претензии перескажет в стихотворной форме на латыни, как заклинание, — продолжает Ризли. — Ты мне лучше скажи, как там Невилетт, — переходит в ответную атаку Клоринда. — А что с ним? — Ризли чуть ли не давится чаем от вопроса. — Ну, это у тебя надо спросить, — начинает Клоринда. — Ты же переживаешь за внутренние вампирские дрязги, журналистку эту от него отпугиваешь… — Я все это делаю, чтобы дерьмо не вылилось за пределы тех мест, где ему положено находиться, — терпеливо объясняет Ризли. — И вообще, тебе не пора за работу? — В следующий раз заваривай чай не с бергамотом, а с ромашкой, — кивает напоследок Клоринда. — Он хорошо успокаивает нервы. Весь оставшийся день Ризли проводит в непонятной злости на свою ближайшую подругу. Травяной чай не помогает успокоиться, он специально проверяет эффективность этого совета. На брифинге с подчиненными они обсуждают очередное происшествие в районе, населенном преимущественно вампирами. — Взлом поместья де Фонтейн, — отчитывается Шеврез. — По факту задержаны двое новообращенных: Лини и Линнетт. — Фатуи в своей борьбе с более могущественным кланом не боятся даже новообращенных использовать? — возмущается Ризли. — Знают же прекрасно, что они плохо себя контролируют и даже не все свои действия осознают в течение первой луны после укуса. — То же самое сказал господин Невилетт, — говорит Шеврез и, Ризли готов поклясться, нагло ухмыляется. — Считает, что они все еще дети, поэтому не стал писать заявление, хотя преступники вторглись на территорию, находящуюся под его контролем. Вернее, клана де Фонтейн. — Кровососущие уже никакими методами не чураются, — Ризли беспомощно роняет на стол кипу бумажек по делу и устало трет переносицу. — Еще и этот… решил поиграть в благородного главу клана. Такая щедрость выйдет ему боком, когда Фатуи достаточно обнаглеют, чтобы не только на его территорию вломиться, но и лично в Фурину засадить пару осиновых кольев. Что тогда будет делать? — Что еще за «этот»? — Шеврез с любопытством приподнимает брови. — Ты прекрасно все понимаешь, — отмахивается Ризли. — Переходим к следующему пункту на повестке дня. Нашли чернокнижника, который без лицензии воскрешает людей? Краткий перерыв на обед Ризли проводит в одиночестве, предпочитая не разглашать свои личные дела. Вечером полицейский участок становится наиболее активным. Причина проста — часть населения города может спокойно показываться на улицах только после заката. Да, ночные патрули никогда не бывают веселыми. Именно ночью чувства Ризли обостряются сильнее всего. Возможность услышать крик о помощи или почувствовать запах свежей крови за километр накладывает гораздо большую ответственность, чем простой полицейский жетон. Поэтому Ризли предпочитает лично участвовать в патрулях даже будучи комиссаром. Может, конечно, и легко свалить все обязанности на новобранцев, но эта зелень едва ли сможет разнять двух беснующихся орков, не поделивших счет за выпивку в баре. А если ведьмы захотят устроить шабаш голышом? А каппа в местном парковом пруду? А если тэнгу решат поскакать по деревьям? В восточный округ Ризли вообще предпочитает не соваться и не задумываться о том, что там происходит. Пускай Сара и Горо разбираются со своими. Сайно в этом плане будто везет больше всех — в его районе одни лишь джинны-мошенники. Патруль обычно заканчивается около двух часов после полуночи. Поспать четыре часа и снова за работу — так Ризли живет последние несколько напряженных лет. А на следующий день его ждут новые вызовы, загадки и опасности в городе, где переплетается темное и светлое. Да, такая жизнь его вполне устраивает. Вот бы еще привнести в нее немного покоя. Правда, пока Ризли занят только охраной чужого.

***

Не то чтобы Ризли чувствует себя каким-то неправильным оборотнем. У него проглядываются заостренные черные ушки на голове, при желании он может обратиться огромным черным волком, а против воли принимает это обличие каждую полную луну. Все то, что делает оборотня оборотнем, не так ли? Но есть одно существенное отличие. Все оборотни невероятно привязаны к своей стае. Ризли же подобных чувств не испытывает. Он ощущает свою силу и в одиночестве. Пока его сверстники строят семьи и мечтают поскорее вступить в брак, чтобы создать собственную стаю, ему не хочется менять привычный образ жизни. Взять, например, Сайно. Тоже оборотень, даже работает по той же профессии, но каким-то образом находит время и на младшего брата Рэйзора, и на свою пару. Оборотни одного вида редко сходятся с представителями другого, но если Сайно счастлив с этим фенеком, то долгой жизни им. Горо вообще спутался с демоном, а Сара — с русалкой. Себя Ризли не способен представить на их месте. — Комиссар, может, все же отпустите? — Лини скалится своей вампирской улыбкой, кожаные ремни на ляжках врезаются в теперь уже навсегда юную плоть, а прогибается он так, словно вот-вот переломится пополам. — Отпущу, но радуйся, что господин Невилетт не имеет никаких претензий, — холодно отвечает Ризли. — А у вас? — спрашивает Лини. — У вас ко мне есть претензии? Смотрит огромными глазами, но Ризли молча выпроваживает их с сестрой из полицейского участка. Такие молодые, а уже бессмертные. Невилетт всегда с сочувствием смотрит на новообращенных вампиров. Говорит, чтобы Ризли радовался своей короткой жизни, ведь со временем все краски выцветают. Они редко видятся лично. В основном переписываются. На дружбу оборотня в погонах и главы вампирского клана смотрят косо даже те, кто близко знает обоих. Клоринда просит быть аккуратнее. Какими бы ни были личные желания господина Невилетта, он будет отстаивать интересы клана де Фонтейн. Может быть, в этом вампир похож на оборотня. Иногда он ненавидит участвовать в этом мистическом балете, где интриги между вампирскими кланами плетутся паутинами среди теней. Ризли ведет себя сдержанно и недоверчиво, его прошлый опыт приучил быть осторожным и никогда не доверять на слово. Его отношение к вампирам — это смесь недоверия и сдержанной заинтересованности. В глубине души он знает, что среди них есть как добрые, так и злонамеренные. Ризли следит за дальнейшими действиями и не торопится делать выводы. Конечно, для вампиров шахматная партия может занимать десятки лет, но недавняя смерть Эгерии потрясла все мистическое общество до глубины души (или того, что было вместо). Фурина кажется неготовой возглавить целую орду кровожадных ночных созданий, и есть те, кто не побоится этим воспользоваться. Взять к примеру Фатуи. Их не связывают семейные узы (хоть новообращенным вроде Лини они говорят обратное), только всеобщая жажда выгоды и готовность в любой момент вонзить осиновый кол в сердце врага или в спину друга. Ризли старается оставаться нейтральным, но его верность миссии и закону не позволяет ему игнорировать внутренние конфликты, которые могут угрожать безопасности города. Вместо того, чтобы стать врагом вампиров, он предпочитает сотрудничать, чтобы сохранить хрупкий баланс в этом мистическом мире. Невилетт был одним из немногих представителей бессмертных, кого он готов поддерживать, но это — лишь рабочие отношения. Не более того. По крайней мере, ему хотелось так думать.

***

— Ты совсем дурак? — со злостью спрашивает Ризли. — А ты думаешь, у меня так много друзей среди оборотней, готовых помочь? — с усмешкой спрашивает Невилетт. В пятом часу утра он стоит, опираясь на дверной косяк квартиры Ризли. Точно ведь знает, что в это время он возвращается с дежурства. Невилетт держится за левое плечо. Еще чуть-чуть, и рана расцвела бы на груди. — Заходи, а то скоро рассвет. Ризли плюет на сон, потому что понимает: здесь явно не обойтись домашней аптечкой. Синяя мантия испачкана густой темной кровью — такая очень медленно течет по венам вампиров. Для Ризли ее запах даже лучше горячего стейка, но он держится, пока выковыривает из раны Невилетта нечто, похожее на крошки кости. С утра надо будет прибраться на кухне. — Сделала кастет из клыков оборотня, можешь себе представить? — усмехается Невилетт. — Я знаю, как выглядят клыки оборотня, — кивает Ризли. — Тут еще и заметно, что он был довольно молодым и сильным. Может быть, альфой. — Думаешь, она твоего стоматолога ограбила? — шутит Невилетт, но лицо его корчится от боли. — Я не могу быть альфой, у меня нет стаи, — напоминает Ризли. Ему не по себе от мысли, что Арлекино могла сделать с его сородичем ради того, чтобы ранить Невилетта. Укус оборотня смертелен для вампира, но надо же было додуматься смастерить оружие из клыков. Арлекино и впрямь опасная и совершенно безумная. — Она целилась в Фурину, — объясняет Невилетт, — но я встал между ними, она испугалась и сбежала. — Как она вообще вас нашла? — спрашивает Ризли. — По снимку в газете, где случайно засветился вид из нашего окна. Говорил же Фурине не впускать в дом журналистов… — Это уже неприкрытое нападение на наследницу другого клана, — говорит Ризли. — Так и будешь играть в благородного рыцаря и ждать, пока Арлекино угробит Фурину на глазах у толпы? — Она ее не угробит, — обещает Невилетт. — Пока я рядом. — Она не твой ребенок, — напоминает Ризли. — Она мне почти как ребенок, — говорит Невилетт. — Я пообещал ее защищать от таких, как Арлекино. — Вот поэтому я не завожу стаю, — хмурится Ризли. — От ответственности за жен, мужей, детей одни проблемы. Я не умею заботиться… — А сейчас ты что делаешь? Ризли поднимает глаза и смотрит в лицо Невилетту. Тот одним взглядом напоминает, что он посреди ночи выковыривает осколки смертельного оружия из существа, с которым вообще не должен иметь ничего общего. — Это ведь в моих интересах, чтобы ты был жив, — начинает оправдываться Ризли. — Если ты умрешь, кто будет править вампирским балом? Арлекино? Она же с меня шкуру спустит и положит вместо ковра в своем кабинете. — А я, по твоему мнению, на такие зверства не способен? — приподнимает брови Невилетт, — Я старше нее. — Я тебя умоляю, — смеется Ризли, — Ты не захотел наказывать новообращенных, которые почти вломились на твою территорию. Может, если бы у них все получилось, ты бы еще и извинился за беспорядок в доме? — У нас дома очень чисто, — отводит глаза Невилетт, — когда Фурина не ест на диване и не оставляет за собой крошки. — Принцесса вампиров любит пирожные? — не верит Ризли. — Иногда мы их вместе готовим, — делится Невилетт. — Ты как-нибудь заходи, попробуй. — Спасибо, предпочитаю свежее мясо. — Можем вместе отобедать стейками с кровью, — предлагает Невилетт. — Кровь мне, стейки тебе. Сразу после этой неудачной попытки флирта Невилетт корчится от боли и даже сдавленно стонет. Ризли достает из его раны почти что целый коготь оборотня. Он тут же прикладывает к бледной коже Невилетта мокрое полотенце. Тот весь трясется от боли и уже даже не пытается отвлекаться на пустые разговоры. — Крепко тебе досталось. Невилетт пытается улыбнуться, чтобы немного обнадежить Ризли, но из-за боли и клыков выходит лишь оскалиться. — Лучше тебе, конечно, сейчас в зеркало не смотреть, — смеется Ризли. — Как остроумно, — закатывает глаза Невилетт. Ризли присаживается перед обмякшим на стуле Невилеттом. Делает вид, что совсем не смотрит на его бедра в обтягивающих кожаных штанах. На сапогах у Невилетта — ремешки, которые так и хочется расстегнуть зубами. Тот пытается отдышаться после экстренной помощи, а потом бледной рукой хватает Ризли за подбородок. Прикосновение у Невилетта холодное, но он проводит пальцем по щеке Ризли, и тот мгновенно становится теплым. — Послушай, — говорит он. — Со мной все будет в порядке. Я могу защититься от этой сумасшедшей и ее выводка. И Фурина не так слаба, как ты думаешь. Она все еще учится, но у клана де Фонтейн большое будущее. — Конечно, вы же бессмертные, — закатывает глаза Ризли. Мог бы уже сто раз отпрянуть от Невилетта, оттолкнуть его руку, откусить ее, в конце концов. Но нет, Ризли послушно сидит перед ним на коленях, смотрит снизу вверх, внимает речам и заглядывает в глаза. Вампиры, конечно, умеют гипнотизировать, но здесь дело явно в чем-то другом. — Все будет хорошо до тех пор, пока у нас такие союзники, как бесстрашный комиссар Ризли, — улыбается Невилетт. — Я храню нейтралитет, — огрызается тот. — Очень нейтрально спас жизнь представителю одной из враждующих сторон, — кивает Невилетт. — Спасибо тебе. Я в долгу не останусь. Ризли смущается, ощущая, как к щекам приливает кровь. Интересно, Невилетт это тоже чувствует? — Только запомни, что об этой нашей встрече никто не должен узнать, — напоминает Невилетт. — Тогда давай ты отплатишь мне долг тем, что об этом тоже никто не узнает. Ризли резко встает и подается вперед. Он впивается губами в Невилетта. Тот подается вперед и, несмотря на боль, всем телом прижимается к Ризли. Несколько минут они целуются, прерываясь лишь на то, чтобы набрать немного воздуха в легкие. Точнее, это делает только Ризли. Он окидывает взглядом большой круглый стол, стоящий посреди просторной светлой кухни. Сначала Невилетт просто опирается на него, прежде чем получить новую дозу объятий и поцелуев, а потом садится на столешницу, обхватывая Ризли руками и ногами. В какой-то момент поцелуи заканчиваются. Ризли тяжело дышит в изящную шею, а затем прикасается к ней. Невилетт запрокидывает голову назад, позволяя сжать его горло сильнее. В итоге он не выдерживает и медленно опускается на стол. Игры с удушением становятся вдвойне интереснее, когда партнер бессмертен. Ризли уносит, и весь мир отходит на второй план, когда перед ним расходятся бледные ноги.