Голос Северного Ветра

Всё дальнейшее происходило в голове подростка как в тумане: видя, что гибрид уже собирается нанести удар своей когтистой лапой, юноша отпустил руку, немного толкаясь ногами назад, так чтобы ужасающие когти пролетели не сквозь его голову, а перед лицом. И в течение нескольких мгновений он действительно падал в пустоту, вытянув свои руки вверх и уже закрывая глаза, думая что голос это какая-то его последняя галлюцинация от полного отчаяния. Но как вдруг буквально через пару метров падения его словно подхватил мощный поток воздуха: что-то огромное, но в то же время лёгкое и стремительное резко толкнуло его вверх, устремляясь вместе с ним вверх. Через мгновение послышался звук глухого, но мощного удара, и когда юноша открыл глаза, ощущая руками ту же металлическую поверхность, что и минутами ранее, на которую его словно очень аккуратно сбросили, гибрид уже валялся за несколько метров от них, поднимаясь и дребезжа зубами от ярости, переполнявшей его. Чуть склонившись к земле и широко открывая пасть для того чтобы издать ужасающий рёв, гергойл был внезапно перебит ещё более громким рёвом, что раздался над головой Олега, заставляя юношу закрыть уши и только затем повернуть голову вбок, чтобы обомлеть. Прямо возле него, подобно скале, стоял огромный белоснежный гергойл, размерами лишь немногим уступая своему собрату, имея поджарое и крепкое телосложение, как и у Кирилла. Чуть укрывая Олега одной из своих ног от второго чудовища, гергойл хрипел от ярости, глядя на своего противника, который начал вставать на ноги. — Ингвар… думал уж что сегодня обойдётся без тебя. Жаль, что твой воспитанник не увидит, как я раскалываю твою голову, разрывая твою глотку, но обещаю, ты присоединишься к нему на дне шахты,— прорычал гибрид, и на этих словах Ингвар ещё сильнее согнулся, кипя от ярости так, что Олегу стало не по себе,—  передав ему свою слабость в виде любви к этим жалким созданиям, ты обрёк его лишь на верную гибель, впрочем как и всех своих соплеменников. — Если и иметь слабость, то лучше такую, нежели чем прятаться от меня все эти годы,— прорычал белый вожак,— сегодня я закончу то, что ты начал, и поверь конец тебе не понравится, падальщик. — Прятаться?! Все эти годы я жил как хотел, пока ты влачил жалкое существование в людском мире, считая что тебе будет лучше среди них. Но как только я захотел забрать у тебя этих людишек, оказался бессилен, потому что я лучше тебя. Я заберу у тебя всё, твоих собратьев, твоих подданных, твоё… нищее наследство предков,— рассмеявшись, гергойл бросил себе под ноги какой-то крупный фрагмент кости, ранее закреплённый у него на поясе,— твой ученик оказался таким неряхой, забыв запереть дверь в святилище… Шатен поёжился, понимая, что этот ублюдок сделал с черепами, которые они там нашли, и тут же гергойл демонстративно раздавил кость с резким хрустом, заставляя белоснежного гергойла ощетиниться словно бешеному псу. — Прости, но, видимо, что при жизни, что после неё, я бы раздавил всех ваших вожаков словно тараканов! Я забрал твоё настоящее, твоё прошлое, а теперь настало время и для твоего будущего, Ингвар! Время традиций кончилось, но я прикончу тебя даже без объявления поединка, ибо мы оба знаем, что я лучше тебя. Готовься к смерти, белый призрак гор! — Уходи на нижние уровни, живо! Пора закончить несостоявшийся поединок,— внезапно тихо рыкнул гергойл, обращаясь к Олегу. И тут же он бросился на своего оппонента, словно белоснежная молния, нанося чудовищные удары длинными конечностями, что наверное могли бы раздробить человеку кости. Гибрид, казавшийся поначалу не готовым к такому темпу, выдержал натиск благодаря прочнейшему телу, начиная пытаться проводить свои чудовищные удары, от которых на полу оставались небольшие вмятины. Убегая вдаль по кругу пропасти в сторону лестницы, юноша даже беглым взглядом видел, насколько различаются эти два оппонента. Ингвар не сражался как гергойл, нет, скорее как человек, полагавшийся на чудовищно быструю и гибкую акробатику и длинные мощные руки и ноги, которыми он мог наносить встречные удары при отступлении. в то время как озверевший гибрид, старавшийся задавить противника мощью и массой, буквально бился как животное, напоминая дикого загнанного медведя, который молотил бестолку всё, что попадало в его поле зрения. Обмениваясь ударами, эхо от которых расходилось по всей шахте, гергойлы стали быстро перемещаться в разные ее части, расширяя поле боя. Со страхом и восхищением наблюдая за тем, как Ингвар оправдывает все, что о нем говорил Кирилл, даже ни секунды не давая продохнуть оппоненту, что был крупнее и явно все же сильнее его, Олег, отрывая кусок повреждённой в заварушке футболки, обмотал его вокруг руки, чтобы можно было держаться за лестницу при спуске, хоть как-то сдерживая боль, и не терять ещё больше крови, начал аккуратно перебирать руками и ногами вниз. — Скажи мне ради чего ты вернулся сюда, предатель,— ядовито оскалился гибрид, когда Ингвар прижал его к стене, желая дотянуться своими когтями до его пасти,— здесь у тебя ничего, ни соплеменников, ни подданных, даже почти не осталось тех, кто знает тебя или точнее сказать того, кем ты когда-то был. — Что ты забыл в этой глуши, на краю страны. Неужели решил прийти сюда и умереть как этот сгнивший городок?!— рявкнул он, напрягаясь и со всех силы отбрасывая от себя вожака, ударяя кулаком в грудь и выставляя другую руку вперёд,— РАДИ ЧЕГО ТЫ ВСЕ ЕЩЁ СРАЖАЕШЬСЯ, РАДИ ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ УМЕРЕТЬ, СКАЖИ МНЕ?! — Тому, кто всю жизнь провёл в скитаниях не понять, что может значить дом…,— сдержанно произнёс Ингвар, спокойно стоя перед своим оппонентом, глядя в его налитые кровью глаза,— не понять, что такое принадлежность к чему-то большему. Даже спустя еще десятки лет я буду приезжать сюда, зная, что я принадлежу этому месту навсегда, даже если в живых уже не будет никого из тех, кто знал о моем существовании. И я буду защищать их, не потому что они дороги мне, не потому что я так хочу, а потому, что это мой долг, что не кончится до тех пор пока я жив. Падальщикам вроде тебя уже никогда не удастся познать иное чувство кроме голода. — Ты сам предал этих людей… предал их, бросив их на растерзание мне и моим сородичам… оставил страдать, даже не придя к ним на помощь, когда они больше всего в этом нуждались… И ты говоришь, что это МНЕ не знакомо никакое чувство долга?! ТЫ НЕКОРОНОВАННЫЙ КОРОЛЬ НЕСУЩЕСТВУЮЩЕГО ЦАРСТВА, НО СЕГОДНЯ Я ОТБЕРУ У ТЕБЯ И ЕГО,— взревел гергойл и бросился на своего врага словно бешеный зверь, буквально задавливая его собственной массой, вновь ввязываясь в непрестанный яростный обмен ударами, в котором оппоненты не щадили ни себя ни другого. — Пожалуйста, не сломайся,— молился Олег, спускаясь по лестнице. Он буквально чувствовал, как она шатается под его весом, ибо за долгие годы хлипкая конструкция давно никем не обслуживалась и могла значительно проржаветь и надломиться: предыдущая лестница, по которой он поднимался, была прочнее, но сейчас не было времени перелезать на другую, и подростку надо было спуститься до первого подземного уровня, чтобы затем сбежать в пещеры и убедиться, что товарищи добрались до потайного выхода, чтоб уйти вместе с ними. — Твоя алчность и желание крови погубит тебя если не сейчас, так очень скоро… Люди перестали быть беззащитными очень давно и терроризировать их вечно ты не сможешь,— Ингвар оказался прижат к полу взбешённым соперником. Казалось, он тщетно пытался вырваться из-под массивной туши, но спустя буквально мгновение он нанёс мощный боковой удар, отправивший гибрида прямо в нокдаун на полсекунды позволил вожаку освободиться. — Скажи, ради чего были бы все эти жертвы, которые ты хотел осуществить. Ты пытаешься быть триумфатором, когда вся наша раса давно уже вымирает либо растворяясь среди людей, либо вырождаясь в дикарей, которых убивают на помойках. Ты хочешь идти против течения, но у тебя нет и не было будущего,— яростно бросил белоснежный гергойл. — Ты так долго желал быть просто человеком, что видимо позабыл, кем бы были и кем мы являемся!— сплёвывая кровь, гибрид чуть было не сбил с ног противника мощнейшим взмахом лапы. — Мы были и будем лучше этих червей, мы — новая ступень развития, лишённая недостатков наших собратьев. Скрываясь среди людей мы можем властвовать над ними через страх и наши таланты. Ты знаешь, что большинство людей слабы и напуганы, разрозненны и недоверчивы, и они не могут представлять никакой угрозы для нас. Я лишь хочу взять то, что могу, мне не нужен целый мир или вселенная, хватит и обычного города, для начала,— с рёвом провозгласил он. — Я положу конец твоей жалкой алчности намного раньше, чем ты попытаешься насытиться чем-то намного большим чем город,— рыкнул вожак, пригибаясь к полу,— выбирая между тем, чтобы быть просто одним из миллионов в мире людей и чудовищем подобно тебе, я предпочту милосердие и сострадание челове… Не успел он договорить, как вдруг чудовищный взрыв вместе с ярким столбом пламени отбросили его в сторону вместе с гибридом — огонь Олега судя по всему перекинулся на что-то весьма взрывоопасное прямо в машинном отделении, заставив его рвануть так, что шахту даже немного сотрясло, а обломки разных механизмов разлетелись во все стороны. В том числе они устроили настоящую бомбардировку стен пропасти, ведущей к нижним уровням, заставляя Олега, который почти вот-вот достиг своей цели, добравшись до технической зоны, что была на пару этажей выше первого уровня, буквально повиснуть на лестнице на здоровой руке, уклоняясь от прилетавших обломков. — Твою мать… твою мать,— услышал хруст конструкции юноша. Для неё это скорее всего стало последним испытанием, и шатен едва успел допрыгнуть до небольшой решётки с выступами, за которую хотя бы как-то можно было зацепиться сквозь боль, прежде чем лестница под его ногами просто отвалилась, улетая в пропасть. Едва держась за эти небольшие выступа и упираясь во что-то ногами, подросток сделал робкий шаг вниз по конструкции, очень надеясь, что она его выдержит и глядя на пылающее зарево сверху, сигнализировавшее о том, что продолжать спуск вниз все ещё жизненно необходимо. — Мальчишка! Думаешь я забыл про тебя?!— рявкнул сверху гибрид,— как говорят, что посеешь, то и пожнёшь! И тут же в полуметре над головой Олега вонзился очередной металлический штырь, а чудовище, словно горилла, устремилось вниз по лестничной шахте, створки которой все же выдерживали даже его вес. Его рык раздавался по всему стволу шахты, заставляя подростка ещё больше рисковать при своём спуске, и все же больная рука подвела его, заставляя чуть ли не сорваться вместе с одной из слабо закреплённых решёток, чудом повисая над бездной, держась за край образовавшегося отверстия и цепляясь краем кроссовок за какой-то закуток, дрожа от ужаса так, что он даже не мог обрести контроль над руками, застывая как статуя напротив стены. — Твоя пиромания дорого обойдётся всем нам, конечно, щенок. Знаешь, я бы мог сначала добить твоего спасителя прямо под завалами, но я слишком не хочу упускать возможность сначала позабавиться с тобой,— гергойл оказался напротив подростка, глядя на него налитыми кровью глазами. Взрыв сильнее опалил его лицо, оставляя борозды от ожогов на плечах и груди, делая лицо немного щербатым. Быстро оглядевшись и наметив маршрут, гергойл начал ползти по стене в сторону трясущегося как эпилептика подростка, аккуратно перебирая когтистыми лапами. — Я не позволю чтобы какая-то человеческая дрянь причинила мне столько вреда и не заплатила за это немедленно. Не могу позволить чтобы мысль о твоём спасении промелькнула в твоей жалкой черепной коробке. Ты знаешь, почему я так ненавижу людей?!— ядовито шипел он, подкрадываясь все ближе и ближе, заглядывая в глаза подростка. — Не потому что вы всего лишь выросшие обезьяны, что возомнили себя вершиной пищевой цепи, хоть и всегда только мы были ей… не потому что вы порочные и отвратительные твари, что всегда будут заботиться лишь о себе самих, будучи вовсе не прочь навредить ближнему своему, не потому что по сути лишь каждый сотый, если не реже, не бесполезен в своём существовании, лишь паразитируя на обществе сознанном под таких же отбросов как и он,— скрежеча зубами, рычал гибрид. Его клыки дрожали по мере того, как он все ближе приближался к Олегу, которому казалось, что дыхание твари уже опаляет его лицо, и хотя до гибрида ещё было около пары метров, но под его весом все вокруг уже начало трещать и колебаться. — Но потому что вы, при всех своих недостатках, при всей своей нелепости, у вас ещё находится наглости считать, что у каждого человеческого отброса есть право на жизнь,— шатен мог видеть, как трясётся его лицо в неистовом припадке,— ЗДЕСЬ Я РЕШАЮ, КТО БУДЕТ ЖИТЬ! И он взревел, уже готовясь вонзить свои когти в подростка как вдруг словно белая молния, что буквально, не касаясь стены, пролетела несколько десятков метров вниз, Ингвар врезался в гибрида, ломая всю конструкцию, за которую они держались, с гротом улетая вниз, в в бездну, вдоль первого уровня, сопровождая это яростным рёвом гибрида, который не ожидал, что ему так мощно прилетит сверху. — ДЕРЖИСЬ,— рявкнул он, длинной рукой подхватывая юношу, что уже летел вниз с отчаянным воплем. Он буквально сразу закинул юношу на площадку неподалёку от выхода из туннелей прямо над предполагаемым местом засады. И почти сразу пепельная когтистая лапа на мгновение схватила ногу подростка, чтобы сдёрнуть его вниз, но тут же ослабила свою хватку через мгновение, сопровождая это болезненным воплем. И Олег мог лишь только смотреть как прямо на его глазах, в метре от его ног, белый гергойл просто в неистовом бешенстве забивает противника, что из последних сил пытался прорваться к подростку. Однако белоснежный гергойл не пускал его и на сантиметр, вонзая когти в оппонента и оттаскивая того раз за разом к краю обрыва, словно тратя все силы только на то, лишь бы не дать тому хотя бы пальцем притронуться к юноше. В конце концов, зацепившись за выступ, вожак напрягся изо всех сил, да так, что казалось вены на его лице уже должны были лопнуть, но все же отбросил противника в сторону, заставляя того оскалиться и подняться, чтобы издать яростный рёв, но не давая гибриду ни секунды больше, Ингвар врезался в него, отталкиваясь от стены, чтобы рухнуть в далекую бездну вместе со своим врагом, сопровождая это яростным рёвом, эхом разлетевшимся по шахте.  — Ты так дорожишь этим человечишкой, что готов отдать свою жизнь за такого червя как он,— зацепившись за относительно мягкие скальные породы гибрид спокойно приземлился на дно пропасти, где находился вход на второй подземный уровень,— как же низко ты пал, раз убиваешь сородича за шавку, впрочем тебе не привыкать. — Я сделал свой выбор, падальщик,— холодно произнёс вожак, спрыгивая вниз, к своему врагу— если я считаю себя человеком, то жизни каждого из людей, и особенно тех, к кому я не равнодушен, должны быть дороже мне, чем жизнь такого ублюдка как ты. Из этой ямы наверх вернётся лишь один. — Что ж, именно ради этого… я и вернулся в этот городок!— взревел гергойл, бросаясь на оппонента. Они вступили в последнюю схватку друг с другом, в которой оба чудовища обрушивали друг на друга сокрушительные удары. Пользуясь тем, что его противник уже совсем перестал быть маневренным, гибрид с каждым ударом все сильнее загонял того в угол, к лифтовым шахтам, не давая Ингвару уклоняться и уходить в стороны. Грубая сила, как бы наивна и слева не была она в целом, не могла подвести его в финальной части боя, и пепельный гергойл уже начинал чувствовать своё превосходство. — Ты хорошо сражался! Доказал, что достоин был быть вожаком своего убогого племени,— он мощным ударом пробил выставленный врагом защитный блок, сразу же заблокировал удар белокожего и сам выдал мощный толчок в ответ. — Но всё дело в том, что больше быть лучше своих недостаточно. Надо быть лучше всех, своих и чужих, людей и гергойлов, сильных и слабых, но всегда побеждает лишь один,— его мощный удар заставил Ингвара удариться головой об решётку и тяжело рухнуть на колено у шахты лифта,— ЛИШЬ ОДИН! Гибрид со всей силы нанёс последний удар, желая добить противника, как вдруг вожак, немного притворявшийся загнанным, резко ушёл назад. Он заставил кулак пепельного гергойла пролететь мимо его лица и вонзиться прямо в старый колесный механизм прямо у решётки, и тот застрял между крупными зубьями, внезапно лишая его целой руки для боя. Воспользовавшись тут же неожиданно подаренным шансом, Ингвар нанёс несколько мощных ударов, ударив противника об решётку так, что та даже погнулась, легко сопротивляясь одной его руке. Резко отпрыгнув назад и оттолкнувшись от стены, приложившись коленом по черепу гибрида, вожак оказался за спиной у того, и ещё несколько раз огрел того по голове и шее. Пользуясь полной дезориентацией гибрида, белоснежный гергойл схватил руку врага и протолкнул ту во второй такой же механизм у соседней шахты со всей силы пиная колёса ногой, чтобы они прокрутились, зажимая тому вторую кисть и заставляя монстра взвыть от чудовищной боли, когда он попытался вырваться, но лишь сильнее зажал себя в этих зубьях. — Ублюдок, я клянусь, что ты сдохнешь, как и вся твоя… Гибрид даже не успел договорить, как Ингвар, легко перемахнувший через его голову и оказавшийся у него перед лицом, нанёс ему столь сокрушительный удар, что даже не было понятно, как монстр не потерял сознание в ту же секунду. — Шваль…— только и смог прохрипеть он. И тут же второй и третий из подобных ударов заставили его рухнуть на колени, мутными злобными глазами глядя на противника, что лишь смотрел на него ледяным взглядом своих бездонных глаз. — Всё кончено. Ты проиграл, пусть и удача была на моей стороне. Я предупреждал, что твоя алчность убьёт тебя рано или поздно, так и случилось: ты полагался лишь на свою силу, считая, что только ей и можно победить, даже не подумав использовать хотя бы частичку собственного ума. Ты не убил меня под завалами, даже не взял… человека в заложники…— с какой-то глубокой паузой произнёс вожак, возвышаясь над искалеченным оппонентом,— мог выйти триумфатором из родового гнезда врага, но теперь останешься здесь навечно. — ДУМАЕШЬ, МНЕ НЕ ПЛЕВАТЬ НА ТВОИ СЛОВА, БЕСХРЕБЕТНАЯ ПОМОЙКА?!— рванул вперёд гибрид, резко отдёрнувшись назад из-за застрявших рук, когда ему остались сантиметры до лица Ингвара. — ЕСЛИ БЫ ТЕБЕ ЧУТЬ МЕНЬШЕ ПОВЕЗЛО, Я БЫ УЖЕ ДАВНО РАЗМОЗЖИЛ ТВОЙ ЧЕРЕП ОБ МЕСТНЫЕ СКАЛЫ,  КАК И ТВОИХ ПРЕДКОВ! ТЫ ЖЕ ЛИШЬ МЯГКОТЕЛАЯ СУЧКА, ПРИВЫКШАЯ НЯНЧИТЬСЯ ЛИШЬ СО СВОИМИ ЧЕЛОВЕЧКАМИ. БУДЬ Я НА ТВОЁМ МЕСТЕ, Я БЫ УЖЕ ДАВНО УБИЛ СЕБЯ, НО ТЫ ДАЖЕ ЗАБЫЛ КАКОГО КАКОГО ЭТО ИМЕТЬ КРОВЬ НА СВОИХ ЛАПКАХ! ВЕДЬ ЖИЗНЬ КАЖДОГО ИЗ ЭТИХ ОТБРОСОВ ВАЖНА, И ПОТОМУ ТЫ ЛИШЬ ОТКАЗАЛ СЕБЕ В УДОВОЛЬСТВИЕ ВИДЕТЬ, КАК ИХ ГЛОТКИ ТРЕПЫХАЮТСЯ ОТ УЖАСА В ТВОИХ КОГТЯХ! ТЫ РАЗУЧИЛСЯ УБИВАТЬ, ВОЖАК, И ДАЖЕ КОГДА У ТЕБЯ ЕСТЬ ИДЕАЛЬНАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ МНЕ ОТОМСТИТЬ, ОТОМСТИТЬ ЗА ТВОИХ СОБРАТЬЕВ, ЗА ТЕ ЧЕРЕПА, ЧТО Я ОСКВЕРНИЛ В ТОМ СВЯТИЛИЩЕ, ЗА ТЕХ ДРАГОЦЕННЫХ ЛЮДИШЕК, НА ЖИЗНИ КОТОРЫХ Я ПОСЯГНУЛ, ТЕБЕ НЕ ХВАТИТ ДУХУ ЭТО СДЕЛАТЬ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ ТРЯПКА! — Довольно!— ещё один удар с двух руку отправил гибрида в нокдаун, заставляя его рухнуть лицом в пол, пока Ингвар медленно шагал через него,— когда я был молод, я желал отомстить тебе за все, что ты натворил, ибо даже десятки лет не сотрут ни капли крови из твоих злодеяний. Но, спустя столько лет, в моей душе места для мести уже нет, потому что в ней не осталось ничего. Выжженная скорбью и злобой за эти годы, там лишь пустота, которую мне уже ничем не заполнить, даже твоей поганой кровью. — И твоя смерть бы лишь углубила эту пустоту, заставляя меня лишь больше и чаще вспоминать о дне, когда я совершил величайшую ошибку в собственной жизни. Но ты даже себе не представляешь, какую ошибку ты сам совершил сегодня. Говоря о моём настоящем, ты имел в виду эту пещеру… моего ученика… о тех черепах, что должны были иметь для меня какое-то значение. Но ты сам того не зная, хотел забрать у меня нечто большее,— он опустился на колено позади гибрида, который лишь грязно усмехнулся, слыша эти слова, склоняясь к его уху и затем что-то яростно шепча. — АХАХХАХАХХА, НЕТ… НЕТ… НЕ МОЖЕТ… ТАК НЕ МОЖЕТ БЫТЬ…— истерично расхохотался гергойл,— нет… нет… невозможно… это… — И за это ты заслуживаешь только одного,— Ингвар обхватил его голову сзади, вцепляясь когтями в его пасть и начиная раздвигать его челюсти,— ДУМАЛ, ТЫ СМОЖЕШЬ ЗАБРАТЬ ЭТО У МЕНЯ… ТЫ ДУМАЛ, ЧТО Я ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ОСТАТЬСЯ БЕЗНАКАЗАННЫМ ЗА ЭТО?! Гибрид захрипел в его руках, пытаясь вырваться, но вожак ещё крепче сжал его голову, вонзая когти прямо в глаза, заставляя врага взвыть от невыносимой боли, из последних сил удерживая пасть гергойла. И по дну пропасти раздались первые хрусты мощных костей в руках белоснежного гибрида, что лишь сильнее напирал на челюсть врага. — У ТВАРИ, КАК ТЫ НИКОГДА НИЧЕГО НЕ БЫЛО КРОМЕ СОБСТВЕННОЙ ЖИЗНИ, И ТЫ МОГ ЛИШЬ ЗАБИРАТЬ ЧТО-ТО У ДРУГИХ, УПИВАЯСЬ ЛИШЬ СОБСТВЕННОЙ СИЛОЙ. НО СЕГОДНЯ Я ЗАБЕРУ У ТЕБЯ ВСЁ! С человеком я человек… со зверем… зверь!— тихо прорычал в конце белокожий вожак. И тут же он со всей силы дёрнул руки в стороны и разломал надвое череп противника вместе с его челюстями, превращая тот в кровавую кашу на своих руках и разбрызгивая кровь от него во все стороны под чудовищный предсмертный вопль поверженного чудовища.