sun&moon

— Рики, отошел от него, блять. Омега в группе, состоящей только из бет и альф — это тяжело. Омега в предтечке, вынужденный делить жилплощадь с тремя альфами — это тяжело, помноженное на тысячу. А если один из этих альф — пубертатный подросток, только что переживший первый гон, тычется носом в шею этого самого омеги, то это уже полный пиздец. Сонхун его прям сейчас и убьет. Он подлетает к Рики, прижавшемуся сзади к застывшему у раковины Сону (вот так отпускай его одного из комнаты за яблоками сходить), и грубо дергает на себя. Рики вырывается и скалится, демонстрируя уже отросшие клыки — остаточные симптомы гона. — Ты охуел на меня рычать, мелкий? У Рики с субординацией проблем никогда не было, он ее просто не признает как концепт, но рычать на старшего волка — это верх неуважения. Сонхун ему сейчас такую взбучку устроит, что с поджатым хвостом в свою комнату возвращаться будет. — Хен, прекрати! Он же не специально. Сону, мать его Тереза, не только закрывает мелкого гондона собой, так еще и рукой ему в волосы забирается, поглаживая. Тот выглядит таким довольным, что, кажется, еще чуть-чуть и заскулит. Мало того что другой альфа к его паре лезет, что полный моветон и вообще иу, так Сону еще это и поощряет. Внутренний зверь Сонхуна разорвет ему сейчас грудь от ревности. — Ага, не специально. Может, он еще и член в тебя засунет не специально. Повисает такая тишина, что становится слышно как кто-то из ребят стучит клавиатурой за закрытой дверью своей комнаты. Сонхун жалеет о сказанном в ту же секунду, когда слова вылетают изо рта. С Сону так нельзя. С Сону нужно пылинки сдувать и в лобик целовать, особенно когда течка через два дня, что делает омегу более эмоциональным и восприимчивым. — Придурок, — бросает Сону и тут же срывается с места. Он заслужил титул и похуже, но Ким, в отличие от него, головой думает, а не головкой (ну течка не началась еще просто), поэтому обижать свою пару не хочет, даже если сам и обижается. Сонхун — полнейший мудак, это он про себя знает. Но вот как исправлять то, что сам и наворотил — понятия не имеет. — Что за крики? Спаситель является в лице Чонвона. Он-то бета, ему эти гормональные всплески и феромоновые разборки до одного места. Тем более его Рики слушает. Маленький хен (а кто этой дылде не маленький хен?) каким-то образом сумел завоевать авторитет в глазах бунтующего в силу возраста альфы. Вот сейчас справедливость и восторжествует. — Рики Сону лапает. Да жалуется. А что Сонхуну еще остается? Он вообще-то собирался доблестным рыцарем быть, пару свою из загребущих рук дракона спасать. А получается, что дракон стоит довольный, будто не при делах, прекрасный принц сам от оков освободился, а прекрасный принц номер два во всем виноват оказался. Не сказка, а экранизация от нетфликса какая-то. — Рики, я же тебе сказал, к Сону не подходить. Чонвон звучит скорее устало, чем раздраженно — ему реально, видимо, все эти замашки вроде «мной управляют инстинкты» так осточертели, что он прилагает минимум усилий для решения проблемы. Лишь бы отвалили уже. Нишимура молчит, но больше и не улыбается ехидно. Сонхуна это все ну очень бесит. Почему Чонвон не отчитал Рики, а тот не ушел, пристыжено опустив голову. Не то чтобы подобное когда-нибудь происходило, но в этой ситуации точно должно было. Где справедливость? — Что? На Чонвона рычать не будешь? Да Сонхун ведет себя незрело, но он своим условным статусом «взрослого» пользуется лишь тогда, когда нужно Сону этим побесить, в остальном же — психологический возраст двенадцатилетки его полностью устраивает. Но Рики его издевки мало задевают: он просто закатывает глаза и упорно продолжает молчать. Впечатлить Яна тоже не получается. Скорее, наоборот. — Я на тебя сейчас нарычу. Договоришься, я Сону к родителям течку проводить отправлю. Ну вот, пристыжено опустить голову приходится Сонхуну, потому что испытывать терпение лидера себе дороже — он пустыми угрозами не разбрасывается. Сонхун рот на замке держит ровно минуту, за которую Чонвон решает, что вопрос исчерпан (а если он так решил, то так оно и есть) и оставляет их разбираться с четвертой стадией конфликта самостоятельно. — Это все из-за тебя. Ясно? — буркает Сонхун в сторону Рики, на что получает средний палец в ответ. Вот тебе и «этап нормализации отношений». А они по-другому мириться и не умеют. Классно было бы, если бы с Сону такое тоже работало, а то там хоть в ноги падай, хоть звезду с неба приноси — в ответ лишь надутая лисья мордочка. Поэтому Сонхун старается не ссориться с ним вообще. Да он и сегодня не очень-то и собирался, если честно. Чертовы подростки, которые в руках себя держать не умеют (это он про себя, если что). Сону, ожидаемо, даже не отрывает глаза от телефона, когда Сонхун приходит к нему на исповедь. Показное игнорирование — его самая любимая манипуляция, которая, кстати, успешно работает, но это не значит, что Сонхун к нему лезть не будет. Еще как будет — он собирается придерживаться беспроигрышной тактики: будет обнимать, пока Сону не перестанет вырываться и сможет смириться со своей судьбой, а там и простить придется уже. — Ну прости, — шепчет он Сону на ухо, параллельно уворачиваясь от локтя, которым младший пытается выбить себе путь к спасению. Но ничего у него, конечно, не получается. Сонхун просто перехватывает его руки и прижимает к себе крепче. Ким возмущенно пищит, но старшему все равно — он пальцами поддевает футболку и скользит ими по голой коже живота. Сладкий запах заполняет ноздри, и Сону побеждено откидывает голову ему на плечо, позволяя трогать больше. Все-таки хорошо, что перед течкой Сону становится гораздо более сговорчивым. — Хватит, — Ким сопротивляется до последнего, хоть и послушно вытягивает шею, чтобы Сонхуну было удобнее покрывать ее поцелуями. — Все же дома. — Зато мелкому будет на что подрочить. В этот раз увернуться от локтя не получается.