sun&moon

За негромким писком раздается облегченный вздох — оказавшись в номере, Сону может наконец позволить себе расслабиться. Ему нравится осознавать, что все труды окупились. Нравится видеть «Ким Сону» и «амбассадор бренда» в заголовках. Да и в конце концов, просто нравится быть в центре внимания — его рацион на семьдесят процентов состоит из аплодисментов, восторженных криков и похвалы. Сухой грудки, пресного риса и надкусанных булочек хватило бы только на тлеющий уголек. Но Сону все еще горит — любовь фанатов явно калорийнее. Сегодня, однако, ответственности на нем было гораздо больше привычных 1/7, и вымотался он поэтому куда сильнее обычного. Спасет лишь горячая ванная, мягкая кровать или… Хен🤍 как договаривались? О, ну, конечно.

дай мне 15 минут

Лучше всего поможет расслабиться только Сонхун. Сону очень старается успеть, но все равно наспех натягивает халат на влажное тело, когда слышит входящий звонок. — Как ты? Качество картинки оставляет желать лучшего, но даже так Сонхун выглядит как самый красивый мужчина в мире. По крайней мере в глазах Сону — те первые несколько секунд, которые он тратит на то, чтобы переключить себя на большой экран. — Устал, — отвечает он, устраиваясь удобнее на подушке, и растягивает губы в улыбке. — Но хорошо. А ты, хен? Сонхун мычит что-то не совсем членораздельное и пропадает из кадра, чтобы принять более удобную позу или, может, поменять положение камеры. Сону как раз успевает поправить челку. — Ел? — Не хочется. — Детка. Экран на мгновение темнеет, а потом снова загорается — теперь Сонхун лежит на животе, подперев подбородок кулаком. Он хмурится, и Сону, не задумываясь, дергает кистью: будь он рядом, обязательно бы разгладил пальцем морщинку между бровей. — Как там Джейки-хен? — спешит он сменить тему, не желая слушать нотации. — Нормально. Еле выгнал его из номера. Сону и так неловко от одной только мысли о том, чем они собираются заниматься, но выгнать ради этого хена из комнаты — что-то совсем перебор. Он поджимает ноги ближе к груди и смущенно косится в сторону. — А ты уже… ну… готов? Щеки горят, хоть они с Сонхуном давно вместе, а их облачное хранилище трещит по швам от контента. Но лагающий экран и всплывающие уведомления — это какой-то новый уровень интимности. Сону, кажется, в их первый раз меньше стрессовал. — Детка, мне достаточно тебя просто представить, чтобы быть готовым. А когда ты так дуешь губы… — Хеееен, — протестующе скулит Сону, но специально выпячивает нижнюю губу еще сильнее. — Что ты там уже напредставлял? Пару секунд они просто изучают лица друг друга, пока Сонхун не меняет ракурс — так, чтобы Сону самостоятельно убедился в правдивости его слов. Проклятые серые спортивки вообще ничего не скрывают. — Думал о твоей татуировке. Поясницу простреливает. Сону не планировал ничего такого, когда заходил в тату-салон оказать моральную поддержку Рики. Но вышел с изящным черным орнаментом, что извивается у самого позвоночника. Стоило потом вечером немного припустить пояс джинсов — Сонхуну моментально снесло крышу. — И о том, как хорошо она смотрится, когда ты принимаешь мой член, — хрипло звучит из динамиков, и в тот же момент крупная ладонь медленно скользит вниз по торсу, пока не накрывает член, сжимая. Сону резко сводит ноги. Он прекрасно может представить эту картину: Сонхун, возбужденный и распаленный, впивается пальцами в его бедра, а черные контрастные линии тату выделяются на фоне покрасневшей кожи… Сону сам не замечает, как оттягивает край белья. — Хочу кончить на нее в следующий раз. Что думаешь, Сону-я? Сону не думает. Он обхватывает себя кулаком, отвечая лишь надрывистым выдохом. Тяжелого дыхания и грязных словечек Сонхуна вполне достаточно, чтобы кончить. Поэтому он зажмуривается, полностью отдавшись ощущениям, — и почти пропускает момент, когда телефон выскальзывает из ослабшей хватки, тяжело падая на грудь. — Детка, — шорох ткани сменяется низким, пробирающим до мурашек (от висков и прямо к низу живота) шепотом, — не лишай хена своего прелестного личика. Приходится прерваться, чтобы подобрать наиболее удачный ракурс. — Вот таааак, — тянет Сонхун нараспев, наверняка оголяя клычки. Его лица нет в кадре, зато Сону видит блестящую от семени головку и едва не давится воздухом. Сонхун трогает себя с привычной уверенностью — ведет по всей длине, чуть сдавливает у основания и поворачивает запястье, прежде чем подняться к уздечке и размазать по ней стекающие капли предэякулята. Сону невольно зеркалит каждое движение и не сдерживает громкого стона. — А-ах! Сонхун ускоряется, и качество падает ниже 144p — картинка превращается в размытое пятно. Но Сону хватает звуков: влажного «чмоканья», тихого скрипа матраса, прерывистых ругательств и скулежа, который с каждым новым толчком становится громче. Они оба уже так близко. Соединение восстанавливается, и Сону видит, как живот Сонхуна напрягается перед кульминацией — его собственные мышцы предательски сокращаются в ответ. Потом только тяжелое дыхание. Пока старший не решает разорвать тишину: — Это было… — Знаю. Они не сбрасывают даже тогда, когда приводят себя в порядок после оргазма. И тут же начинаются лениво перебрасываться колкостями, флиртуя, пока не углубляются в обсуждение пройденного дня. Совсем как дома. Совсем как дома Сонхун целует его в макушку перед сном. Сегодня, правда, через экран. — Я соскучился. Сону мог бы подразнить его. Мог бы фыркнуть и напомнить, что «вообще-то виделись утром». — Я тоже. Но не хочется.