Невозможность

      Как бы Джоске сильно себя ни уважал и ценил, он понимает, что своей нынешней жизнью обязан многим людям. Начать стоит, пожалуй, с самых близких и значимых.       Он очень любит и уважает свою маму, которая вложила в своего сына очень много и, по правде говоря, продолжает вкладывать по сей день. До становления квалифицированным полицейским и в целом выхода на работу Джоске, откровенно говоря, сидел у матери на шее, за что себя не корит, но восхищается той ответственностью и самостоятельностью, что стала для него примером с малолетства. Ведь, будучи совсем молодой студенткой столичного университета, вырастить ребёнка очень непросто. Но Джоске вырос, и вырос весьма неплохим человеком, чему он в большей степени маме-то и обязан. Но, пожалуй, не только ей.       Юноша так же ясно помнит своего вдохновителя и настоящего спасителя — того парня-старшеклассника с помпадуром, избитого и израненного, который в ту холодную снежную бурю помог им проехать в больницу города S двадцать четыре года назад. В тот день маленький больной мальчик понял, каким героем он должен быть. Неизвестным победителем будничного ненастья и помощником людей просто потому, что им нужно помогать. Скопировав причёску этого парня и впоследствии став походить на хулигана, Джоске обрёл новый образ в школе и быстро смирился с ним, а сейчас просто выглядит как относительно взрослый человек с необычной укладкой.       Однако, помимо этих двух людей, любимого покойного дедушки и многочисленных друзей, есть ещё один человек, который спас Джоске жизнь и даже не один раз.       О Джотаро он узнал, возможно, достаточно поздно, но это не отменяет того огромного подвига, который тот совершил в свои семнадцать лет, потеряв друзей и почти потеряв двух родственников, не считая самого Джоске, о котором собственный отец-то не знал. Однако, освободив от преждевременной кончины их всех и весь мир в целом, Джотаро помог своему дяде ещё несколько не менее значимых раз. Поимка Анджело, Акиры, Киры, в конце-то концов… В общем, Джоске действительно умер бы сто раз без Куджо, несмотря на то, что их первая встреча произошла крайне странно. Как позднее Джотаро признавался, первая мысль, которая появилась у него в голове, когда он увидел Хигашикату, была: «В следующий раз подумает перед тем, как так разодеваться».       А Джоске про Джотаро ничего тогда не подумал — он испугался. Подошёл какой-то дяденька ростом два метра и начал пересказывать его биографию с точностью до дат и имён. А учитывая то, что встреча эта закончилась дракой, парень вообще не понимает, как они сдружились после всего этого. Ох, как же он злился тогда около пары дней, когда на его губе остался шрам. Но потом привык, и даже больше.       Отношения их в итоге достигли того уровня, что Джоске было очень тяжело отпускать биолога обратно в Токио, а следом и в США, но работа есть работа, тем более, когда она так ему нравится. Вообще, было достаточно забавно, когда Джотаро в отрыве от поисков обладателей стендов писал докторскую. Всегда был в делах, в заботах…       Таким его Джоске и запомнил — занятым и работающим, как пчёлка, а особенно после того, как он ходили вместе с ним на побережье Морио; на тихий, почти никем не тронутый пляж, в надежде помочь с исследованиями. Не вышло. И это была одна из основных причин, по которым юноша очень долго не мог свыкнуться с отъездом Джотаро и отца. Но главную проблему Хигашиката понял ещё задолго до того, как Куджо объявил о своём отъезде. Догадывались и ещё несколько человек, например, Окуясу и Коичи, но им Джоске ничего не говорил.       Джоске был влюблён. Влюблён в Джотаро до умопомрачения. Признавать это на протяжении уже почти тринадцати лет было довольно тяжело, но, кажется, у юноши не было большого разнообразия выбора, в особенности учитывая тот факт, что это видели даже его друзья. Может быть, Томоко тоже обращала на это внимание, и Джоске очень благодарен, что она ни разу не говорила об этом вслух.       Сначала Хигашиката надеялся: ничего особенного, простая подростковая влюблённость, но всё бы в таком случае закончилось уже давно, примерно через месяц после отъезда Джотаро из Морио, а то и быстрее. Но то, насколько сильно затянулось это дело, пугало и самого Джоске.       Возвращаясь к первой встрече и её последствиям, Джоске периодически вспоминает все эти происшествия. Так как шрам был практически единственным, что осталось от Джотаро после его отбытия, юноша породнился с ним. Сейчас от него чувствовалась лишь небольшая неровность, но её вполне хватало, чтобы напомнить… о многом. В том числе и о всех приключениях, что довелось им двоим разделить, и об эмоциях, что довелось парню испытать за это время.       Те несколько раз, когда Куджо звонил, чтобы сказать, что скоро приедет, и парень лихорадочно начинал расчёсываться быстрее. Те нечастые случаи, когда Джотаро был впечатлён, а Джоске от этого улыбался или даже тихонечко хихикал, гордясь своей работой. Роковые ситуации, когда биолог попадал в беду, и единственной его надеждой был нахальный улыбчивый мальчик с помпадуром, а тот от сваливающейся на его плечи ответственности еле мог держать себя в руках и не теряться. Незабываемые обстоятельства, в которых Джоске мог провести немного времени с Джотаро наедине, узнать его получше и самому что-то рассказать. Всё это юноша помнит как сейчас и, видимо, за двоих. Осознавать это было особенно тяжело, но, кажется, чем-то таким можно и гордиться — нести такое важное бремя в одиночку было непросто. У Хигашикаты получалось вполне себе неплохо. Именно поэтому от всех недавних новостей он и пришёл в ужас. Джотаро больше его не помнит. Это было, пожалуй, страшнее всего.       Несмотря на всё это, Джоске хотелось ему помочь, как хотелось и тринадцать лет назад, как будет хотеться и в будущем. Не просто же так судьба даёт ему такой хороший шанс. Хотя она же и сыграла с юношей очень злую шутку. Сколько лет он уже вот так вот мечтал: работать на любимой работе, жить в своём любимом городе, недалеко от друзей и родни, под одной крышей с любимым человеком… Готовить тому завтраки по утрам, о чём-то болтать по поводу и без и в целом, невзирая на все трудности, оставаться вместе, ибо, как все мы знаем, преград у настоящей любви не существует — этому Джоске научила ещё мама.       И, глядя теперь на Джотаро, парень понимает, что своих желаний иногда нужно бояться. Ведь нет ничего страшнее, чем твой совершенно беспамятный объект воздыхания, который не помнит ни твоего имени, ни ваших приключений, ни всего того, чем ты живёшь уже долгое время.       Сентиментальным Джоске никогда не был, это знает всё его окружение: и коллеги по работе, и Коичи с Окуясу, и все остальные. Так что он и сам не мог себе объяснить, почему сейчас ему было так тяжело смотреть на Джотаро своим беззаботным счастливым взглядом и продолжать верить в лучшее. Очень скоро ему перестало хотеться общаться хоть с кем-то, видеть кого-то, но и сворачивать в любимый двор после смены не было желания. Началась хандра.       Всё это немного скрашивали внедрённые в бытовуху диалоги, которые Джоске находил весьма нетипичными. Побеседовать с человеком, страдающим амнезией, дорогого стоит, на удивление. Каждый раз, слыша от Джотаро слова, старые или новые, сердце юноши совершало кульбиты, но не те, которые привыкли описывать в сериалах и книгах о беспечной влюблённости. Зрачки парня расширялись, по голове словно ударяли арматурой. «Подойди», «Подай», «Спокойной ночи», «Спасибо», «Всё в порядке»…

«Джоске».

      Непривычно было слышать от доктора наук пару-тройку односложных предложений за день. Что уж говорить о тех эмоциях, когда Куджо звал его? Но, судя по всему, мужчина прекрасно понимал, что происходит вокруг него, и это уже успокаивало, хоть и был он весьма… заторможен в своих действиях. Джоске же, возвращаясь с дежурства, знал, что сегодня у него дома будет тот, кто сможет послушать немного о его проблемах. Конечно, ему совсем не хотелось нагружать Джотаро бессмысленной и даже лишней в данном случае информацией, но решиться рассказывать о своих загонах и бедах кому-то ещё он тоже не мог. Хигашиката искал, хотел найти какой-то отклик в чужих пустых глазах, и ему почти удавалось. Или же всё это он себе выдумывал, и биолог оставался так же безучастен?..       Но сетовать Джоске не мог — не на что было, да и если бы он нашел повод, то парень не считал себя вправе делать что-то подобное. Прежде Джотаро делился своими проблемами, да и подростковые загоны бывшего янки мог послушать; советы даже иногда давал… А тот слушал, внимал и несказанно радовался любым советам от этого взрослого и очень, между прочим, мудрого человека. Джоске и про уроки пару раз спрашивал, и про отношения со сверстниками, и про выбор будущей профессии, и про всплывшие семейные проблемы — в общем, про всё. Куджо же говорил, что на его персональный опыт в этих делах ориентироваться не стоит. Как он сам говорил, он был тем ещё разбойником в своё время, а ведь по нему даже и не скажешь. Но от этого те же девчонки липли отнюдь не меньше, а скорее, наоборот. Однако этих девочек юноша, безусловно, понимал. А вот что касалось семьи… Джотаро, кажется, говорил про нелёгкие отношения с матерью. Он её очень любил и сожалел, что не показывал этого в юности. Мужчина в эту тему не углублялся — видимо, стыдно было, но и у самого Джоске что-то такое происходило часто.       Меньше всего и с наименьшей охотностью биолог разговаривал о своей бывшей жене и их общем ребёнке. По Джотаро было видно, что он совсем не семьянин, и к нему в этом плане Хигашиката питал и питает много уважения. Пусть и тянул резину долго, сам в итоге честно сказал, мол, не моё это, не хочу я из себя что-то давить, чтобы вы потом мою кислую мину терпели. …В отличие от своего деда, который охмурил молоденькую студентку и уехал, оставив её влюблённую и, как позже выяснилось, с ребёнком. И, как Джоске понял, Джотаро уважал жену. Как минимум за то, что она терпела его около семи лет брака. Мужчина понимал, что вытерпеть кого-то вроде него — задача не из лёгких, и пусть он сам в этом признавался, панковатого парнишку это не страшило ни тогда, ни сейчас. Джолин же, в свою очередь, осталась одна, на плечах у матери, в свои пять лет, и, судя по всему, простить отца ей нелегко и по сей день. Джоске это практически полностью понимал, хоть и знал Куджо совсем с другой стороны.       Всё это выбивало паренька из колеи что тогда, что теперь, но он продолжает о чём-то мечтать с открытыми глазами, совсем как тот шестнадцатилетний влюблённый выпендрёжник, которому объект обожания съездил по роже. Кажется, Джоске совсем не вырос. Всё как в девчачьих мангах и лайт-новеллах. Аж стыдно. Причём стыдно перед самим собой за собственные мысли, потому что юноша устал разбивать голову о собственный выдуманный идеал. Идеал, совершенно далёкий от реальности, но такой сладко-приторный, что, пожалуй, с такими мыслями его бы уже давно взяли главным сценаристом «Дисней», вырази он их вслух пару-тройку раз.       Джоске придумал его ещё в девяносто девятом. Он поэтому и дом себе взял поближе к берегу. Джотаро же любит море… Любил, по крайней мере. А когда оно совсем под рукой, романтичней становится сразу всё. Идеал и заключал в себе что-то такое. Такую жизнь, жить которой клянутся супруги священнику в процессе бракосочетания. Быть вместе и в радости, и в горе, и в богатстве, и в бедности… Быть надёжным и верным другом, крепкой опорой… И, конечно же, любить без памяти, до гроба, покуда смерть не разлучит… Смешно, да? Вот и Джоске над собой смеётся. При всём этом, если раньше он был готов присягнуть подобным образом скорее из юношеского максимализма, то теперь всё это он имел в виду вполне серьёзно. Разбудите его среди ночи и попросите произнести всё вышеперечисленное, и он сделает без какого-либо колебания. Джоске уже давно не был влюблён. Он любил, крепко-крепко, всем сердцем. От этого и мечтал, как ребёнок. Ему хотелось для Джотаро всего самого наилучшего, и, как парню кажется, такой мирный расклад его бы наверняка устроил.       Вставать вместе рано утром в обнимку, не желая покидать пригретое место в постели; ходить по магазинам; шуточно спорить о том, кто готовит сегодня ужин; делать генеральную уборку перед большими праздниками; слушать друг друга после тяжёлого дня на работе… Разве можно придумать что-то действительно прекрасней, лучше?.. Всему этому очень благоприятствовал тот факт, что Джоске — однолюб, и от такой рутины с любимым человеком не устанет.       Правда, даже если представить, что такая жизнь с Джотаро была возможна, ей бы сильно мешали несколько факторов. Как бы сильно юноша ни хотел забыть про наличие звезды на своей шее, она никуда не девалась — ни у него, ни у Куджо. Помнится, из ненависти к ней он после отъезда биолога воровал у мамы её очень плотный тональник и замазывал родимое пятно… А потом привык. После того, как Окуясу и Коичи догадались (а если быть точнее, только Коичи, но позже объяснил всё их не очень умному другу) и убедили в том, что, делая это, Джоске ничего не изменит. Да и, пожалуй, эта звезда была тем немногим, что хоть чуть-чуть напоминало о наличии в жизни Хигашикаты такого человека по имени Куджо Джотаро. Однако друзья немного с подозрением высказывались о любви бывшего янки не только из-за кровного родства с мужчиной, но и из-за немаленькой разницы в возрасте. Но теперь Джоске было уже всё равно. Ему почти тридцать! Что-то в этом роде он уже мог решить сам. Тем более старение окружающих для него не проблема с тех пор, как у него появился стенд. Немного восстановить Джотаро, чуть-чуть подлатать и вуаля! Вот вам «и умрут они в один день». Мрачновато звучит, но если сильно запариться, то можно и что-то такое устроить, почему бы нет?

Но настолько далеко отходить от реальности было весьма опасно. Нужно жить настоящим. А настоящее, к сожалению, не сулило в себе что-то слишком радужное в ближайший месяц.

      Сколько там Джолин провозится с этим диском?.. Джоске её, конечно, не знал и торопить её не имел никакого морального права, но хотелось бы, чтобы дела делались чуть-чуть быстрее! Самое дерьмовое ощущение — желание что-то сделать без какой-либо на это возможности! Но пока дела идут так, как идут, юноша сделает всё, чтобы показать в первую очередь самому себе, что Джотаро может ему довериться, что помочь ему — большая честь для Джоске, которую тот будет нести гордо и праведно, по всем человеческим моральным кодексам. У него уже образовывается некий план, как именно они потратят это, на самом деле, не такое уж и большое количество времени, за которое Джотаро должен успеть сформировать какую-никакую, но личность. Хотя, это уже слишком. Хватит и простого доверия, которое может появиться у Куджо, если паренёк достаточно постарается.       Они могут прогуляться по памятным местам в Морио, где происходили, например, памятные сражения девяносто девятого, или, допустим, в не так давно открывшийся океанариум. Джоске там ещё не был, а Джотаро может это место понравиться. Можно сходить на большое поле за городом, где биолог учил юнца стрелять металлическими шариками — вспомнить, как сражаться вообще. Джоске не терял надежды на то, что Star Platinum мог как-то сохранить в себе память о былых днях. А может быть, в один из дней Хигашиката настолько устанет, что накупит вредной еды, и они с Джотаро сядут у экрана телика и посмотрят что-нибудь крутое — это на случай, если юноша совсем отчается и захочет притвориться, что всё хорошо.       И конечно же, Джоске просто обязан сводить Джотаро на берег. Пусть сейчас и конец февраля, а на улице отвратительная погода, Джоске отвезёт его туда, на тот самый берег. Он до сих пор не может забыть, как хотел тогда остановить Куджо и взять его за руку. Сейчас жалеет, что не попытал удачу тогда. Хотя… Оно и к лучшему. Не хватало парню в шестнадцать лет проломанного черепа.       Пока что всё это остаётся только планами, но Джоске верит, знает, что обязан воплотить всё из этого. Ну, почти всё. Восемьдесят пять процентов из ста — минимум. Хах… Джотаро бы гордился, наверное…

Джоске надеется, что когда-нибудь он будет.