Сборник от Саруки

***

Девочка в черном платьице крепко держала мужчину за руку. Во дворе было по-странному тихо. Мужчина говорил с кем-то по телефону, а девочка оглядывалась по сторонам. За другую руку её держала подруга. Она была чуть старше, но также нелепо сверлила взглядом двор, в который они все никак не могли зайти. Маленькая девочка случайно дернула ее руку немного вниз, на секунду обращая на себя внимание. Нифти коротко улыбнулась, а после, спросив, что-то у мужчины повела Сакуру к дому. В дверях показалась женщина в черном платье. Она аккуратно вытирала потёкшую тушь белым платком, им же обмахивала раскрасневшееся лицо. Только сейчас девочка заметила, что дома были не только они. Там и тут бродили не знакомые ей люди. Взрослые дяди и тёти. Там, на лавочке у персикового дерева — мужчина успокаивал разревевшуюся женщину, в другой стороне двора — курили двое незнакомых стариков, возле крыльца женщина разговаривала по телефону, пока подросток рядом с ней заинтересованно нажимал на кнопки своей PsP. Но мало того, что все люди были ей незнакомы, все были одинаково одеты. Даже она и её подруга — все были в черном. Но несмотря на оживленную обстановку на улице, дома было совсем пусто. И пахло здесь иначе. Пахло приторно сладко и горько одновременно. Отвратно. Дома пахло не так. Дверь захлопнулась, забирая девочку из реальности обратно в страшный кошмар. Она и не заметила, как с силой сжала руку подруги, впиваясь в её ладонь ногтями. Привычный коридор казался невероятно длинным. Земля ушла из-под ног. Что-то в этом доме было не так. Она жила явно не здесь, но обстановка пыталась убедить её в обратном. Нифти помогла застывшей девочке разуться. Всё это время она не выпускала её руку из своей. Это была единственная поддержка, на которую она была способна. Фиолетовые глаза медленно изучали лицо застывшего ребёнка, пытаясь найти хоть капельку бывалых эмоций. Но единственное что они обнаружили — искры в зелёных глазах, что на самом деле были просто отражением лампы. Всё это время девочка молчала. Она не знала куда они ехали, но она понимала куда. Она не хотела признавать, что это случилось. Не верила, что всё это взаправду. Нифти не решилась идти по коридору вперёд. Она видела, как в страхе мечутся зеленые радужки. Она знала, что её глаза сейчас мечутся так же. Ей тоже страшно, не смотря на то, сколько людей она похоронила. По спине скатился холодный пот. Она сама ещё совсем мала для таких вещей, но тем не менее держалась. Сейчас маленькой девочке возле неё поддержка нужна была больше, чем ей. Нифти опустила взгляд в пол, а после перевела взгляд на вцепившуюся в неё Сакуру. Нет. Они обе ещё слишком маленькие. Нифти завела девочку на кухню. Оказалось, там было “собрание”. Женщины в черном тихо обсуждали что— то, создавая тихий гул. Наконец все замолкли, обращая внимание на детей. На столе стояли пустые тарелки, что остались после прощального обеда. Наконец одна из женщин подала голос: — Угощайтесь, — она протянула девочками по конфете, — Сегодня всем нужно почтить память. Нифти приняла конфету и поклонилась, — Спасибо, — Сакура повторила за ней, даже не понимая, что делает, а её конфета в итоге оказалась в руках подруги. На самом деле Нифти зашла сюда не просто так. Ей было так же страшно, возможно даже страшней чем самой Сакуре, что держалась за неё как за спасательный круг. Она не хотела оставаться одна. Она не знала, как успокоить, помочь…Она впервые видела Сару такой. Она сама хотела помощи. Чтобы ей помогли уберечь Сару от этого кошмара. Чтобы её вернули в нормальное состояние. — Бедная девочка. Совсем одна осталась! Заберут ведь её… —Тихо протянула одна из женщин, утыкаясь носом в платок. Но, кажется, расслышала её только Нифти. Сакура же так и стояла, уткнувшись взглядом в пол. На кухне тоже было не так как раньше. На кухне пахло всей едой и сразу, так быть не должно. Одна из женщин опустилась на колени перед испуганной маленькой девочкой и осторожно погладила её по голове. Но Сара быстро одёрнула голову, прячась за подругу. Она не слышала, что говорят вокруг, не видела лиц этих странных людей. В её мире существовали лишь двое. Она и Нифти. Вдруг слух вернулся. На плечо Сакуры легла мужская рука. — Сара, идём со мной, — Джимми присел перед ней и пригласительно вытянул руки вперёд. Девочка послушно села к нему на руки. С каждым его шагом Сакура всё сильнее вжималась в его грудь, но не смела отворачивать взгляд. Наконец дверь в гостиную приоткрылась. Белые цветы. Много цветов. Фотография. Благовония. Свечи. И еще люди. Маленькая рука сильно сжала край дорогого пиджака, но Джимми даже глазом не повёл. Он понимал, как тяжело сейчас ей. Как тяжело будет ему. — Сакура, — обратился он к девочке, ожидая, что она обратит на него свой взгляд. Его светлые ресницы еле заметно дрогнули, а зрачки на секунду опустились к полу. Он знал, что девочка всё понимает. Но всё ещё не знал, как ей сказать. Её губы сжались в тонкую нить, а глаза сощурились, — Пришло время, — он хотел сказать что-то ещё, но смог связать лишь два слова. Мужчина нежно погладил малышку по голове, заправляя непослушные пряди за ухо. Зелёные глаза с надеждой осматривали его лицо, пытаясь найти хоть один намек на то, что это все не взаправду. — Сакура, время прощаться, — Тихо добавил он. Сама того не понимая девочка расплакалась. Нет, это не была истерика, никаких криков и паники. Это были слёзы. Просто слёзы что лились из полных ужаса глаз. Голова девочки медленно повернулась в сторону фотографии, а после взгляд опустился на море цветов. В этой белой морской пене лежала женщина, похожая на ту, что улыбалась из фотографии. И после столь короткого взгляда глаза застелила пелена слёз. Губы задрожали, а зубы начали отбивать быстрый ритм друг о друга. Дорогой пиджак вскоре намок. И только спустя минуту или, может вечность девочка нарушила тишину мертвого зала тихим всхлипом. — ”Это всё не правда! Это не моя мама!” — твердило сердце и помутненное сознание. И было право — Сакура помнила её совсем иначе. Совсем не так, какой она лежала здесь. Чистое бледное лицо, длинные волосы, красивое черное платье — её мама выглядела не так. На голову девочки снова легла чужая ладно, прижимая маленькое тело к себе. У её мамы были короткие волосы, лицо в веснушках, а ходила она в странного вида больничном платье. Точнее, как ходила. Ходить она больше не могла. Её мама была слабой на вид, болезненной, не такой как её изобразили здесь. Может в жизни женщина и вправду была такой, но маленькая девочка не помнила ничего. Она помнила, как её маму сжирала болезнь и больше ничего. В цветах лежала не её мама. Там лежала другая женщина. Серьезная, строгая леди. Худощавая, без изъянов на коже. Но подписали её как Мотидзуки Ёйденко. — Мамочка, — все что смог разобрать Джимми среди всхлипов. Тихое и совсем невесомое слово, что срывалось с губ маленькой девочки.

***

Тусклые зрачки вглядывались в надпись на камне. Сегодня солнце палило так ярко, как кажется, не светило никогда. Маленькая ручка снова царапала ладонь подруги, пока горячий ветер обдувал красное лицо. Девочки были в всё тех же черных платьях, лишь день был другой. Красные от слез глаза больше не были способны плакать. Быть может, в скором времени девочка снова сможет улыбаться. Но сейчас её лицо выражало лишь безразличие к камню напротив. — Нифти, почему мы стоим напротив этого камня? — нарушила вдруг тишину девочка, показывая пальцем на надгробие. Чужая рука чуть сжалась вокруг её. Сакура непонимающе посмотрела на подругу. Она знала, что это надгробие. Но упорно не хотела этого понимать. Нифти прикрыла рот рукой, скрывая дрожащую челюсть. Всё это время она не позволяла себе слёз, но кажется время пришло. Но в то же время не хотелось показаться слабой в глазах новой младшей сестры. — Пойдём отсюда, — с дрожью в голосе произнесла девочка и смахнула с глаз слёзы, — Папа, наверное, потерял нас. *** Пробираться по кладбищу в гору было той ещё морокой. Однако девушка, что шла перед Сакурой будто не чувствовала усталости вовсе. Она быстро поднималась по лестнице, постоянно оглядываясь вниз, дабы убедиться, что не потеряла “гостя”. Наконец путь по лестнице был окончен, теперь дорога шла прямо. Несколько семей спустя девушка наконец остановилась около нужной калитки. Сакура поблагодарила её, а после, заметив, что девушка скрылась ниже по лестнице, перешагнула небольшой заборчик. Девочка села на оградку и открыла сумку. Достав из неё две булочки с начинкой, она вздохнула. Одну из них девочка положила на надгробие. — Как поживаешь, мама? — усмехнулась Сакура, открывая упаковку от булочки, — Я нормально. Вот только в Японию вернулась, — начала было рассказывать она, но потеряла мысль посреди жевания. — Я че пришла то, — деловым тоном продолжала она, — я чет подумала, давно не видела тебя, а о предках своих типа помнить надо…, — последняя фраза далась девочке сложно. Она закатила глаза откусывая наконец булку. Тем для разговоров была масса. Всё же мать и дочь не виделись добрых шесть лет. Сакура без остановки рассказывала о совсем недавних событиях своей жизни, а Ёйденко молчаливо слушала, не смея прерывать рассказ дочери даже тихим угуканьем. Погода была по-весеннему приятной. Тёплый ветер, щебетание птиц, листья наконец начали шуршать друг о друга и небо успокоилось, всё чаще пропуская солнечные лучи к земле. Девочка копала носком ботинка землю, рассуждая над теми или иными вещами. Она и сама не ожидала, что Ёйденко будет настолько хорошим собеседником. — Из последнего — у меня появились отношения. Мальчик хороший так что можешь не волноваться, — девочка вздохнула, — я как-нибудь познакомлю вас. Возможно. — И с кем я только разговариваю? — протянула девочка и смяла упаковку от съеденной булочки. Она рассмеялась. Она знала, что мертвецы не услышат её слов, она полагала ёкаи могут её услышать, она хотела, чтобы Мама услышала её в последний раз. — Знаешь, мама, не так давно я хотела, чтобы меня замуровали в горшке рядом с тобой, — смеясь призналась девочка, — вот только боюсь, что под землёй не так весело, как здесь. На секунду девочка замялась. Её губы сжались в нить, а саркастичный настрой прошел. Чуть тише она продолжила монолог: — А ещё, — она снова остановилась, обдумывая слова в последний раз. Словно они что— то значили для мертвеца, — У меня появилась новая семья. И новая мама. Она хорошая, чем-то похожа на тебя…— Сара приулыбнулась, а после уголки её губ снова опустились, — Точнее я думаю, что мы сможем стать семьей. Я, знаешь ли, не подарок… Сакура встала с оградки и потянувшись перешагнула обратно, на дорожку из каменных плиток. — Бывай, — она махнула матери рукой, а после поклонилась и попрощалась как подобает. Маленькая девочка совсем недавно хотела быть ближе к маме. Но ей стоило наконец понять, что новые её родители всё же живее праха и булыжника. Прошло семь лет и сегодня Кохэко наконец услышала заветное “Мама”.

***