вКУСЬ и наказание

Золотистые пылинки танцевали в лучах солнечного света, льющегося из открытых на проветривание окон. Отметив про себя, что в его отсутствие ученики вконец обленились, Шэнь Цинцю снова погрузился в изучение интереснейшего свитка о монстрах, обитающих в западных землях. Свиток был новым в библиотеке Цинцзин, как и многие другие трактаты, учебные пособия и духовные техники: все это досталось пику в качестве боевого трофея в столкновении с альянсом «серых школ». Откуда они взялись и зачем напали на Цанцюн, этого не знали ни Юэ Цинъюань, ни даже Шан Цинхуа; в ПГБД Бин-гэ уничтожил все заклинательские школы, «серым» не было из кого организоваться. Там — не было. В ПБГД. А тут они незаметно развивались, набирались мощи, пока наконец не решили, что достаточно сильны, чтобы подвинуть старые ордена и захватить их земли и ресурсы. Битва, впрочем, была недолгой — благодаря Ло Бинхэ. Нет, Цанцюн выстояли бы и без его участия: Юэ Цинъюань, Лю Цингэ, он сам и остальные не за красоту получили позиции главы и лордов, просто с Бинхэ все получилось намного быстрее и бескровнее: стоило ученику взлететь подле Шэнь Цинцю и принять позу повеличественней (наверняка не обошлось без демонического взгляда и точечного применения силы, но точно Шэнь Цинцю утверждать это не мог) как армия «серых» тут же растеряла весь свой боевой пыл и быстро сдалась. Цанцюн только успел провести одну совместную атаку лордов Цинцзин и Байчжань, потом рядом на одолженном у кого-то мече присоединился Бинхэ, и главы «серых» тотчас предложили переговоры. Лю Цингэ был несколько недоволен, правда, отказался сказать, чем именно: быстрым завершением боя, появлением Ло Бинхэ в форме Цинцзин подле Шэнь Цинцю или соединением этих двух событий. Он ушел, прежде чем переговоры завершились, так что долю ресурсов, положенных Байчжань, Шэнь Цинцю пришлось отправлять с учениками. Лю Цингэ выделенные пику оружие и техники оценил, но своего мнения, что Бинхэ нельзя посещать даже Цинцзин, не изменил, но на сей раз оказался в меньшинстве, так как после эффектного выступления ученика остальные лорды пересмотрели свое к нему отношение. «Ручной демон Шэнь Цинцю», в полном подчинении у лорда Сюя (вранье, но толку «одиноким собакам» рассказывать об их отношениях). Раз Шэнь Цинцю за эти годы так его обучил и укротил, то стоит сделать послабление и позволить Ло Бинхэ посещать Цинцзин. Только Цинцзин, с других пиков защиту никто снимать не будет, чтобы демон не шастал повсюду. И так как демону можно посещать Цинцзин, то братья и сестра надеются, что Шэнь Цинцю, лорд этого пика, вспомнит о своих обязанностях и наконец-то завершит свои странствия, вернувшись обратно. Завершать странствия со своим любимым учеником и мужем Шэнь Цинцю отказался, но стал посещать Цинцзин. Отчеты, учебные пособия, планы тренировок и многое другое никто, кроме лорда, не утверждает (Шан Цинхуа в ПГБД как-то упустил сей момент, убив Лю Цингэ… хотя это, наверное, оттого, что в книгу нельзя вписать абсолютно все), пусть бытовыми проблемами занимаются наставники со старшими учениками. А он подзабросил обязанности лорда, пусть и не совсем намеренно. Хотя, положа руку на сердце, не проснувшаяся совесть влекла Шэнь Цинцю обратно, а полученные от «серых школ» техники, интересные книги и редкий чай, но чтобы до всего этого добраться, нужно было сначала разобраться с накопившимися обязанностями. Пришлось засесть: благо, ученики скрупулезно все систематизировали и записывали, так что у него на все дела ушла только неделя (без помощи Бинхэ было бы две, а то и месяц; его любимый ученик — подлинный нефрит, кто бы там что ни говорил). Но даже после разбора документов сразу припасть к расположенным в библиотеке дарам не удалось. Сначала пришлось с Му Цинфаном в Царство демонов отправиться: оказалось, они совместно с Шан Цинхуа разработали план повышения плодородности земель между территориями Юга и Севера. Потом Бинхэ предложил посетить столицу людей, и никакие книги не смогли перевесить желание Шэнь Цинцю побаловать любимого. Потом, после столицы, они полетели к морю любоваться закатом и как-то незаметно ввязались в разборки между русалками и пиратами (только под конец Шэнь Цинцю вспомнил, что в книге об этом упоминалось мельком, так как принцесса русалок вошла в гарем лишь номинально, не способная выжить в бассейне при дворце). С той поездки они вынесли много новых впечатлений, несколько сундуков с жемчугом — впоследствии презентованных недовольной его длительным отсутствием Ци Цинци, планировавшей, как оказалось, курс изящных манер для своих учениц под его руководством, — трактат о правильном вязании морских узлов и слухи о проблемах с поднимающими нежить в Западных землях. Со слухами Бинхэ вызвался разобраться сам, дабы не подвергать учителя опасности; мало ли каких чудищ поднимают тамошние отступники, вдруг специально против праведных заклинателей, а демону-то все нипочем. Шэнь Цинцю, уже настроившийся на мирные месяцы рутины родного пика бок о бок с любимым учеником, был не согласен с этим решением Бинхэ, и они долго спорили. До хрипоты и трех сломанных столов (последние пострадали уже в процессе примирения, но в отчете Шэнь Цинцю указал причиной поломки именно дискуссию). В итоге сошлись на том, что каждый вечер будут связываться через недавно изобретенный Шан Цинхуа духовный вестник, а если будет опасно, чтобы Ло Бинхэ тотчас талисманом перемещения уходил оттуда, не рвался геройствовать. И они исправно связывались в течение недели, рассказывая друг другу, как прошел день. А вчера Ло Бинхэ наконец-то обрадовал, что уничтожил последнее гнездо нежити и возвращается обратно с подарками для учителя и трофеями для нескольких других лордов — и завтра, то есть уже сегодня к закату солнца, должен прилететь обратно. Так что Шэнь Цинцю отложил все дела, всех просителей, учебные планы со спаррингами и засел в библиотеке. Свиток о западных монстрах должен быть прочитан до возвращения Ло Бинхэ, ибо потом на него не будет времени; ученик последние пару дней одни непристойности нашептывал через вестника, плачась, что невероятно соскучился по своему учителю. Шэнь Цинцю тоже соскучился, так, что даже несколько кувшинов с маслом в спальне заготовил, но сообщать не стал. Пусть Ло Бинхэ нормально домой вернется, а не будет лететь и телепортироваться на пределе своих возможностей, стремясь быстрее развеять тоску учителя по себе. Лишь бы в дороге с ним ничего не произошло! Голова-то горячая, плюс притяжение приключений к главному герою никто не отменял. Шэнь Цинцю оставалось надеяться на благоразумность своего ученика и терпеливо ждать, изучая данные о западных чудовищах; надо будет при встрече с Шан Цинхуа высказать тому за дурной голливудский вкус, из-за которого на западных землях одни зомби да полтергейсты. Когда до конца свитка осталось несколько разделов, Шэнь Цинцю заслышал легкие знакомые шаги за спиной, и не успел он поднять голову и обернуться, как вошедший подал голос. — Я знал, что найду вас в библиотеке, — с улыбкой произнес Ло Бинхэ, подходя к Шэнь Цинцю. — С возвращением, Бинхэ, — свернув и отложив свиток в сторону, произнес Шэнь Цинцю. — О, ты решил переодеться? Что случилось с твоим ханьфу? — Оно было пыльное и грязное, я не хотел в таком виде представать перед вами, — беспечно отозвался Ло Бинхэ, разглаживая несуществующие складки на одеждах пика, которые обычно предпочитал наедине не надевать. — Только ли поэтому? — чуть прищурился Шэнь Цинцю, заметив лишние детали в прическе своего ученика. — Да, — с самым честным видом отозвался Ло Бинхэ. — О, так опаленные пряди волос — попытка изменить прическу? — раскрыв веер, чтобы спрятать за ним смешок, поинтересовался Шэнь Цинцю. — Ну, допустим, над Южным морем я пролетал мимо дерущихся грозовых духов, но, честно, в их перепалку не встревал. — И ханьфу не прожжено полностью до дыр, — усмехнувшись, закончил за него Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ потупился в пол, напомнив этим нашкодившего щенка. Шэнь Цинцю вздохнул. Предчувствия его не обманули, и по дороге протагонист нашел приключений на свою голову. Хорошо, что хоть цел вышел из передряги… или не цел? — Ладно, ханьфу — пустяки. Ты не обжегся, «пролетая мимо»? — извлекши из рукава мазь, спросил Шэнь Цинцю. — Нет, учитель, ни капли, — просиял обрадованный его заботой Ло Бинхэ. — Я уже на кухне поставил пирожки с персиками в печь. Чай заваривается. Золото — хорошее, не проклятое — и несколько книг с техниками изгнания нежити по западному методу отданы Мин Фаню, он все запишет и завтра утром принесет в библиотеку. Шибо Лю я привез освященный против нежити меч, главе Юэ — договор о взаимном сотрудничестве и обмене опытом между Цанцюн и Святым орденом. Ах да, вам для изучения я привез оживший скелет в зачарованной клетке и с кляпом во рту, чтобы не кусался. Он сейчас в нашем домике; я не стал тащить эту образину сюда, опасаясь, что щиты его просто уничтожат. Думаю, через пару дней, как закончим срочные дела на Цинцзин, можно будет вернуться, и вы его спокойно поизучаете. — Ух наговорил, — рассмеялся Шэнь Цинцю, — этому учителю и словечка не вставить было. То, что ты привез подарки шибо и шишу этого учителя, делает тебе огромную честь, хотя в следующий раз, пожалуйста, не заключай договор от имени Цанцюн, не посоветовавшись со всеми лордами; хорошо хоть главу Юэ известил через вестника, что хочешь проделать подобное. В будущем, если еще такие договора будут, это станет причиной для слухов и пересудов: ты ведь знаешь заклинателей! Еще вонючим мальчишкой, не уважающим наставников, называть будут. — Постараюсь больше так не делать, — улыбнулся Ло Бинхэ. — Ты давно вернулся? — поинтересовался Шэнь Цинцю, аккуратно раскладывая свитки и книги со стола обратно по полкам. — И пирожки поставил, и трофеи передать успел. — Нет, пару палочек назад, — качнул Ло Бинхэ головой. — Тесто на пирожки и опись на трофеи я попросил Нин Инъин подготовить. Дальнейшее было уже быстро и просто. — О, вот как, — кивнул ему Шэнь Цинцю, закапываясь вглубь полки за завалившимся пергаментом. Ай да протагонист! Кто еще вот так сходу способен разобраться во всех преимуществах новых изобретений — раз у заклинателей нет мобильных, надо придумать им аналог, что Шан Цинхуа недавно сделал, — и начать в полной мере использовать себе во благо? — Могу я кое-что спросить, учитель? — внезапно сзади раздались шаги и голос Ло Бинхэ. — Разумеется, Бинхэ, — отозвался Шэнь Цинцю, выбираясь из недр полки и поворачиваясь к ученику. — Что ты хочешь узнать? Вариантов того, что захотелось спросить Ло Бинхэ, было великое множество, поэтому Шэнь Цинцю даже гадать не собирался. Все равно бесперспективное занятие. Лучше он в кои-то веки смирит свою фантазию и обождет ответа. — Я… ну… — Ло Бинхэ внезапно замялся и потупился в пол. В униформе пика он сейчас выглядел как напроказничавший ученик; Шэнь Цинцю с трудом подавил желание утешить и погладить его по голове. — Я обдумывал это всю дорогу от Южного моря к Цанцюн, но… но сейчас, здесь, перед вами, я не уверен, что стоит. Не стану ли я выглядеть абсолютным бесстыдником в ваших глазах после этого? — Бинхэ. — Шэнь Цинцю вздохнул, прикрывшись веером. То есть как шептать каждый вечер ему непристойности через вестника, то все в порядке, а лицом к лицу ученик внезапно решил поизображать из себя трепетную деву? — Ты ведь знаешь, что этот учитель старается ответить на любой ученический вопрос. А на твои особенно, какими бы бесстыдными на твой взгляд те ни были. Конечно, если вопрос будет абсолютно бесстыдным, Шэнь Цинцю оставлял за собой право отмолчаться за веером, но они с Ло Бинхэ и без озвучивания знали об этом правиле. — Знаю, учитель, — Ло Бинхэ понурился еще сильнее, — но… но я… мы давно не виделись, этот ученик очень соскучился, а… а потом… Я не могу сказать вот так сразу. — Значит, мы подождем, пока сможешь, — успокоил его Шэнь Цинцю. — Я не могу больше, — замотал Ло Бинхэ головой, — мне необходимо срочно узнать это, учитель. — Хм-м-м, — протянул Шэнь Цинцю в веер. — Этот учитель понимает, ты переволновался в дороге, надумал много лишнего и странного, из-за чего сейчас сомневаешься в своем красноречии. В этом нет ничего такого. Учитель выслушает тебя и сможет понять, каким бы косноязычным, опять же лишь по твоему собственному мнению, ты ни был. — Я… да… хорошо… — затоптался Ло Бинхэ на одном месте, а потом внезапно сказал: — Можно, я лучше покажу? И не успел Шэнь Цинцю рта раскрыть, чтобы согласиться, как ученик оказался подле него и… куснул за щеку. Не до крови, но вполне ощутимо. — Ай, Бинхэ, ты что творишь? — стукнул Шэнь Цинцю того веером по голове и оттолкнул от себя. — Показываю учителю, что хотел спросить, — улыбаясь, произнес Ло Бинхэ. — Бинхэ… это… о чем странном ты думал? — потирая пострадавшую щеку, сердито фыркнул Шэнь Цинцю. Ученик порой совершал непристойности: лез обниматься, играл с его пальцами на людях, целовал и утыкался лицом в волосы. Да, при па-па-па бывало, что он кусался и оставлял на нем синяки, но все демоны являются изрядными собственниками, так что это лишь проявление желания Ло Бинхэ ни с кем не делить этого старика. Эдакое доказательство того, что Шэнь Цинцю — его учитель, его супруг, его и только его «жена» согласно браку, заключенному ими под этим небом. Но сейчас они не предаются утехам, так что в чем резон его кусать? Пусть не до крови, но… но это не обычное проявление нежности. Что он там такого понавыдумывал себе в пути, что потянуло вне па-па-па на подобное? Проснулись исконно демонические пристрастия к мясу? Или… Шэнь Цинцю прошибло холодным потом. Этот никчемный писака! Он ведь вдохновлялся для западного бестиария Голливудом, а у тамошних зомби разговор с двуногими короткий: кусь — и ты через пару минут сам начинаешь искать теплое мяско и мозги бывших товарищей. — Гуй побери! — неподобающе своему образу лорда выругался Шэнь Цинцю вслух, но у него сейчас не было ни времени, ни желания поддерживать образ возвышенного бессмертного перед учеником. Мать его, зараженным зомби-вирусом! Знал же, что не стоило отпускать его одного, знал же, что проблемы и приключения — извечные спутники протагониста, но поддался на его уговоры, тупой старикашка! — Что ж, все как этот ученик и подоз… — начал было Ло Бинхэ, как вдруг осекся, стоило Шэнь Цинцю вцепиться ему в руку. — Учитель, вы чего? Вас озадачили действия ученика? Ну, теперь, когда я получил подтверждение, я… — Молчи и береги силы, — чуть более истеричным голосом, чем обычно позволял себе в образе учителя, остановил его Шэнь Цинцю. — Голова не кружится? Так, на ощупь температура вроде в норме, глаза вроде бы обычные, красноватые, сосуды не лопнувшие, но, может быть, у демонов оно не так проявляется. Хм… ци в норме… гуй, но там же не столько трупный яд замешан, сколько вирус. Это изменение на клеточном уровне происходит, ци вообще не к месту… — Учитель, о чем вы? — взглядом, переполненным недоумением уставился Ло Бинхэ на Шэнь Цинцю. — Чего вдруг вы так переполошились? Но Шэнь Цинцю не обратил на вопрос ни малейшего внимания. Отпустив руку Ло Бинхэ, он шустро кинулся к сундукам с лекарственными пилюлями, доставшимися от тех же «серых школ», одновременно с помощью ци призывая со стола свиток по тварям, а с полок — несколько книг по священным демонам и по нежити их царства. Если Бинхэ в относительно нормальном состоянии смог долететь до Цинцзин, и признаки зомбификации начали проступать вот только сейчас, то, возможно, объединив усилия трех лордов: медицинские таланты Му Цинфана, его собственные знания о тварях этого мира и знания Шан Цинхуа о тех придуманных в родном мире тварях, которыми он вдохновлялся, — они не допустят зомби-апокалипсиса. Ах, да: Шэнь Цинцю окружил ци покусанную щеку. У заклинателей, конечно, и здоровье, и иммунитет будь здоровы, а кожа хоть и не повреждена (вроде бы), но стать гниющим плотоядным трупом с ци, получив тем самым способность к эволюции, а значит, большей заразности, в его планы не входило. — Не волнуйся, Бинхэ, — загрузившись свитками, флаконами и книгами, ответил Шэнь Цинцю, лихорадочно прикидывая, как вырубить своего мальчика, сгрузить его со всем добром на Сюя и срочно отвезти в карантин. — Теперь ты в безопасности, все хорошо. Мы с лордами Му и Шаном обязательно найдем способ избавить тебя от этой заразы и не допустить эпидемии. Ты все правильно сделал. Да, теперь я понимаю, почему ты не смог сформулировать свой вопрос, ты наверняка не знаешь на него правильного ответа. Я и сам не знаю, как происходит зомбификация у демонов, происходит ли вообще или ей подвержены только полукровки, но с другими лордами мы обязательно найдем ответ в кратчайшие сроки и вылечим тебя, любимый. — Учитель, вы… о чем вы говорите? — не понял Ло Бинхэ. — Какая зомбификация? От чего лечить меня? — От укуса западной нежити, естественно, — ответил Шэнь Цинцю, извлекая Сюя из ножен и напитывая силой. Клинок послушно завис в воздухе, и Шэнь Цинцю сгрузил на него все собранные по библиотеке вещи. — Или тебя когтями задели? Там симптоматика немного другая, но даже с этим, уверен, мы справимся. Вот, выпей пока, и полетели к твоему шибо Му. — С этими словами Шэнь Цинцю достал из рукавов своего ханьфу несколько флаконов с общеукрепляющими снадобьями, кровоочищающими и недавно улучшеный антидот от трупного яда; месяц назад ученики Байчжань вернулись с задания покусанными лютыми мертвецами и цзяньши в состоянии, почти аналогичном нежити, и времени до полной трансформации было настолько мало, что Му Цинфан, по рассказам, весь свой пик напряг изготовлением и усовершенствованием лекарства. — Он больший специалист в изменениях организма, чем этот учитель, и он точ… — Остановитесь, учитель! — вскинулся Ло Бинхэ, поняв наконец, о чем говорит Шэнь Цинцю. — И не беспокойтесь! Этот ученик клянется всем на свете, клянется добрым отношением своей покойной матушки, что его никто не кусал! И когтями не задевал. Та нежить меня вообще боялась и разбегалась во все стороны, не думая даже сопротивляться. Со мной все в порядке! — Все… в… порядке? — медленно, выталкивая из себя слова, переспросил Шэнь Цинцю. — Да, учитель, — болванчиком закивал Ло Бинхэ. — Если не верите все равно, давайте я своей родословной и силой поклянусь, что ни кровь, ни слюна, ни отрава с когтей мертвецов меня не коснулась! — Т…тогда зачем кусь? — с трудом произнес Шэнь Цинцю, оседая на пол. От нахлынувшего облегчения и отступившей паники у него ослабели ноги. — Я же сказал вам. — Нет, Бинхэ, не сказал, — качнул Шэнь Цинцю головой. — Ну, я не смог сформулировать свой вопрос и попросил показать. Вы не отказали мне… ну и… — И ты меня укусил. Этот не объяснение. Наш мир полон опасностей и жутких тварей. Ты возвращаешься из опасного похода и почти первым делом кусаешь меня. О чем еще мог подумать этот учитель, Бинхэ? — прикрыв глаза, произнес Шэнь Цинцю вслух, про себя повторяя, что ругаться, как портовый грузчик, бить ученика и супруга веером и вообще истерить из-за то ли ненамеренного обмана, то ли из-за банальной веры Ло Бинхэ в уникальные познания учителя, недостойно ни одного Шэня. Неважно, Юань он или Цинцю. Рядом раздался звук падения на пол и легкие звуки ударов. Шэнь Цинцю открыл глаза. Ло Бинхэ лежал на полу в глубоком поклоне и бился лбом о деревянные доски. — Бинхэ, встань немедля! Ты что творишь?! — моментально вскинулся Шэнь Цинцю. Неужели все же… — Простите, — не давая Шэнь Цинцю вновь погрузиться в пучину измышлений и поисков несуществующей беды, заговорил Ло Бинхэ. — Этот ученик так боялся спросить… боялся спросить у учителя, так ли сладко его лицо, как его рот, соски, его жадно трепещущие от ласк этого ученика лепестки хризантемы и недра медных врат, что… что решился просто без внятного объяснения попробовать его. Чуток. Он не подумал, что своими действиями может вызвать обеспокоенность учителя, хотя тот неоднократно вел беседы с ним об опасности западной нежити, ее отличиях от нашей и о средствах, которые стоит использовать, чтобы обезопасить себя. Но я так долго думал о вашей сладости, что на мысли об ином в голове не осталось места. Мне очень стыдно, что я так напугал вас, учитель, что заставил усомниться в моих силах, а теперь… и в честности этого ученика. — Этот учитель огорчен твоим поведением, Бинхэ, — приложив ладонь ко лбу, произнес Шэнь Цинцю, медленно выдыхая. Гнев и истерика медленно сменялись негодованием и здоровой злостью жителя двадцать первого века, взращенного различными страшилками из телевизора. И в этот раз он не собирался замалчивать и гасить эти чувства. Да, слова о сладости частей его тела и вправду были очень бесстыдными, но они — супруги, между супругами такое не порицается. Но Бинхэ предпочел просто укусить без объяснения. Такое надругательство над его нервами даже любимому недопустимо спускать с рук. — Я искуплю свою вину, учитель, — Бинхэ подполз на коленях к Шэнь Цинцю и попытался обнять, но Шэнь Цинцю успел встать и уклониться. Ло Бинхэ успел ухватить только воздух. — Учитель? — непонимающим взглядом посмотрел он на Шэнь Цинцю. В уголках его глаз блестели слезинки. — Как учитель я огорчен твоей безответственностью, Бинхэ, — счел нужным объяснить Шэнь Цинцю. — По возвращении из опасного путешествия, на протяжении которого учитель все время удаленно следил за твоими действиями и версиями тамошних чудовищ, ты повел себя недопустимо, начав кусаться. Ведь именно через укус тварей и происходит основное заражение, поэтому никаких иных версий даже не могло возникнуть в голове этого учителя. Чтобы в дальнейшем тебе не приходило в голову действовать подобным образом, ты будешь наказан. — Как? — Ло Бинхэ вздрогнул. — Очень просто. — Шэнь Цинцю с хлопком закрыл оброненный в метаниях за свитками и пилюлями веер. — В течение месяца никакой уборки, готовки и прочих дел, связанных с жизнью этого учителя, выполнять тебе не позволяется. Ты выучишь наизусть трактат о западной нежити и будешь вести в течение трех дней для своих шисюнов уроки по ней. — Да, учитель, — поклонился Ло Бинхэ, шмыгая носом. — И ты будешь прощен, — произнес Шэнь Цинцю. У Ло Бинхэ заискрились счастьем глаза, и так нервировавшие Шэнь Цинцю слезы мигом испарились. — Как ученик, — жестко припечатал Шэнь Цинцю, решив твердо наказать протагониста и не повестись в этот раз на его уловки. — Как мой супруг за подобный розыгрыш ты будешь наказан иначе. — Эм… что? — не понял Ло Бинхэ. — Как ученику тебе простительно подшутить, пусть и зло, над своим наставником. Но как прекрасно знающему меня супругу, осведомленному о том, насколько ты дорог… мне… Нет, просто так подобное простить нельзя. Этот… я очень испугался, что эти твари смогли причинить тебе вред, Бинхэ. — Раскрыв веер, Шэнь Цинцю начал им нервно обмахиваться. — Я счел, что ты, сдерживая дурную кровь в теле, тратя свои жизненные силы, прилетел ко мне. Показать, что живой, но тебе требуется помощь, так как ты, при всех своих талантах, не бестелесный небожитель. Ты привез подарков, ты молодец, ты в глазах окружающих не допустил слабину и не позволил в себе усомниться. Но хворь одолевает, дурманит разум, и в какой-то момент ты кусаешь меня. Не намеренно, не в пылу страсти, как у нас обычно бывает, а потому, что так велят инстинкты. Перед этим ты, уповая на мою осведомленность, пытаешься донести, что заражен, но не знаешь, как сформулировать так, чтобы я не перепугался, а сразу предпринял меры для твоего исцеления без промедления. — Нет, учи… жена, это ведь не так. — Ло Бинхэ немного потряхивало. — Для тебя, — произнес Шэнь Цинцю, — но для меня, после твоего укуса все было именно так. Поэтому, Бинхэ, ты будешь наказан за подобное издевательство над нервами своего супруга. — Я… я понимаю, жена. — Ло Бинхэ снова опустился на пол в поклоне. — Я приму любое наказание. — Никаких весенних игр в течение месяца. — Шэнь Цинцю был жесток. — Что? — Ло Бинхэ ожидаемо подскочил. — Но… но я ведь так скучал, так надеялся… я, я даже не поцеловал вас! Это слишком жестоко! — Жестоко — кусаться после похода в логово нежити, — осадил его пыл Шэнь Цинцю. — А месячный запрет на «тучки и дождик» — еще слишком мягкая кара. — Но как же наша тоска, учитель? — всхлипнул Ло Бинхэ. — Потоскуем еще немного друг о друге, — поставил точку в дискуссии Шэнь Цинцю и, не оборачиваясь, вышел из библиотечного зала. — Учитель! Шэнь Цинцю ничего не ответил, направляясь в сторону своего домика. Рядом летел все еще нагруженный вещами Сюя.Посмотрев на свой меч, Шэнь Цинцю фыркнул. За кусь следует наказание! (Шэнь Цинцю очень надеялся, что его выдержки не прощать Бинхэ хватит хотя бы на пару дней.)