Любовь сквозь кровь и слезы

Михаил зашел в квартиру и со всей силы захлопнул дверь, пытаясь хоть как-то выместить злость, накопившуюся в нем за день. А ее было много: сердце разрывалось от осознания количества пролитой за день крови. Даже юный Петербург, будучи еще неопытной столицей, не проливал столько и за месяц, а ведь в империи законы были более жесткими, нежели сейчас. Юный Петербург... Он навсегда останется в памяти Миши, в той её части, от которой сейчас уже мало что осталось, которая еще пыталась сопротивляться пришедшим к власти революционерам, которая помнила беззаботные дни с тогда еще Романовым Сашей. Она ещё хотела вернуть то тепло. И вернуть Сашу к нормальной жизни. Где-то в глубине души Москве хотелось, чтобы его любимый встречал его ласковыми словами и объятиями, а на кухне на столе его ждал уже горячий обед. Признавать это он, конечно, не хочет и не будет, но тогда оба они были бы счастливы, и работа даже перестала бы казаться такой выматывающей. Реальность жестока. В коридоре было темно, и от спертого, пахнущего пылью и затхлостью, воздуха начинала кружиться голова. Москва, не переобуваясь из-за безобразно грязного пола, прошел в комнату Петербурга, не отличающуюся от остальной квартиры. Пыли здесь было даже больше, чем в остальной квартире, так как Александр был не в состоянии даже встать с кровати, не то что убраться. В углу стояла поистине королевская, по сравнению со всем остальным, кровать. Большая, красивая, с какими-то вырезанными орнаментами на деревянном изголовье. Она не шла ни в какое сравнение с дешёвым столом и разваливающейся табуреткой рядом. Она появилась в этой квартире, когда Московский решил раздобыть что-то особенное для Александра. Его подчинённые очень долго выполняли эту задачу. Конечно, попробуй достать такую вещь, когда в стране творится не пойми что, да и к тому же, кому сейчас интересны кровати? Людям бы на хлеб себе заработать, а не заниматься чем-то настолько дорогостоящим. В этой кровати Саша казался совсем маленьким. Он сильно похудел; когда-то прекрасные серые глаза теперь были перевязаны грязными от крови и слез бинтами. Раз в день Миша менял ему эту повязку, несмотря на все слабые, но решительные попытки протеста. Александру однозначно повезло. Никто из приходящих врачей не мог сказать, почему он не ослеп навсегда, многие считали это чудом силы воли, желания жить дальше. Сегодня Саша был не в настроении. Это Михаил понял по лёгкой удару по своей ладони во время очередной попытки сменить повязку. - Отстань уже от меня. Достал. - Мы с тобой договаривались, что я буду тебя лечить. Мы оба это прекрасно помним, так что тебе нужно восстанавливать зрение, ты понял меня? - Лучше слепым останусь, чем твою мерзкую рожу видеть буду. Эти слова ножом резанули по сердцу Михаила. Внутри него закипела злость, так упорно сдерживаемая до сих пор. Но в этот раз у него получилось не сорваться, хотя казалось, будто бы это была последняя капля его терпения. - Невский, так было нужно. И я обещаю тебе, что обеспечу достаточно хорошую заботу о твоём здоровье. Мы активно стремимся к светлому будущему и ты тоже увидишь его. - Ты своими руками забрал у меня все, что мне было так дорого, а теперь смеешь говорить о каком-то светлом будущем? Предатель ты, Михаил Юрьевич. И таковым останешься.