Три гребаных слова

Стэнли Марш снова слышит об Эрике Картмане, когда Кайл Брофловски нервно разговаривает с тем по телефону. Стэн не слышит саму беседу, лишь внимательно наблюдает за тем, как его лучший и единственный друг меряет шагами коридор общежития – пять на двадцать, – о чем-то гавкает бешеной собакой в трубку, запускает пятерню в рыжие волосы, яростно пинает ни в чем неповинную грязно-серую бетонную стену: в общем, не ведает, куда себя деть. Со злостью засунув мобильник в карман джинсов, останавливается, шипит под нос «Чертов Айк!» или, может быть, «Чертов Эрик!». Эрик. Марш вопросительно изгибает бровь. – Что? – цедит Кайл. – Ничего, – звучит честно. – Мне многого не надо… – тут же невнятно оправдывается Брофловски. Он проходит в комнату, подходит вплотную к Стэну, утыкается лбом в острое плечо, нежно обнимает, ластится, словно котенок. Разительная перемена. – Знаю, – задумчиво говорит Марш, осторожно устраивая подбородок на дорогой макушке. В следующий раз Стэн встречает Картмана самолично, когда тот поджидает Кайла с занятий в дверях университета. – Эй-й, еврей! И пускай манера приветствия глумливая, но то, как Эрик произносит слова, говорит об истинных желаниях последнего куда больше. Брофловски привычно закатывает глаза – фразочка не обманула и его, – да привычно раздражается: – Отвали, жиртрес! А затем показательно проходит мимо. Марш с огромным интересом следит за дуэлью тех, – и вновь убеждается в своих мыслях. Потом стремительно спешит за приятелем, нагоняет и не стесняясь берет за руку, крепко-прекрепко сплетая пальцы. Третье пересечение происходит в модном клубе. Определенно, вызвать ревность срабатывает. Правда, теперь уже Стэну нужна была поддержка. Они с Кайлом пьют, вовсю стараются веселиться да спорят о любви у барной стойки. Тогда-то и появляется Картман. Однако Брофловски, полностью игнорируя того, направляется танцевать в гордом одиночестве. Эрик не издевается вослед, растерянно роняет: – Я… я… я… Марш забирает два коктейля и уходит вслед за другом, не прощаясь. Глубокая ночь. На рандеву номер четыре Стэн сам заявляется на съемный порог к Картману с одной бутылкой на двоих. Стаканы для пусечек. – Просто скажу ему наконец-то эти три гребаных слова. Эрик делает резкий глоток. Непонятно, что обжигает сильнее: бурбон, или же правота Марша. – Иди на хуй. – Идиот, – Стэн трет лицо ладонями, пытаясь избавиться от сна, алкоголя и глубокой тоски. – Трудно быть вдали от любимого человека. – Ага, – поддакивают устало. – Я люблю Венди. Поэтому решил также, как и ты переехать к ней. Картман добродушно усмехается: – Поздравляю. Марш кивает: – Спасибо. И я тоже надеюсь, скоро порадоваться за тебя. Всего и делов-то. Эрик бормочет: – Иди в жопу. Шутливо закашлявшись, Стэн отвечает: – Уже гораздо лучше. Но есть над чем еще поработать. Спустя триста шестьдесят пять дней – в пятый, но далеко не в финальный раз – Марш слышит об Картмане, когда получает приглашение на свадьбу. «Стэнли Марш с парой», – ярко гласят золотые буквы. И невидимыми чернилами счастливое между строк: я смог, у меня получилось сказать. Стэн прячет милую открытку в книгу "Имя для вашего малыша", туда, где уже лежит снимок УЗИ Венди и их сынишки. Марш широко улыбается.