Каковы драконы на вкус?

      Драконы очень высокомерны.       — Хм-м, — пристальный взгляд сливовых, зеркалящих его глаз уставился с прищуром. — Воняет кошкой, отойди.       — Сопляк!       Его сахён говорил, что драконы — это редкость. Они рождены войной; их кости сделаны из сожжённой и разорённой земли; их когти и зубы заточены гневом убитых, они питаются кровью; плоть отлита из оружия, брошенного, сломанного, уже ненужного.       Но этот человек, этот ублюдок, что крутил своим хвостом, как гордостью, что бодал его рогами в ответ на удар —       Он абсолютно не походил на дракона.       Драконы хранят в себе мудрость.       Когда Чхон Мёну было грустно, он приходил на вершину Горы Хуа. Он смотрел на острые, как мечи, пики, на закат, заливавший пейзаж. Здесь было тихо, здесь не было суеты, но здесь был он. Одинокий силуэт, что сверху вниз, словно на свои владения, смотрел на малюсенькие павильоны и плетущихся в кровать учеников. Красный закат мягко ложился на лицо, а ветер ласкал волосы, будто убаюкивал своё чадо, будто этот человек был рождён самими горами и воспитан дикой сливой, которой он пропах насквозь.       — Выпьем?       — Ха, — Чхон Мён усмехнулся. — С каких пор ты пьёшь со мной, ублюдок?       Драконья фигура обернулась, елозя опущенным хвостом по земле. В сливовых глазах тёплого весеннего оттенка, глубоких, смотрящих сквозь Чхон Мёна, промелькнула искра. С усмешкой он сказал:       — И правда…       Но стоило в действительности поверить, что этот человек хранит в себе тайну, как она ускользала с последующими словами:       — Ты валишься от пары чарок, сопляк.       Драконы защищают своё.       Длинный извилистые хвост, что не прочь ударить какого-нибудь лентяя, сейчас обвился вокруг руки Чхон Мёна. Он был гладким и тёплым, крепко сжимая руку, вот только…       — Обнаглел?       — Следи за словами, — Чхон Мён хмыкнул. — Сахён сказал присматривать за тобой. В отличие от тебя, я не доставляю проблем.       Это было спорно. Он и был главной проблемой.       Свалился с неба, вваливаясь в его дом, в Хуашань, и заявляя, что её ученик. Привёл с собой детей, бережно оберегая и лелея, не давая и шагу лишнего ступить. Даже сейчас он привёл одну из них к Тан Бо, наблюдая за беседой издалека, словно какая-та давняя мечта исполнилась.       — Айго, хорошая девочка~ — он был словно гордый отец, хвалившийся своей дочуркой. Его живот выпирал, как у старика, а голос что-то напевал.       Этот ребёнок не походил на дракона. Скорее, как и Чхон Мён, принадлежал к кошачьим. По утрам он потягивался, выгибая спину; цапал одним быстрым движением, когда кто-то посягал на его мясо или алкоголь; даже его хвост использовался для координации и чтобы обвивать тех непослушных детей. Ну, или Чхон Мёна.       Но было что-то выбивающееся в этом образе. В этом паззле из насилия, глубины глаз и раздражающего смеха…       Розовые чешуйки на коже.       Словно лепесток сливы мазнул по щеке, запечатлевая нежно розовый, на щеках Божественного Дракона появились чешуйки. Их становилось всё больше, пока Чхон Мён наблюдал за счастливыми сценами общения между Тан Бо и Тан Сосо.       Чхон Мён облизнулся.       Было то, что присуще всем кошачьим, даже если это снежный барс —       Если что-то тебе неведомо, попробуй это на вкус.       Обхватив хвост рукой, уже одним этим привлекая внимание, он дёрнул его на себя, грозясь оторвать. Всего мгновение, и чужой сапог полетел в его лицо. Хвост — это не сокровенное достояние, это оружие, и оно такое же крепкое, заточенное и не требующее ласки.       Так что если кто-то решит дёрнуть его за хвост, посчитав слабостью, он будет убит молниеносным рефлексом.       Но Чхон Мён, что успел изучить этого человека — по крайней мере его реакции — пригнулся, отталкиваясь длинным хвостом от земли и делая выпад. Усадив дёргающееся тело себе на колени, он прижал его голову к груди с угрозой:       — Не дёргайся.       — Ай-яй! Чёртов ублюдок!       Когти беспощадно драли руки, но покров ци Чхон Мёна был достаточно крепок, чтобы выдержать это. Пожалуй, он единственный, кто мог вынести нападки этого существа. А теперь…       Лизь.       «Солёно»       Чхон Мён поморщился от неприятного вкуса. Будто съел пуд соли. Но человек в его руках замер, нет… он просто перестал дышать.       Чхон Мён выглянул из-за плеча, рассматривая лицо. О.       — Ты… сопляк…       Чхон Мён бессвязно бормотал, пытаясь собраться после той странной дрожи, прошедшей по телу. Нет, что это вообще бы-       Ли-и-изь.       Божественный Дракон расслабился в чужих руках, прикрывая глаза от блаженства. Странное тепло разливалось каждый раз, когда шершавый язык касался розовой мягкой чешуи. Он чувствовал себя так, будто спит в объятиях своего Сахёна. Тепло, уютно…       Кусь.       — Ха?       Но после того как его щёку укусили острые клыки, его тело прошиб заряд боли. Это было чертовски больно!       — Ублюдок!       Удар локтем прилетел в челюсть Чхон Мёна, задавая начало очередной драки…       — Это…       — Сахён?       Члены Семьи Тан смотрели то на красные щёки Божественного Дракона, казалось, что он решил сделать в них запасы для алкоголя и мяса, растянув; то на следы когтей на щеке Чхон Мёна.       Они знали, что не стоит оставлять их вместе.       Ха-а…