Yesteryear

      Рано утром они отправились на работу. Жена Беросуса ещё спала, когда они тихо вышли за дверь. Первые лучи рассветного солнца падали на стены Вавилонской башни, отбрасывавшие длинные тени на заполненный людьми город. Все жители спешили по своим повседневным делам.       Добравшись до базара, Уён и Беросус взяли еду в уже открывшемся киоске. Их рутина выглядела так же, как и вчера, но на рынке кое-что изменилось: некоторые из торговцев покинули город, и на их место пришли другие, чьи товары выглядели не менее привлекательно. Уён наблюдал за тем, как они выкладывают товар на прилавок, пока Беросус болтал с продавцом еды.       Постепенно город просыпался, наполняясь новой энергией. Нескончаемый поток людей, приходящих из-за ворот, занимал места тех, кто уезжал попытать счастья в другом месте. К тому моменту, как солнце залило площадь, все торговцы разложили свои товары и спрятались в тени. Сегодня группа музыкантов радовала шумный рынок музыкой: флейтист начал с медленной и успокаивающей мелодии, и звуки барабана и бубна лишь подчёркивали её. Позже, когда разговоры на базаре стали громче и активнее, темп музыки тоже увеличился. Под аккомпанемент весёлой песни процветающий Вавилон занялся своими делами.       Уён обливался потом, помогая Беросусу с прилавком. Даже когда он ничего не делал, то чувствовал неприятное ощущение от того, как соприкасались влажные участки кожи, и когда он поднимал тяжести, то пот капал с подбородка на его одежду.       Всякий раз, когда рядом не было покупателей, Беросус и Уён разговаривали о погоде и городе. Уён узнал, что Минги всё же был достаточно высокопоставленным человеком, чтобы отвести его на башню, и что он обязательно должен посетить прекрасные сады, если ему выпадет такая возможность. Он не мог не согласиться. Иногда ему было тяжело расслышать Беросуса из-за множества перекрикивающих друг друга голосов на рынке, но торговец не был против повторить сказанное. Если он и заметил странный акцент Уёна, то не подал виду.       Изучая древний мир, Уён старался выделяться как можно меньше. Пока люди принимали его оправдание о том, что он был путешественником из далёких земель, беспокоиться было не о чем. Однако если его посчитают подозрительным, то могут посчитать угрозой и казнить до того, как он доберётся до записей Минги.       Уён, конечно, успеет сбежать с помощью пульта для путешествий во времени, но стоило рассматривать все варианты событий.       Прошло несколько часов, и на улице становилось всё жарче и жарче. Уён в шутку подумал о том, что Ёнгук наверняка бы уже потерял сознание от такой высокой температуры, но сам он был не лучше. Тяжело дыша и выглядя измучено, он сердечно благодарил Беросуса за каждый предлагаемый ему глоток воды. Торговец же привык к жаре и покачивался в такт играющей музыке.       В полдень солнце стояло особенно высоко, и Уён размышлял о том, чтобы устроить для них обоих обеденный перерыв. Тогда к ним подошёл странный посетитель. Он выделялся ростом на фоне широкоплечих мужчин, работающих на базаре, и тёмными волосами, что прилипали к его лбу. Он встал рядом с лавкой, внутри которой Беросус и Уён страдали от жары. Взглянув на их раскрасневшиеся, словно в печке, лица, он улыбнулся. Уён внимательно посмотрел на его большую кожаную сумку.       — Доброе утро, Беросус. Как ты?       Тембр его голоса отозвался в груди Уёна приятными ассоциациями: он был хриплым, но в то же время успокаивающим, и напоминал ему о гранитных скалах в лесах Праги, по которым он теперь так скучал. Великолепный голос, особенно в сочетании с аккадским говором.       — Всегда рад тебя видеть, Минги. Я могу представить Уёна? Он искал тебя, — Беросус указал на него, сидящего с удивлённым выражением лица на куче каменных табличек. Когда Минги вежливо улыбнулся ему, Уён поднялся с места и с трудом подобрал слова от неожиданности встречи.       — А, здравствуйте! Меня зовут Уён, и я родом с запада. Я изучаю историю и её тайны. Наставник послал меня в путешествие, чтобы я занялся изучением невероятных познаний вашего народа. Я надеялся, что вы поможете мне, — довольный своей речью, Уён посмотрел на Минги с просьбой во взгляде. Тот выглядел так, словно был польщён, и застенчиво улыбнулся от того, с каким уважением обратился к нему Уён.       — О! Не могу поверить, что моё имя и исследования стали известны так далеко. Конечно, я бы хотел обменяться с вами знаниями. Я могу сопроводить вас во дворец?       Уён активно закивал. Затем он обеспокоено повернулся к Беросусу, осознавая то, что не сможет помочь ему в течение оставшейся части дня. Его костлявые руки и сгорбленная спина явно не годились для поднятия тяжестей.       И всё же старик с улыбкой отпустил его.       — Поздравляю, ты нашёл то, что искал. Хорошо проведи время в нашем великолепном городе и заходи поболтать перед отъездом, — сказал он. Уён низко поклонился.       — Спасибо вам за помощь. Я буду помнить этот день с теплотой в сердце и, конечно же, приду попрощаться перед тем, как покинуть Вавилон.       Широко улыбаясь, Уён принёс каменные таблички, которые купил Минги, и помог уложить их в поношенную сумку. Они попрощались с Беросусом и вместе отправились в путь. В таком многолюдном месте ступать по пятам за другим человеком было бы трудно, но, к счастью, Минги достаточно сильно выделялся.       — Вам нужно купить ещё что-то? — спросил его Уён, когда они проходили по окраинам рынка, так как там было меньше народу. Натянуто улыбнувшись, Минги покачал головой и поправил ремень сумки на плече.       — Нет. Я всегда беру таблички в последнюю очередь, потому что они тяжелые. Мы можем вернуться во дворец прямо сейчас. Откуда вы родом?       — Я живу в месте под названием «Прага». Она находится далеко за морем. Моё путешествие сюда было долгим.       Ничего страшного в том, чтобы рассказать Минги, не было. Он вряд ли когда-нибудь узнает, что Прага пока ещё не существовала.       Тем не менее, Минги заинтересованно кивнул. Свободной рукой он откинул с лица мокрые от пота пряди волос.       — Удивительно! Мне не удаётся много путешествовать, поскольку моя работа важна для царя, но я хотел бы услышать от вас побольше о Праге! — когда они проходили узкий участок дороги между группой людей и пальмой, Минги зашагал вперёд. Лёгкий ветерок рисовал круги на песке, застилавшим землю.       Как только они снова поравнялись друг с другом, Уён заговорил:       — Однако должен признать, что Вавилон гораздо красивее Праги. О красоте ваших садов говорят далеко за пределами границ, а башня — настоящее чудо.       — Я могу показать вам окрестности! Обычно я свободен по утрам, так что мы можем погулять в это время, когда солнце ещё не раскаляет песок. Часть садов, примыкающая к реке Евфрат, — это воплощение рая на земле, — ответил Минги.       В его голосе слышалась преданность родному городу, пока он смотрел на приближающиеся стены улицы, где располагался дворец. Он любил Вавилон, и хотя мысль об отсутствии путешествий за пределы места, в котором он жил, звучала для Уёна, как современного человека, немного скучно, он мог понять чувства Минги. В ограниченном мире, где не было альтернатив, и в таком великолепном царстве, он по-прежнему наслаждался полноценной жизнью.       Охранники у ворот кивнули Минги, когда он проходил мимо. Они не обратили на Уёна внимания, поскольку доверяли историку и его выбору в людях. Радуясь, он принялся изучать новую местность.       Улица у самого входа напоминала жилой квартал. Уён предположил, что в скромных жилищах, стоящих аккуратными рядами и создававших барьер перед дворцом, жила стража. Дороги здесь были опрятными и чистыми, в отличие от более тенистых переулков, в которых жил Беросус.       За домами простирался свободный участок земли, ведущий ко дворцу. Высокое сооружение поднималось прямо к небу, и его форма напоминала зиккурат, но выглядел он так благодаря пристроенным рядом зданиям меньшего размера. Словно древесные грибы, они были хаотично разбросаны вокруг. Залы с большим количеством окон были украшены восточными орнаментами. Крыши обрамляли ряды одинаковых кирпичей, окрашенных в синий цвет, с различными цветочными узорами. Такой дизайн выглядел одновременно скромно и дорого.       На огромном пространстве вокруг дворца толпились слуги и чиновники. Вокруг было так много входов и выходов, словно внутри находился лабиринт, и Уён был бы только рад заблудиться в нём.       Минги посмеялся, увидев, насколько он удивлён.       Дворец был украшен пальмами и зелёными кустарниками: они росли на садовых площадках крыш зданий и обрамляли неровные этажи стеной живой зелени, служившей источником тени. Повсюду возвышались могучие статуи животных, словно наблюдая за городом.       — Невероятно! — ахнул Уён. Это не было похоже на те рисунки, которые он видел, на множество реконструкций руин в различных местах современного мира. Улица дворца была грандиозной, она была настоящей, в прекрасном состоянии, и от её вида захватывало дух. Архитектура золотого века Вавилона поражала своим величественным сиянием.       Уёну потребовались бы часы, чтобы рассмотреть всё, но их с Минги медленная прогулка не прекращалась. Они направились к одному из многочисленных входов, которые вели в прохладные залы со сводчатыми коридорами.       — Действительно, невероятно. Видишь здание вон там, подальше? Это Висячие сады Семирамиды, — Минги указал на что-то рукой, и Уён прикрыл глаза ладонью, чтобы получше разглядеть его под солнцем. За дворцовым сооружением находилось другое, уникальное здание. Оно также поднималось к небу подобно пирамиде, но было гораздо менее широким. Всё, что видел Уён, — обилие зелени, и ему невероятно сильно хотелось посетить это мифическое место, увидеть его своими глазами.       — Прекрасно, — произнёс он, лишь чудом не забыв аккадский от того, насколько захватывающими были виды.       Минги гордо улыбнулся, что только подчеркивало его естественную красоту и доброту, скрытую в самой внешности.       — Царство, из которого ты родом, такое же великое?       — Не настолько, — признался Уён. — При строительстве мы используем другие камни, а статуи высекают в форме женщин.       После его слов Минги приподнял бровь. Хмыкнув, он поправил тяжелые каменные таблички, лежащие в сумке, как напоминание о том, что задерживаться и осматриваться было бы невежливо. Уён поспешил за ним в туннель, ведущий к главному зданию дворца.       — Женщин? Почему именно женщин?       Уён тихо усмехнулся при мысли о вавилонянине, попавшем в современный мир и застывшем в замешательстве при виде обнажённой статуи Афродиты.       — Потому что их красота — это то, чему мы поклоняемся в наших религиях.       Из симметричных окон на песчаную землю лился свет. Вдалеке Уён слышал, как люди разговаривают друг с другом. Журчание воды доносилось откуда-то из-за стен.       — Что же, могу понять! Мы считаем, что животные, с которыми люди не могут разговаривать, уважают могущество наших царей и превозносят нас точно так же, как мы превозносим богов, — Минги весело кивнул, осознав взаимосвязь между их культурами. Несмотря на то, что он ухмылялся мысли о возведении статуй женщин, осуждать Уёна он не стал. — Стоит ли мне попросить приёма у царя? Уверен, он будет рад послушать ваши истории!       Уён раздумывал об этом. Ему следует держаться подальше от людей со слишком большой властью, на случай, если он сделает что-то не так. К примеру, если Минги сочтёт его подозрительным, то просто прогонит, а вот царь… Главное в любом путешествии во времени — не привлекать к себе внимания.       — Пока что я не знаю, на сколько останусь здесь, поэтому не могу дать ответа, — вежливо сказал Уён.       — Хорошо. Царь — занятой человек. Я сообщу ему ваше имя, если наша совместная работа привлечёт его внимание, — мягко согласился Минги. Уёну нравился его тёплый характер.       — Спасибо тебе, друг.       — Не за что.       Они прошли по внутреннему двору, в котором водные каналы разделялись по всем четырём сторонам света. Прямо перед ними виднелась лестница, поднимавшаяся между зданиями на верхний этаж. Минги попросил Уёна следовать за ним, идя вверх, чтобы сначала посетить его дом, а затем направиться во дворец.