Yesteryear

      Когда Уён безрассудно поспешил в институт во второй раз в надежде спасти своего возлюбленного, над Прагой шёл дождь. Он надеялся, что небо Франции в то время было ясным, однако мокрая грязь окопов не могла взяться из ниоткуда. Неосторожный шаг по скользкому спуску мог означать верную смерть.       Уён не стал задерживаться рядом с группой школьников, пришедших к ним на экскурсию. Они стояли в фойе в мокрых дождевиках, а с зонтика их учителя уже успела накапать вода. Он мельком улыбнулся им, а затем поспешил в переговорную.       Не теряя времени, он даже не поел в то утро. Он провёл ночь без сна, чувствуя недомогание от нервов, и знал, что прибытие на поле боя Франции вызовет у него тошноту. Ему не стоило есть, если он был в таком состоянии.       Уён ворвался в переговорную, готовясь переодеться и помчаться прямо в комнату для путешествий.       На часах было семь утра. В это время Сан ещё был жив, иначе его тело не несло бы столько тепла к вечеру. Уён всё спланировал заранее. Он собирался добраться до бессмертного, отвести его куда угодно, кроме поля боя, сказать держаться подальше от опасностей, а затем вернуться домой, пока он ещё был в трезвом уме. Сан наверняка будет в смятении и захочет, чтобы Уён дал ему немного времени, но этого времени попросту не было. Он уже выполнял рискованную миссию, о которой не должно было узнать начальство, поскольку он путешествовал во времени по каким-либо другим делам, кроме работы.       Его мастерский план был прерван, когда он заметил другого человека в комнате. Ёнгук был одет в стильный костюм — тот, который надевал лишь тогда, когда у них были посетители — и сидел за столом. Он быстро листал что-то на планшете перед собой. Как только в комнату вошёл Уён, Ёнгук выключил его, бросив взгляд на обезумевшего путешественника.       Уён озадаченно посмотрел на него в ответ, но всё равно поспешил к своему отделению в шкафу и вытащил оттуда одежду. Игнорируя сосредоточенное на нём пристальное внимание, он снял толстовку и рубашку.       — Что-то нужно, босс? — спросил Уён, расстёгивая штаны. Ёнгук вежливо отвёл взгляд, но не двинулся с места.       — Я беспокоюсь о твоём психическом здоровье, Уён. Ты слишком зациклен на Сане, но не замечаешь, как сильно это тебя истощает. У тебя есть надежда спасти его, но что будет с тобой, когда это не сработает?       Уён первым делом натянул штаны и застегнул рубашку. Сапоги он оставил напоследок, всё ещё не привыкнув к их маленькому каблуку.       — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы добиться успеха, но если ничего не получится, то я просто снова погрущу. Жизнь на этом не заканчивается, — отмахнулся от него Уён. Чем меньше он будет думать, тем проще будет преодолеть второй болезненный опыт. Смерть не потеряла для него своего значения — он знал о её неизбежности. Но он хотел попытаться найти способ быть с Саном. Если отчаянная тоска даст ему силы двигаться дальше, он готов был ими воспользоваться.       — Тебе уже начало становиться лучше, Уён. Теперь у тебя снова нездоровый взгляд. Ты видел ужасы войны, видел его смерть. Твой мозг не сможет нормально воспринимать эти вещи, если ты будешь продолжать в том же духе. Это будет преследовать тебя в кошмарах.       Уён застегнул молнию на ботинках и несколько раз потопал по комнате, чтобы проверить, насколько устойчивыми были его шаги. Когда он натянул куртку, Ёнгук нахмурился ещё сильнее. Он знал, что его слова не смогут пробить стены, которые Уён возвёл вокруг своего чувствительного сердца.       — Ну и что? Я и так плохо сплю в последнее время. Если всё получится, это окупит все неудачи. Какая разница, через сколькое я пройду, если смогу быть с Саном в случае успеха?       Ёнгук поднялся со своего места. Даже с расстояния между ними, его рост и влияние, которое он имел на Уёна, были пугающими. Один неверный шаг, и Ёнгук перекроет ему доступ к машине времени. Он не должен был относиться к беспокойству своего же руководителя так легко.       — Какая разница, если это уже отражается на тебе в настоящем? Что, если тебе станет так плохо, что ты даже не заметишь этого, потеряешь пульт и погибнешь? Уён, место, в которое ты отправляешься, — не место для игр. Оно также не исчезнет. Ты можешь делать перерывы на несколько дней, и даже можешь подумать о том, чтобы попробовать в совершенно другое время. Если ты добьёшься того, что Сан будет вдали от войны, всего этого можно будет избежать, — Ёнгук обвёл рукой комнату, описывая происходящее. Ему даже не приходилось повышать голос, чтобы заставить Уёна опустить голову. Тот и так нервно перебирал лацканы куртки.       — Я уже так близко. Как я найду его, как узнаю, когда с ним можно поговорить, если отправлюсь в другое время? Это сработает, Ёнгук, я обещаю. А если нет, я позабочусь о том, чтобы это не отразилось на тебе.       Ёнгук тяжело вздохнул.       — Я не беспокоюсь о своей репутации или причастности к твоему делу. Я беспокоюсь о тебе, — ему потребовалось невероятно много сил, чтобы произнести это вслух, и Уён мягко улыбнулся ему в ответ. Ёнгук нечасто говорил о своих чувствах, что только подчёркивало то, насколько сильно он переживал.       Уён открыл дверь в комнату для дезинфекции.       — Спасибо, что заботишься обо мне. Я справлюсь, так что тебе не нужно бояться за моё благополучие, — с улыбкой произнёс Уён. Это была одна из его самых искренних улыбок, одна из тех, что стали редкостью после смерти Сана.       Голос Ёнгука опустился до невнятного бормотания.       — Надеюсь на это.       Уён мило помахал ему рукой, прежде чем поспешил прочь, чтобы вовремя встретиться с Саном. Он докажет свою правоту тем, что будет более внимателен.       К сожалению, во Франции всё же шёл дождь. Небеса скорбели о том, что должно будет произойти, и о телах, которые вскоре будут устилать землю. Мягкая земля под ногами Уёна стала дорогой к смерти, которая унесёт жизни многих солдат.       Стрельба ещё не началась, и туман всё ещё висел над пока не залитым кровью полем. Тишина была зловещей и пророчила смерть.       Уён, скользя по грязи, добрался до лагеря и обогнул башню. Солдаты, находившиеся поблизости, втоптали грязь в скользкие дорожки между зарослями травы, создавая коварные ловушки, которые то и дело приходилось обходить путешественнику.       К тому времени, как Уён добрался до углубления с медицинской палаткой, он промок насквозь, а его ботинки по икры были покрыты коркой грязи.       Из-за дождя, с оглушительным шумом барабанившего по палатке, Уёну пришлось напрячь слух в попытке различить голоса внутри. Створка была закрыта, так что ему потребовалось соскользнуть вниз по скользкой стенке, чтобы приблизиться к полотну.       Дрожа от холодного дождя, Уён откинул клапан, закрывавший палатку, и заглянул внутрь. Медсестра, которую он видел ранее, и оба врача были на месте, обсуждая количество имевшихся у них лекарств и бинтов. Сначала они не заметили путешественника, пока он вглядывался в каждый угол, пытаясь найти Сана.       Где он был на этот раз?       Сердце Уёна бешено колотилось в груди. В любой момент мог начаться град пуль. Не имело значения, кто выстрелит первым. Как только всё начнётся, шансы Уёна выжить и спасти Сана снизятся до нуля.       Прежде чем Уён успел открыть рот, чтобы спросить о Сане, кто-то протиснулся мимо него. У мужчины были коротко подстриженные ниспадавшие на лицо тёмные волосы, что делало его похожим на одного из любимых аниме-персонажей Уёна, который, неожиданно, тоже был французом. Его плечи показались Уёну знакомыми, когда человек поставил ящик с припасами на землю рядом со столом.       — Это столько, сколько смог найти. Я пойду помогать в окопах, — сказал он, и Уён осознал, кому может принадлежать этот голос ещё до того, как мужчина повернулся к нему лицом.       Наконец-то.       Сан не взглянул на Уёна, так как был слишком сосредоточен на своих планах. В момент, когда он прошёл мимо Уёна, тот последовал за ним по пятам.       — Сан! — крикнул он сквозь шум дождя. Его сердце подскочило от вида бессмертного, вновь живого. Тёплого и уверенного, даже если его беспокойно нахмуренные брови выдавали стресс от войны.       Сан был уже на полпути по скользкому склону к поверхности, — он упирался носками ботинок в стену, гений, — когда услышал голос Уёна и почувствовал, как путешественник схватил его за рукав. Сквозь проливной дождь он повернулся и удивлённо посмотрел на своего любимого. Сан широко раскрыл глаза, узнав его, и на его лице отразились замешательство и восторг.       Заданный им вопрос был заглушён тем, что Уён принял за раскаты грома. Только когда вдали прозвучал грохот, сопровождаемый криками, он понял, что это был тяжёлый снаряд.       — Сан! Нам нужно убираться отсюда! — закричал Уён. Он хотел подойти ближе, но поскользнулся на склоне. Сан протянул руку, чтобы помочь ему, и подтянул путешественника к себе. Он был растерян, не зная, на что обратить внимание в первую очередь: на выстрелы позади или на Уёна.       — Уё…       Его голову резко откинуло в сторону. Что-то слишком тёплое, чтобы быть дождём, брызнуло в лицо Уёну. Путешественник успел заметить широко открытые, полные ужаса глаза, прежде чем его придавило телом мужчины. Вместо того, чтобы заключить его в объятия, Сан навалился на него и потащил обратно в яму.       Уён высоко вскрикнул, когда их тела с отвратительным хлюпаньем ударились о землю. Он пытался освободиться, зажатый телом Сана, в то время как солдаты и врачи пробегали мимо, не обращая на них внимания. Люди падали прямо за пределами ямы, касаясь размокшей почвы и обагряя её кровью.       После долгих усилий Уёну удалось пролезть под телом Сана так, чтобы оттолкнуть его. Обмякнув, он лежал в грязи, а из его затылка сочилась кровь.       Уён прижал грязную руку к губам, пытаясь сдержать крик. Его желудок скрутило, потому что внезапная смерть была гораздо более ужасной, чем просто обнаружение тела.       Потерявшись, Уён съёжился в яме, в то время как пули и дождь градом сыпались вокруг. Их грохот сливался воедино, а крики умирающих людей смешивались со скрежетом металла и приказами к обороне. Смерть, окружившая его так неожиданно, заставила его колени подкоситься.       Уён потянулся к Сану дрожащими пальцами, схватив его за плечо.       — Я… я вернусь. Обещаю. Мы обязательно выберемся, — он вцепился пальцами в тёплое тело Сана, в то время как кровь мужчины пропитывала грязь и превращала её в отвратительное месиво.       Уён выбрался из ямы с другой стороны, защищённой ближайшим зданием. Он без проблем добрался до безопасного места и прошёл вдоль задней стены большого военного сооружения. Вокруг не было ни души, так как все были заняты борьбой за выживание.       Он вновь рухнул на колени, и его стошнило желчью. Кровь Сана всё ещё стекала по его щеке, когда он ослабленно поднялся на ноги и двинулся вперёд. Оцепеневший и в то же время ошеломлённый, Уён пытался подавить желание упасть в обморок.       Он нашёл дверь с задней стороны здания, но пока не открывал её. Впереди была парковка, на которой стояло несколько машин. Узкая дорога, ведущая от места боя через лес, казалась безопасной, даже если дальше должен быть военный пост.       Уён запомнил окружающую его местность, а затем переступил порог. На последнем шаге он поскользнулся и ударился о мраморный пол института.       Этого следовало ожидать, но в комнате с ним был Ёнгук. Увидев окровавленного и потерявшего рассудок Уёна, он немедленно опустился на колени рядом с ним.       — Идиот, что я тебе говорил?       Голос Ёнгука был больше похож на шёпот, чем на крик, и он поспешил расстегнуть куртку Уёна и осмотрел его с ног до головы. С широко раскрытыми глазами и звуками выстрелов и криков, эхом отдававшимися в его ушах, Уён слабо сжал руки Ёнгука.       — Я в порядке, — прошептал он хриплым голосом. Из-за шока у него даже не находилось слёз.       Ещё одна неудача. Ещё один раз, когда Сан погиб.       Уён сходил с ума.       Неужели ему всё-таки придётся сдаться?       — Только ещё раз. Дай мне ещё одну попытку, — умолял Уён.       Ёнгук опустил руки. Обычно ярость на его лице заставила бы Уёна в страхе отвести взгляд, но в своём оцепенелом состоянии он просто отчаянно смотрел на мужчину.       Не говоря ни слова, Ёнгук вышел из комнаты. Уён остался один, свернувшись на холодном полу. Он плакал, пока Сынён, имевший больше терпения, не пришёл за ним.