Мираж?

Их разговоры на крыше, время что они проводят вместе. Он, который слушает, который говорит. Такой живой, такой настоящий, этот странный и загадочный Джостен. Однако, Эндрю не верит до самого конца в то, что он реален. Слишком сказочен, слишком заоблачен. Невозможно близко и так же невозможно далеко. Протяни руку, коснись и он тут же растворится, словно сладкий сон, словно несбыточная мечта. Ему не нравится думать о нем, как о чем-то невероятном, невообразимом, будто на нём и лишь на нем сошёлся весь его мир. Всё это раздражало до стиснутых плотно зубов, даже под действием таблеток, когда сознание в густом тумане а его реальность с каждой секундой растекается словно тающее желе, он видит его как сияющее нечто. "Галлюцинация, мираж", постоянно твердит здравый смысл, если он действительно в здравии под действием дурманящей дряни. Но теперь, таблеток больше нет, его реальность стала четкой, читаемой. Всё вокруг становится ясным и понятным, серым и скучным. "Нил Джостен? А кто это?" Вопрос вновь выбивающийся из под ног едва появившуюся почву. Пиздеж, это всё просто идиотская шутка, этот вопрос банальная насмешка над его здравомыслием. "Нил... Джос..тен? Ты ничего не путаешь?" Очередная не смешная издёвка, вызывающая странную тревогу, желание бежать дальше, врезаться в углы узких коридоров но продолжать двигаться, спрашивать, узнавать и искать. Сколько раз он называл его своим домыслом? Чем-то несуществующим, кем-то, кто исчезнет, стоит лишь отказаться от веселящей его дымки. Ранее это, всё это казалось лишь забавой, интригующей игрой его воображения. Принимал как должное созданный образ его идеала, считал это нормой, некой защитной реакцией его организма в борьбе с безумием, но обезуметь он готов по настоящему именно в данный момент, наконец-то осознав — Джостен, действительно мираж. Меж дрожащих пальцев тлеет кончик сигареты, скопившийся пепел, сам рассыпается, оседая на мыске белых кед Эндрю. Губы размыкаются, пропуская в легкие плохо пахнущий дым. Судорожный вздох заставляет закашляться, срываясь на всхлип. — Сука, — слетает неаккуратно, сдавленно сквозь стиснутые зубы. Но никто его не слышит, на крыше он один. Глаза открываются резко. Тело обдает холодом, плавно перетекающим в жар, изничтожающим изнутри. Сердце бухает в глотке, шумно отдаваясь в заложенных ушах. Эндрю ловит себя где-то на грани, между сном и реальностью, стараясь осознать всё быстрее, чем полностью очнуться. Чувствует как тело бьет мелкая дрожь, тысячи стекольных осколков будто в одночасье врезаются в влажную кожу, заставляя поспешить с "возвращением в себя". Рывком садится, забегав взглядом медлительно, не до конца отцепив от себя сонную негу. Нил спит в своей кровати, живой и настоящий, существующий здесь и сейчас, в этой жизни, в этот момент. Дыхание уравнивается, пульс приходит в норму. Инородное чувство "облегчение" обволакивает спокойствием, давая позволение его телу расслабиться. Эндрю ложится обратно в постель, накрывает холодный, влажный от пота лоб тыльной стороной ладони и думает вновь. Наконец-то решается — пора признаться себе в том что, в такие моменты, вырвавшись из адского кошмара, ощущая бьющую каждый сантиметр тела дрожь, приходит осознание того, насколько для него важен этот рыжий бесёныш.