Шрамы

      Ризли любит свои шрамы. Каждый из них означает поединок, в котором Ризли когда-то победил. Может и проиграл, но какой смысл? Любое поражение – урок на будущее, любая ошибка – повод продолжать заниматься. Шрамы мотивируют Ризли сражаться дальше и практиковаться в боях больше.       Нёвиллет ненавидит свои шрамы. Они для него лишь боль. Боль, которой он глушит другую, более ужасную и отвратительную ему, и только глубже тонет в своих чувствах и переживаниях. Из-за шрамов Нёвиллета над Фонтейном нередко проливаются дожди.       Ризли помнит каждый свой шрам, помнит каждый миг тех битв, в которых были получены эти страшные раны. Хотя нет, они ни капли не страшные. Кто угодно может так считать, только не сам Ризли. Страшна только боль, когда-то ставшая предвестником будущих шрамов. Но боль естественна, без нее невозможно полноценно жить, так ведь?       Нёвиллет не помнит, как появляются его шрамы. Помнит только страх и боль, тяжело давящие глубоко в груди, а дальше всё как в тумане. Лишь осколки воспоминаний о кровавых следах на теле и остром лезвии, которые поселяют в душе ужас, но остается только помотать головой и постараться забыть. Но забыть не получается, боль всегда возвращается снова.       Ризли никогда не скрывал свои шрамы. Он даже не думал надевать что-то закрытое и скрывать следы битв без необходимости. Шрамы для него – украшение, и с этим трудно поспорить, ведь ему вправду идёт. Трудно представить Ризли без его шрамов. Может быть, вслух признаться в этом несколько неловко, но это так.       Нёвиллет всегда одевается закрыто, чтобы никто не увидел его шрамов. У него бледная ровная кожа и кривые темные порезы на ней – уродство. Ему всегда противно видеть их, потому даже вдали от чужих глаз он всегда в рубашке с длинным рукавом и брюках. Только бы не вспоминать о шрамах.       Во время поединка Ризли не боится получать раны. Это пустяки, главное ведь – победа. Пропустил один удар – нанёс два. В крови кипит адреналин и жажда битвы. От второго удара уклонился, быстрым движением обвел противника и, когда тот на секунду потерял бдительность, с силой врезал прямо в голову, мгновенно отправляя в нокаут. Зрители ликуют, рефери объявляет Ризли победителем, пока тот морщится и стирает с уголка губы кровь. Но ему отнюдь не жаль, что он чуть-чуть оплошал. Что процесс, что результат одинаково важны для Ризли. Если процесс был скучен, результат теряет смысл.       Нёвиллет всегда боялся любых ран. Но порой собственные чувства, над которыми он бывает не властен, берут верх. Пока что не нашлось другого способа зарыть боль глубоко в себе. Руки сами машинально тянутся к лезвию. Нёвиллет совсем не понимает, почему. Зачем он это делает? Зачем калечит себя, уродует свое тело, а потом глядит на жуткие раны, дрожащее лезвие в ладони, ложится на холодный кафель, залитый кровью, и пусто смотрит вперед. Тонет в чувствах, будто медленно умирает. А просыпается в постели, замотанный в чистые бинты.       Ризли любит шрамы Нёвиллета. Только он может их любить. Может видеть, разглядывать каждый сантиметр. Может касаться их кончиками пальцев, медленно проводить по ним. Может помнить их все и зацеловывать самые новые, которые сам когда-то обрабатывал и бинтовал. Только бы Нёвиллету не было снова так больно.       Нёвиллет любит Ризли. Не его шрамы, а самого Ризли. Он для Нёвиллета, как самый мощный транквилизатор. С ним можно расслабиться, не думать о плохом, не смотреть на собственные шрамы, как на уродство. Ризли можно обнимать, целовать, заниматься с ним сексом. Ризли позволяет Нёвиллету побыть в спокойствии, не вспоминать о заботах, боли, страхе и шрамах.       Всё-таки, Ризли любит Нёвиллета тоже.