Благословение

Когда двое одновременно похожи и различаются, то может быть так, что, даже став друзьями, у них случаются разногласия. Кэш не может без острого словца, а Танго без трезвого рассуждения. Кэтрин между этими двоими как громоотвод. Улыбается, смеется, пытается напомнить им всякий раз, что они вместе ее спасли. Оба мужчины в такие моменты остывают и пожимают друг другу руки, понимая, что лучше жить в мире. И не ссориться по пустякам. Кэш по мнению Танго — офигенный кореш, как говорит сейчас молодежь. Пускай не без лишнего пафоса, но всегда добивается своего. На сестру его глядит так нежно, что хочется проморгаться. Вроде до этого говорил, что платит алименты нескольким женщинам. Шутил? Рэй почти что уверен, что шутил. Кэтрин тоже украдкой поглядывает на Гэба, и Танго замечает, как у его сестры загораются глаза. Танго лучше узнает Кэша каждый день и понимает, что тот все же не лишен понятия осторожности и спокойствия. Видимо, просто до этого его держали как накаленный провод слишком близко к телу Танго, поэтому тот раздражал. В повседневной жизни не скажешь, что он полный идиот, каким старался казаться. Кэтрин будто бы случайно всегда ждет обоих со смены перед отделом. Танго вздыхает — не может больше смотреть на то, как его близкий друг и сестра мучаются словно нарочно. — Ладно, Кэш. Благословляю, — сухо произносит Танго. Кэш смотрит на него с удивлением. — Ты о чем? — Я о моей сестре, — поясняет Танго, упирая руки в бока так, словно вот-вот готов передумать. Кэш вдруг широко улыбается и хочет расхохотаться, стукнув друга по плечу, но Танго вытягивает руку, останавливая: — Но если разобьешь ей сердце — я тебе сломаю ноги. — Да ты о чем… — расстраивается Кэш, думая о том, что не знал никогда девушки лучше, чем Кэтрин. — Ты знаешь о чем, — просто говорит Рэй и делает взгляд суровым. Кэш вздыхает, поднимает обе руки к верху. — Ладно, я наврал про алименты. Наврал. — Ну, смотри, — усмехается Рэй. Гэб вдруг обращает внимание на стоящую Кэтрин и подмигивает ей. Та улыбается шире, понимая, почему оба задержались в дверях. И глаза ее вновь светятся.