Just a dream

      Когда на него свалилась эта взбалмошная, глупая девчонка, он сначала не поверил, что это не гребаный нпс, мозгов у которого хватало только на закодированные ответы и движения. Она казалась ему глюком. Он ей, между прочим, тоже.       К сожалению, глюком она не являлась. Кейн, пускай он поперхнется своим оптимизмом, "обрадовал" их пополнением припизднутой клоунши, которая вела себя не хуже их всех в первое пробуждение здесь. О, к истерикам он уже привык, но почему-то каждый раз наблюдать за этим было по-особенному весело. Особенно наблюдать за этой бестолковой Помни. Еще и имя такое ей интересное подобрали, звучащее вроде как и неплохо, а вроде как и до блевотины мерзко. Джакс пока еще не определился, что чувствовать к новенькой. Ну, может снисхождение, но это только пока. Потом раздавливать её надежды и мечты будет куда приятнее, чем сейчас.       — Ч-что? Почему ты так смотришь на меня? Почему вы все на меня так смотрите? — она нервничала, взглядом бегая по его лицу, исписанном приятным, садистским удовольствием. Паникующая девочка, напряженная девочка, не доверяющая девочка. Такая забавная, но отчасти смышленая. Он видел, что Помни, вообще-то, уже прекрасно приняла нынешнюю ситуацию, но все еще твердила о выходе. Выход то, выход сё. Смешно.       — Да знаешь, подумал, что ты тут просто как замена. Ну, если припомнишь нашего друга, Кауфмо, который еще превратился в ту стрёмную дрянь, то сложишь два и два. Ты же не глупая, ага? Он клоун. Ты клоун. Ты не избранная даже, простая случайность. Какого ощущать себя заменой для другого?       Она всхлипнула.       — Кто ты здесь? Кем ты себя видишь? Ты постоянно твердишь о выходе, но его нет. Ложные надежды это, конечно, весело, но пока они не переходят границы.       Она покачала головой. Потом еще. Еще и еще, и еще, и еще. Джакс улыбнулся приторно и мерзко.       — Хватит, Джакс. Ты просто... ты просто наслаждаешься, да?       Он был восхищен. Он всегда восхищался её одновременной проницательностью и невозможным тупизмом. Заяц, или кролик, хер разбери его ипостась, похлопал в ладоши практически искренне. Помни видела сарказм и издевку.       Держалась хорошо. Стержень есть — может и не зря она здесь? Сможет еще всех переиграть и выйти отсюда живой. Упорство в ней так и горело. Ему будет досадно, если он останется здесь, а она, на голом упрямстве и безумстве, выберется отсюда. Не-е-ет, так дело не пойдет. Если уж и гнить, то всем вместе. Рядом с ним. Рагата не так реагировала на его стёбы и моральные хуки с разных сторон. Не видел он в ней того же стержня, что видит в Помни. Судьба, не иначе.       — Ну, знаешь. Ты здесь единственная, кто больше смахивает на человека. Это вызывает особый интерес.       — О чем ты говоришь? — её напряженный взгляд впился в мультяшное лицо. От собственного вида тошнило даже сейчас, но Джакс не сдавался. — У тебя ужасные намеки.       Джакс пожал плечами.       — Если ты очередной участник, то мы обязаны познакомиться поближе. Наладить контакт, все дела. Друзьями тут держаться легче, не правда ли, детка?       Он приходил к ней потом снова и снова, давил на мозг и постоянно намекал на что-то не особо приличное или адекватное. Он пытался склонить её к тому, что выхода все еще нет и она обязана принять существующую реальность. Помни же тупо повторяла ему одно и то же, да просила сходить его нахуй непрямым текстом, будто боясь оттолкнуть от себя последнюю ниточку адекватности в этом дерьме. Потому что он знал о выходе и не отрицал его существование так яро, как делали это другие. Возможно, Джакс просто уже отдал концы с идеей выбраться отсюда и просто давил на Помни, чтобы и её убедить в своей наверняка не настоящей правоте. Или же это она пыталась убедить его в существовании той самой заветной двери, где красовалась надпись "exit", а он по-дурости держался за неё, чтобы надеяться хоть на что-то.       Принимать собственную депрессию Джакс не желал. И не принимал. Никто не хотел признаваться в своем безумии.       Но, к всеобщему удивлению, Джакс и Помни нашли нечто вроде общего языка и даже условились встречаться в перерывах от шаблонных представлений и игрищ Кейна, чтобы просто поболтать о всякой херне. В том числе и о базовых потребностях и бывших человеческих желаний. Тут они как-то не очень проявлялись (быть ему честным — их не было совсем), но обсудить то, что когда-то существовало для них повседневностью, было по-своему интересно. Правда, попыток подавить ее волю и желание стремиться к своей цели он не оставил; наоборот, только усилил давление.       Как-то Помни ему об этом сказала и даже укорила. Он не удержал удивления, проскользнувшего на его неживом лице.       — Даже не понимаю, о чем ты говоришь, детка. У нас ведь дружеская беседа, хорошие отношения. Что-то не нравится?       — Ты ломаешь меня.       Стоило ли говорить о том, как втайне он возликовал её честное признание. И это было её самой большой ошибкой. Даже большей, чем слепая вера в несуществующее. (он упорно стоял на своем, пересматривая недавние мысли о желании поверить в чудо — выхода нет, а если он сказал, то так оно и будет).       — Конечно, нет. У нас дружеская любовь. Как я смею?       — Ты смеешь.       Конечно, он смеет.       — Продолжим наш разговор об очаровательно-ебнутой Зубл? В моей комнате давненько не было гостей.       Черт бы её побрал, но она отказалась.