2:34

Он видел сон. По крайней мере, ему казалось, что видел, но, к сожалению, проснувшись, он так и не смог вспомнить, что именно. Причуды памяти, да? Вроде, это было что-то спокойное и безмятежное из тех далеких дней, когда жизнь была проще. Хотя, если начистоту, его жизнь и сейчас не была особенно сложной. “Дом - работа, работа - дом”. Простая схема - запутаться сложно. Если чуть более развернуто, то “пробуждение - душ - завтрак - работа - сон”. Иногда, когда у него оставались силы и желание, то, прежде чем отойти на покой, он позволял себе насладиться главным проклятием двадцать первого века - посмотреть телевизор. Бывало даже с парой тройкой бутылок холодненького пива. Просто чтобы вспомнить, какого это, немного расслабиться. Что, все еще не слишком замысловато? Ну, тут уже ничего не попишешь. Он взглянул на будильник, на циферблате было 7:07, медленно подошел к окну. Солнце уже светило, а от одного взгляда на расположенный по ту сторону стекла мир неожиданно повеяло прохладой. Там внизу один за одним открывались магазины, куда-то лениво ехали машины, соседи неторопливо занимались своими делами, а прохожие неспешно прогуливались туда-сюда или, постоянно поглядывая на часы, куда-то торопились. “Все как всегда”, - вздохнул Ник, затем, устало зевнув, побрел в ванную. Приняв чудесный, расслабляющий, горячий, словно идущий прямиком с небес, душ, он с новыми силами отправился на кухню, чтобы приготовить завтрак, попутно проверяя почту. Сел за стол, сделал глоток вкуснейшего свежесваренного кофе, и наблюдая за тем, как приятное тепло ползет вниз по пищеводу, закрыл глаза, осознавая, что вот теперь-то он действительно ожил. Мужчина раскрыл вчерашнюю газету и принялся за завтрак. Пройдясь по заголовкам, можно было понять, что вокруг снова ничего относительно интересного. Очередной рост цен на бензин, который, судя по стоимости, стремится к авиатопливу. В местной галерее в течение выходных будет проводиться выставка работ молодого, но очень перспективного художника из Британии. Судя по представленным в газете образцам его работ, потенциал у него действительно есть, но жесткая машина творческого бизнеса его наверняка перемелет так же, как и большинство подобных ему юных дарований, что пытались до него. Крупная фармацевтическая компания Рэйн открывает новый филиал по разработке лекарств для борьбы с вирусными инфекциями, которая ужасно напоминает другую известную компанию с логотипом в виде зонта, что не может не настораживать. Еще один политик был замешан в каком-то крупном секс-скандале, по поводу чего, конечно же, уже идет разбирательство. Угроза очередного вооруженного конфликта между Россией и США. Стрельба в больнице для бедных - двое погибших, пятеро раненых, стрелявший задержан. Молодые парень и девушка были зверски убиты в собственном доме; авиакатастрофа недалеко от аэропорта со множеством погибших; на берегу найден обезображенный труп неизвестной девушки, полиция ведет расследование. Да, для кого-то такие события, как чьи-то смерти, могут показаться интересными, но Ник был не из таких. Люди умирают каждый день, просто не все из них попадают на передовицу, цинично, но факт. Факт, к которому Адлер долго старался привыкнуть, чтобы не сойти с ума в современном мире. Разумеется, каждая смерть (ну, может, и не каждая) - это большая трагедия для каких-то людей, но зацикливаться на них всех бессмысленно, правильно? Позавтракав, Ник отправился на работу. По пути он с удивлением обнаружил, что не может запомнить лица ни одного прохожего, зацепиться за них, будто их и нет, однако не обратил на это особого внимания, списав всё на усталость. Ник работал механиком в автомастерской у своего старого друга. Клиентов было немало, поэтому он редко вылезал из-под чьей-нибудь машины. Казалось, что, когда он заканчивает с одной, на ее месте в тот же момент оказывается другая, и приходится вновь приниматься за работу. Поэтому день пролетел быстро и особо ничем и не запомнился. Вернувшись домой, мужчина прихватил из почтового ящика сегодняшнюю газету, разулся, поставив ботинки рядом с парой зеленых женских туфель, разделся и бросил одежду на пол спальни, упал на кровать, тут же уснув. Следующее утро практически ничем не отличалось от предыдущего и многих других до него. Мужчина проснулся по будильнику в 7:07, принял душ и почистил зубы одной из двух стоящих на раковине зубных щеток. Сел завтракать и раскрыл вчерашнюю газету. Начал читать, постепенно осознавая, что все это он уже видел. “Рост цен на бензин”, “выставка работ…”, “Британии”, “филиал по разработке лекарств”, “секс-скандал” ... “Точно, - вспомнил мужчина, - я читал это вчера. Неужели, газеты перепутал?”. Продолжил читать. “Вооруженный конфликт”, “стрельба в больнице”, “убил парня сестры”, “авиакатастрофа”, “обезображенный труп”. Стоп. Что-то не так. Перечитал снова. Один из заголовков изменился. “Мужчина жестоко убил парня своей сестры за то, что он накачал ее наркотиками и изнасиловал”. Прочитал снова и снова. Ошибки нет. Вчера этой новости не было. Но как такое возможно? Перебрав все возможные варианты, он остановился на единственном возможном - вчера он ее просто не увидел. Решив, что это просто недоразумение, ведь газеты не меняются сами по себе, он скоро отбросил эти мысли и отправился в автомастерскую. Вернувшись с работы, Ник валился от усталости и решил, что лучше всего будет сразу же прыгнуть в ласковые объятия уютной кровати размера кинг-сайз. К своему огорчению, он долго не мог заснуть и ворочался, то и дело слушая различные шорохи и скрипы. Когда усталость наконец начала брать верх, а мир вокруг ускользал все дальше, ему вдруг показалось, как кто-то снова и снова тихонько скребется в дверь спальни, будто требуя впустить внутрь. Первой возникшей мыслью было то, что в спальню пытается попасть кошка. Она показалась мужчине логичной и вскоре он ее отпустил, готовясь вот-вот вырваться из холодного плена бессонницы. Однако, следующая мысль была быстрой и отрезвляющей, словно ведро холодной воды, она вонзилась в мозг словно кусок льда и не желала отпускать. Ник вспомнил, что у него не было никакой кошки. Сон сняло как рукой, он встал с кровати, опустив ноги на прохладный пол, и направился к двери спальни, чтобы узнать, что происходит. Он ничего не обнаружил, никаких следов незваных посетителей. Постояв какое-то время, прислушиваясь к звукам ночной тишины, Адлер закрыл дверь и вернулся в кровать. Больше звуки не повторялись, или же он их попросту не слышал, и мужчина, наконец, заснул. Мужчина проснулся, ощутив на себе чей-то странный взгляд. Так часто бывает, даже в глубоком сне, ты буквально нутром чуешь, как на тебя кто-то пристально смотрит. Скрывается в темных углах комнаты, неуверенно выжидает, словно решается подойти и сделать то, за чем он, собственно, пришел. Ты открываешь глаза и понимаешь, что в комнате больше никого. Облегченно вздохнув, ты снова засыпаешь, с опаской поглядывая на концентрирующуюся вокруг мглу. Только в этот раз все было по-другому. Когда Ник открыл глаза было темно и тихо. Он повернул голову, на часах было время 2:34, когда рядом с кроватью он увидел странную женщину, беззвучно тянущую к нему свои бледные руки, готовые вот-вот сомкнуться на его шее. Он проснулся в холодном поту, вскочил на кровати, беспокойно оглядываясь по сторонам. Бешено колотилось сердце. Облегченно выдохнув, Ник обнаружил, что это был всего лишь сон. Взглянул на часы, было 2:33 ночи, когда дверь спальни с тихим скрипом медленно открылась. На пороге, опустив голову стояла черноволосая девушка в белой ночной сорочке. Подняв голову, незнакомка несколько секунд пристально смотрела на Адлера, затем развернулась и, медленно покачиваясь, скрылась в коридоре, не издав при этом ни звука, словно она не шла по полу, а парила в воздухе. Наконец, придя в себя, Ник вскочил с кровати и включил свет. В ушах стучало. Схватив из шкафа биту, которую всегда держал там для самообороны, он выбежал в коридор, а затем и в гостиную. Свет неоновой вывески из дома напротив бил в окна, освещая небольшую комнату розовато-фиолетовым цветом. Было пусто. Пытаясь не обращать внимания на громко стучащее в груди сердце, мужчина проверил кухню, затем ванную комнату и чулан. После этого еще раз осмотрел спальню и гостиную. Пусто. Мужчина проверил входную дверь - заперта изнутри, окна закрыты. Кроме того, он жил на втором этаже, а пожарная лестница далеко. Как и ожидалось, он был здесь совершенно один, и очевидно, вломиться сюда, не оставив следов никто не мог. Стоя посреди гостиной, мужчина судорожно соображал, пытаясь найти оправдание увиденному. Неужели, это был всего лишь сон? Но он был таким реалистичным, будто это происходило на самом деле. В голове возникла и другая мысль. Призрак? — Нет, не может быть, - ответил сам себе Адлер, - призраков не существует. Это просто сказки. Взвесив все аргументы и контраргументы, Ник пришел к единственному рациональному и логичному объяснению - все это ему лишь приснилось. Только и всего. Немного успокоившись, он сел на диван и включил телевизор, все еще сжимая биту в руках. Спать совершенно не хотелось. Оставалось сидеть и смотреть какой-то глупый и совершенно неинтересный фильм, который он даже не запомнил. Однако, со своей ролью он справился - помог ему немного отвлечься. Ник проснулся, лежа на диване с бейсбольной битой в обнимку. Было светло. Неоновый свет уже давно сменился естественным солнечным, наполняя комнату прежним спокойствием и умиротворением, смывая тайны и переживания безумной ночки. Выключив работающий телевизор, что вместо фильма передавал лишь белый шум, мужчина медленно сел на краю дивана. “Похоже, я ненадолго задремал” - подумал он и взглянул на экран телефона. Недавнее спокойствие тут же улетучилось. На часах было 2:34 дня, а в телефоне его ждало несколько пропущенных вызовов от его “работодателя” Тревора. Адлер знал его очень давно, поэтому никак не мог заставить себя называть его “босс”, поэтому решили сойтись на шуточно-нейтральном “работодатель”. Осознав, что все-таки опоздал, мужчина тяжело вздохнул и принялся собираться. Адлер, конечно не стал оправдываться и объяснять, почему он проспал, осознавая, как глупо он будет выглядеть. Хотя Тревор и пытался смотреть сквозь пальцы на редкие опоздания Ника, но высказать работнику по этому поводу было необходимо хотя бы для поддержания порядка и статуса. Вечером монотонная и скучная работа немного изменилась, когда в автомастерскую приехала молодая и довольно симпатичная брюнетка на очень знакомой машине, из салона которой играла также до боли знакомая песня:

“Did you ever picture life like this? No shooting star to grant your wish Are you everything you hoped you'd be? Or caught somewhere in between?”

Ник невольно улыбнулся, отдаваясь приятным воспоминаниям. Он вспомнил день, когда купил себе такую же машину. *** Сегодня очень важный день. Двадцать пятого ноября Ник Адлер наконец-то становится совершеннолетним. Однако особенным его делает совершенно не это, а давняя договоренность с отцом. Несколько лет назад, когда Ник был еще в средней школе, Роберт Адлер сделал ему предложение, от которого парень просто не мог отказаться. «В день твоего совершеннолетия», - сказал тогда Роберт, по-дружески обняв сына, - мы с тобой отправимся в автосалон, где ты купишь свою первую машину. И я тебе в этом помогу». Уже тогда парень был готов взорваться от переполняющего его счастья, однако он слишком хорошо знал своего отца и понимал, что без трудностей не обойдется. «Но у меня есть пара условий, - подтвердил он опасения парня, - Это произойдет только если ты достойно окончишь школу и поступишь в колледж. Кроме того, пока я буду откладывать тебе на колледж, деньги на машину ты должен будешь заработать сам. Собственными руками. И ты прекрасно понимаешь, что только от тебя и твоего усердия зависит, какую машину ты в итоге получишь. Что скажешь? Согласен?» Мужчина тепло улыбнулся, прекрасно зная, что он согласен. Конечно, все эти условия были лишь попыткой привить парню ответственность, сделать его самостоятельным. И это сработало. Каждый день Ник усердно работал после школы и на выходных, помогая соседям по дому или с ремонтом, стриг газоны, работал помощником в автомастерской у друга отца, набираясь при этом полезного опыта - это, к слову, ему очень нравилось и, очевидно, помогло решиться с выбором будущей профессии. За каникулы Ник успел даже поработать мерчендайзером в местном магазинчике, убирая помещение и расставляя товары по полкам. С каждой новой зарплатой он с улыбкой смотрел на накопленные с таким трудом средства и понимал, что лишь приближается к заветной цели. Разумеется, без ложки дегтя не обошлось, пока парень усердно работал на будущую мечту, дела с учебой обстояли не очень гладко, поэтому выпускной класс он окончил не так достойно, как хотел бы отец, что, однако, никак не повлияло на его решение. В тот заветный день, когда пришла пора подводить итоги, Ник взглянул на свои накопления и с гордостью обнаружил, что отдал столько собственных времени, пота и сил, чтобы заработать внушительных 15000$. Светясь от счастья, он понял, что находится лишь в нескольких шагах от цели, что когда-то казалась такой далекой. Сегодня у Бобби - как называли Роберта все друзья и знакомые - была чертовски важная роль, он должен был помочь сыну с выбором авто и, если возникнет такая необходимость, подкинуть немного деньжат, о чем Ник еще не подозревал. Рано утром Адлеры отправились на рынок подержанных автомобилей, хозяин которого, был близко знаком с владельцем автомастерской и по совместительству близким другом Роберта. Это означало, что проблем с покупкой точно не будет. Побродив по рынку, мужчины составили список возможных кандидатов, в котором были и современные машины с пробегом, и настоящие “старички” прямиком из конца прошлого века, которые, судя по виду, еще не были готовы уступать молодым. После долгих раздумий и сомнений выбор юношеской души пал на Chevrolet Corvette (Шевроле Корвет) 2000 года с пробегом около 50 тысяч миль. За такой лакомый кусочек пришлось доплатить еще полторы тысячи долларов. Оценив машину и ее состояние, Бобби понял, что предложение того стоит и, ни секунды не колеблясь, помог сыну с его первой крупной покупкой. Мужчина окончательно убедился, что не прогадал, когда увидел на лице сына нескрываемый восторг обладателя ключей от машины. После этого они устроили машине небольшой тест-драйв, несколько часов катаясь по городу. Ник был за рулем и привыкал к новым ощущениям. *** В тот день Ник думал, кого из цыпочек прокатить в первую очередь. Помнится, выбор тогда пал на Ребекку Такер - девушку из школы, что слишком долго водила его вокруг пальца, разыгрывая недотрогу. И вот у него были все шансы залезть к ней в трусики. Однако, сложилось все по-другому, и первой женщиной, ступившей на борт его Шевроле, была его мама. Следом эстафета перешла к Фелише Найт - девушка с именем порноактрисы была его близкой подругой и частью их небольшой компании. Собственно, Ребекка тоже побывала у него в машине, и в постель он ее все-таки затащил, хотя Корвет ему в этом и не помог. Ник вспомнил лица друзей, когда они увидели его с долгожданной покупкой, видел их так отчетливо, будто они сейчас стояли перед ним. Вспомнил пьянку, которую они тогда устроили, чтобы отметить повод, аварию, в которую чуть не попал, распрощавшись и с машиной и, возможно, жизнью. Так за размышлениями рабочий день незаметно подошел к концу, и мужчина вернулся домой. Был поздний вечер. Спать ему не хотелось, что бывало не очень часто, поэтому он по-быстрому разогрел купленную по пути еду и расположился на диване. Включил телевизор. Стал переключать каналы в поисках чего-нибудь интересного. Новости. Реклама дорогих фирменных часов, на которые ему нужно потратить пол годовой зарплаты. Снова реклама, но на этот раз фастфуда. Какое-то глупое ток-шоу, где все громко и с пылом обсуждали, чьи права были более ущемлены. И опять реклама. Реклама. Реклама. Рек… Серьезно? Продолжая поиски, Ник не заметил, как еда постепенно подошла к концу. За окном окончательно стемнело. На мужчину всем весом навалилась усталость. Из-за быстро мелькающих на экране картинок, глаза постоянно закрывались, пока Адлер наконец не уснул, выронив пульт из рук. Из состояния благостного забытья Ника вырвал громкий шум. С криком он вскочил с дивана и завертел головой, стараясь понять, что произошло. Мужчине понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что причиной является телевизор. По какой-то причине его громкость была выкручена на полную. Выругавшись, не жалея эпитетов и выражений, мужчина выключил надоедливый раздражитель. Повисла тишина. Мужчина опустился на диван и около минуты сидел и глядел в пустоту, ничего не соображая спросонья. Потом тряхнул головой, чтобы взбодриться, и включил телефон. Взглянул на часы - 2:34 ночи. Устало зевнув, Ник поднялся с дивана и неторопливо побрел в спальню. Он уже подошел к комнате и потянулся к дверной ручке, когда дверь медленно открылась. В нескольких метрах от него, у кровати вновь стояла не пойми откуда взявшаяся черноволосая незнакомка и спокойно смотрела на него. Буквально пару мгновений он стоял и смотрел на девушку, пытаясь понять, что вообще сейчас происходит. Потом заработали инстинкты. Захлопнув дверь спальни, Ник тут же побежал ко входной двери. Она оказалась заперта. Не открывалась. Выбраться наружу он не мог. Отчаянно соображая, мужчина пытался понять, что ему делать дальше. Долго думать не пришлось. Добравшись до кухни, он взял в руки нож и снова вернулся в гостиную. Решил проверить окна. Они были закрыты. Взглянул вниз - около пяти метров, довольно высоко, но, если другого выхода не будет, можно воспользоваться и ими. Сердце бешено колотилось. Глубоко дыша, чтобы успокоиться, Адлер уверенным шагом направился обратно в спальню. К его удивлению дверь была закрыта. Схватился за ручку, вдохнул, выдохнул, резко дернул, готовясь нанести удар. Недоуменно замер на пороге. Внутри было пусто. Кто бы ни была его ночная посетительница, сейчас ее здесь не было. Она вновь будто испарилась, исчезла точно так же, как и появилась, однако на этот раз не бесследно. В этот раз она кое-что после себя оставила. На кровати лежала мягкая игрушка, которой раньше там не было. Старый потрепанный плюшевый мишка. Он его помнил. *** Шерил и Ник были знакомы с раннего детства. Их родители жили по-соседству и довольно тесно общались, поэтому не было ничего удивительного в том, что дети сильно сдружились, став лучшими друзьями. Эти двое были неразлучны как Бони и Клайд, как Скалли и Малдер. Они учились в одной школе, а в свободное время часто зависали друг у друга в домах, играли в видеоигры или пялились в телевизор, нередко оставались друг у друга ночевать. Но, конечно же, чаще они просто гуляли на улице и развлекались как могли, ходили в кино, в кафе. Ник и Шерил проводили вместе много времени и всем тогда казалось, что так и останется. Чем старше становились они, тем глубже становилась и связь между ними. Они всегда делились друг с другом самым сокровенным, Ник провожал ее домой и защищал от хулиганов, всячески давая понять, что, чтобы получить ее, им нужно будет разобраться с ним. Их родители - да и все вокруг, наверное - были на все сто процентов уверены, что их теплые отношения рано или поздно выльются во что-то более серьезное, оставалось лишь подождать. У них была шутка, что в конце концов эти двое поженятся. Однако, все закончилось совершенно по-другому. Примерно неделю назад Роберт Адлер вернулся домой с одной отличной новостью, и пару дней они с женой вели ее бурное обсуждение. Ник понятия не имел, что это за новость, да и вообще не знал, что родители о чем-то договариваются. По правде, ему было все равно. Ровно до того момента, как его посвятили во все подробности. В тот день родители подозвали его для серьезного разговора сразу, как только он переступил порог дома. Уже только этот факт заставил сердце парня биться чуть чаще, ведь серьезные разговоры по обыкновению имели серьезные последствия. Они тогда стояли на кухне. Мама готовила на ужин пасту с мясными фрикадельками, а отец стоял и ждал его, монотонно постукивая пальцами по столешнице. Он был тогда было задумчивее, чем обычно, а падающая на лицо тень от лампы накаливания лишь углубляла морщины, делая его еще мудрее. “Сынок, нам с мамой нужно с тобой поговорить, - без прелюдий, словно вбивая гвоздь в крышку, произнес Боб. - Пару дней назад мне на работе сделали одно предложение. Последние месяцы были довольно плодотворными, я закрыл несколько довольно неплохих заказов, поэтому мне предложили новую работу. С гораздо лучшими условиями. В Сейлеме, Орегон. Выше должность, зарплата и дальнейшие перспективы. Если я соглашусь, то через несколько лет, возможно, смогу открыть свою строительную фирму. Мы с Кэролайн долго совещались и решили принять предложение. Конечно, нам придется переехать, но, уверен, игра стоит свеч”. Разумеется, Ник был против, ведь это не им, а ему придется друзей и все, что он любит, и начать жизнь с чистого листа в совершенно новом и незнакомом месте. Ведь это не им, а ему придется поступать в новую школу и гадать, как его примет новый коллектив. И сможет ли он найти себе хороших друзей, или все как-то не сложиться с самого начала? Конечно сможет, но тогда он об этом совершенно не думал. «Мы с Кэролайн долго совещались и решили принять предложение» - вспомнил он слова отца. «Конечно, вы решили, - подумал Ник, - А меня спросить вы даже не удосужились. Я ведь всего лишь ваш сын. Что для вас может значить мое мнение?» Он был взбешен, понимая, что выбора у него нет. Его просто поставили перед фактом, заставили самого разгребать внезапно свалившееся счастье. «У меня нет выбора», - именно это он и сказал единственному человеку, с которым хотелось и нужно было поделиться. Шерил. На следующее утро Ник первым делом побежал прямо к ней домой. Да, он мог написать ей, или позвонить еще вчера, но прекрасно понимал, что правильнее сделать это лицом к лицу. Позвонил в дверь. Открыла ее мама, которая совершенно точно уже все знала, поэтому и без лишних разговоров пропустила его внутрь. С низко опущенной головой он нехотя поднимался по лестнице, и с каждой новой ступенькой шагать становилось все тяжелее. Почему-то ноги совершенно не хотели идти вперед, были словно деревянными. Наконец, поднялся наверх. До ее комнаты оставалось несколько шагов, которые он обычно преодолевал за несколько секунд. В этот раз они дались куда труднее. Добравшись до злосчастной двери, парень застыл. Поднял руку со сжатым кулаком, никак не решаясь постучаться. Какова вероятность того, что она уже все знает? Может, ее родители ей уже рассказали? Неожиданно дверь открылась. На пороге, вскрикнув от неожиданности, возникла Шерил в своей любимой пижаме с пандами. Засмеявшись, она поприветствовала его, но улыбка тут же сползла с ее лица. От одного взгляда на друга ей стало тревожно. Она взяла его за руку - ее ладонь была теплой и нежной - и затащила в комнату. Усадила на кровать. Села рядом. Спросила его, в чем дело. Набрав побольше побольше воздуха в легкие, парень на одном дыхании выпалил все, что хотел: про то, что переезжает; про то, что он об этом все думает; про то, как ему не хочется, и про то, что ничего не может с этим поделать. Все это время подруга внимательно смотрела на него, не отводя взгляда. Ник поднял голову, взглянул на нее. “Она ничего не знала”, - понял он, и на душе стало так отвратительно, будто целый кошачий выводок не просто там помочился, но еще и весь издох. Отвратительно от того, что именно ему пришлось сообщать ей такие новости. Он был зол из-за этого на родителей и на себя самого. Она ответила, что все понимает и поблагодарила его за то, что он все ей рассказал. Ее голос нисколько не дрожал, словно она абсолютно не расстроилась. Конечно, она лишь притворялась, но делала это отменно. «В следующее мгновение Шерил уже вскочила с кровати, встала прямо перед ним, улыбаясь во весь рот, и взяла его за руки «Знаешь, сколько бы времени тебе здесь ни осталось, грустить я тебе не позволю», - сказала она и, чуть ли не прыгая на месте от нетерпения, потянула его на себя, заставляя подняться, - Там мама готовит вафли на завтрак. Пошли. А потом найдем, чем заняться. И это помогло. Как говорила мама Шерил, у нее была заразная улыбка. И вот они, улыбаясь будто ни в чем не бывало, уже бежали вниз по лестнице на кухню - уплетать вафли с кленовым сиропом и запивать их апельсиновым соком, строя планы на ближайшее будущее. Последующие дни были веселыми и насыщенными, Шерил и Ник практически не расставались друг с другом. И вот наступило сегодня - день, когда нужно было все бросать и ехать вперед навстречу новой жизни. Мама разбудила Ника гораздо раньше, чем обычно, чтобы собрать оставшиеся вещи. Как можно быстрее закончив помогать родителям с паковкой своих вещей, Ник отпросился у них, чтобы в последний раз попрощаться с подругой. Пока мама и папа готовились к переезду, Ник сгреб оставшиеся карманные деньги и, прыгнув на велосипед, помчался в ближайший магазин с игрушками. Бродя среди прилавков, он искал одну единственную вещь, которую присмотрел уже давно. Позвонив в ее дверь в последний раз, он с бешено колотящимся сердцем держал покупку за спиной и с еще большими усилиями поднимался по лестнице. В этот раз каждый шаг давался еще тяжелее. Он знал, что родители скоро приедут и заберут его, он видел, как они начинали грузить вещи в фургон, когда парковал велик у дома. Подойдя к двери ее комнаты, Ник медленно открыл ее. Шерил что-то рисовала, лежа на кровати, и с широкой улыбкой вскочила, когда он вошел. Трясущимися руками парень протянул ей долгожданный подарок - плюшевого медведя: бежевого, с черным носом, черными бусинами-глазами, белым сердечком на пузе и красным бантом на шее. Ее улыбка стала еще шире, хотя казалось, что это уже невозможно. Обняв его, она усадила его на кровать и поблагодарила. Они долго разговаривали ни о чем, потому что никто не хотел говорить о самом очевидном - о неизбежном. И чем дольше они разговаривали, тем сильнее Ник хотел, чтобы все это поскорее закончилось, чтобы родители появились и забрали его, где-то глубоко в душе отчаянно надеясь, что они передумают. Все это время Шерил не выпускала медведя из рук. А затем появились его родители, засыпая землей его последние надежды. И он уехал, крепко обняв ее напоследок и не желая отпускать. Он пообещал ей, что обязательно вернется, хотя сам с трудом в это верил. Когда хлопнула дверь машины, ему ужасно хотелось плакать, но он изо всех сил старался быть сильным, как будущий мужчина. Когда машина Ника начала отъезжать, Шерил взбежала по лестнице и заперлась у себя в комнате. Уткнувшись лицом в подушку, она долго рыдала, прижав медведя к груди. Ведь ей не нужно было быть сильной. В последний раз глядя в заднее стекло автомобиля на все удаляющийся дом дорогой подруги, Ник вытер тыльной стороной ладони текущую по щеке скупую слезу, что смогла пробиться, не смотря на все его усилия. *** Теперь Ник отчетливо помнил тот день. Даже сейчас в воображении рисовался образ лица его старой подруги, он чувствовал тепло ее объятий, видел тот самый дом, что все сильнее удалялся, но почему-то никак не исчезал из поля зрения, и приблизиться к нему никак не получалось, Ник будто уходил от него все дальше, словно шел против движения эскалатора. “Я ведь так и не приехал, - пронеслась в голове мужчины горькая мысль, - дал обещание вернуться и не сдержал его”. Именно поэтому он никак не мог приблизиться к этому дому, в тот день он видел его в последний раз и больше ему было не суждено этого сделать. И этот мишка, Адлер был абсолютно уверен, что это его прощальный подарок. Да, сейчас он был немного выцветшим, красный бант был кривым и помятым, а один глаз-бусинка куда-то исчез, и на его месте зияла пустота. Да, тогда он выглядел куда новее и привлекательнее, но ведь он пережил не один год. И это точно был он, даже на ощупь ощущался точно так же. Если с этим он и разобрался, оставался еще главный момент, который он никак не мог понять - что он здесь делает? И откуда он взялся, если его точно здесь не было и быть не могло? Его размышления прервал вновь включившийся телевизор. На этот раз это был какой-то музыкальный канал, один из тех, которые он никогда не смотрел. Играла песня, которая казалась ему очень знакомой. Он явно ее уже слышал, но когда?

“Have you ever felt like giving in? Tried for hours but just can't win?”

Точно! Та же самая песня играла тогда в автомастерской из Шевроле той милой дамы. Но почему ему казалось, что он слышал ее где-то еще?

“Tell yourself you're not good enough? The struggle alone is just too much”

- продолжал петь приятный мужской голос. Сжимая нож в руках, Ник шел в гостиную, вслушиваясь в слова и отчаянно пытаясь вспомнить, откуда, черт возьми, он знает эту песню.

“No one's there to hear you scream, You gasp for air but cannot breathe”

Он выключил телевизор и какое-то время стоял в тишине, внимательно оглядывая комнату в ожидании новых сюрпризов. “Оказывается, в гостиной не так много вещей”, - почему-то пришла в голову Ника мысль. И действительно, всю мебель можно было пересчитать по пальцам: довольно сносный диван в центре, журнальный столик рядом с ним и напротив - комод со стоящим на нем стареньким пузатым двадцати дюймовым телевизором, пара недорогих, но довольно удобных кресел, книжный шкаф, книги для которого были куплены уже давно, и большой цветочный горшок в углу у окна, растение в котором еще каким-то чудом не погибло. Мужчина уже собирался возвращаться в спальню, когда ему на телефон пришло уведомление. Это было новое сообщение от… Дастина Фрая? Он не знал этого имени, но с удивлением обнаружил в телефоне довольно длинную ветку диалога с ним. Причем писал только Дастин. В ней было немало странных сообщений типа: “ Куда пропал, чувак?”, “ Почему не отвечаешь?”, “Позвони, Никки”. Было также: “Решил свалить, не попрощавшись? Лучше тебе не возвращаться, дружище”, “Спасибо, что уступил мне свою подружку, Адлер. Теперь я покажу ей настоящего мужчину”. Большая часть сообщений была откровенным бредом, лишенным всякого смысла, но вот последнее сообщение его заинтересовало. Было отправлено меньше минуты назад и содержало какую-то ссылку с призывом ее проверить. Одно из главных правил поведения в интернете гласит: “Не вздумай открывать левые ссылки, придурок!”. И он бы не стал, но, помимо общей странности происходящего, адрес ссылки был похож на название его старого города. Любопытство взяло вверх, и он открыл ссылку. Это был некролог Дастина. *** Ник Адлер сидел в своей комнате в университетской общаге и читал что-то по английской литературе - кажется, это была биография Уильяма Шекспира, хотя он не уверен. Светило солнце, теплый ветерок дул в открытое окно, колыша легкие шторки и неся с собой приятную свежесть. На улице слышались знакомые и такие дорогие сердцу аккорды - какой-то умелец играл на акустической гитаре “Лестницу в небо” Металлики. Получалось у него очень неплохо. Из коридора слышались энергичные мотивы Грин Дэй, а где-то дальше, видимо там, где находился источник музыки, кто-то, не щадя глотки подпевал Билли Джо. Дверь открылась, впустив внутрь весь шум и беспокойство внешнего мира, в нее с довольной улыбкой ворвался Сэм - сосед Ника, с которым он делил комнату. Судя по выражению лица и походке соседа, Адлер понял, что его ночное родео в комнате девушки прошло более чем успешно, и кто-то кого-то точно оседлал. Выслушивая рассказ соседа о том, как он провел ночь, и о прочих переживаниях, парень осознал, что читает одно и то же предложение раз, наверное, четвертый, а его смысл все еще ускользает от него словно песок сквозь пальцы. Он отложил книгу и решил проверить соцсети. Среди кучи всевозможных новостей его внимание привлек затерявшийся некролог: “Дастин Фрай, любимый сын и друг, погиб 13 ноября в возрасте 20 лет от передозировки наркотиками. Будем любить и помнить… Для всех друзей и знакомых похороны Дастина пройдут завтра, 15 ноября, на кладбище Холлоу Крик. Прощание пройдет в его любимом баре “Счастливчик Джек Марлоу”. Будем ждать всех, кто хотел быть отдать Дастину последние почести”. Он сначала и не понял, кто это такой, но комментарий отца привлек внимание парня. Только сейчас до него дошло, что они с Дастином Фраем дружили в те далекие, словно свечение звезд, времена его жизни в Блэк Ривер. Он сидел и какое-то время просто переваривал полученную информацию. Ник вдруг почувствовал какое-то странное желание попрощаться с человеком, который уже давно для него ничего не значит. Но ведь когда-то они были близкими друзьями. Адлер понял, что должен хотя бы попрощаться с человеком, что был так важен для него. Это будет правильно. Тут же он собрал небольшую сумку вещей на случай, если придется задержаться, взял деньги и коротко рассказал соседу, о случившемся, и куда он отправляется. Прыгнув в свой Шевроле, Ник нажал на педаль газа и поехал в город, в котором вырос. Тогда-то парень и осознал, что там его давно никто не ждет. Не ждет по одной простой причине - он разорвал все контакты и перестал писать старым друзьям после своего переезда вот уже семь лет назад. Это решение далось ему нелегко, но тогда у него была новая жизнь. Ему было нужно начинать все с чистого листа, и смысла цепляться за прошлое он не видел. И у него это получалось, целых семь лет он не вспоминал о жизни в Блэк Ривер, будто ее и вовсе не было. Однако, у такого решения была и более глубинная причина, в которой Ник старался не признаваться даже себе - ему было больно из-за расставания с Шерил. Больно от того, что его лишили той жизни, которая у него могла быть, не дав даже малейшего шанса возразить. В Блэк Ривер Ник приехал поздно днем, и тут же пропитался противоречивыми чувствами по отношению к городу, в котором некогда жил. С одной стороны, было безумно приятно снова оказаться в месте, с которым его связывало столько приятных воспоминаний. С другой же стороны, было довольно забавно и грустно одновременно вернуться сюда спустя столько лет и увидеть, что абсолютно ничего не изменилось, будто он уехал всего месяц назад. Парень направлялся по центральной улице прямиком к кладбищу, рассматривая при этом знакомые, но уже давно забытые достопримечательности города. Вот в этот "Кинотеатр на центральной улице" (единственный в городе) они с друзьями частенько пробирались по пожарной лестнице в том переулке. Через небольшой лаз по ней можно было попасть на чердак, который и сам по себе представлял особый интерес. Помещение было заставлено целыми стеллажами заполненными бобинами с кинопленкой, содержащими всевозможные фильмы, большую часть из которых они никогда не видели. Здесь также находились старые пыльные проекторы и много непонятного оборудования, о предназначении которого дети даже не догадывались. Ребята нередко изучали заполненную чудесами комнату, если фильм, на который они пробрались, оказывался скучным. В кинотеатре работал старший брат одного из друзей Ника, который нередко тихонько проводил их в зал. Если ему это не удавалось, или была не его смена, друзья, словно настоящие разведчики, пытались пробраться сами. В самом крайнем случае они смотрели кино сквозь небольшое окошко на чердаке, с которого открывался головокружительный вид на зрительный зал и сам киноэкран. Именно такими секретными путями они и посмотрели в свое время большинство громких новинок, на которые их не пускали из-за возраста. Конечно, несколько раз их чуть не поймали, но они были шустрее и знали практически каждый закуток, поэтому могли без труда скрыться. В этом парке (вернее, небольшой аллее) Ник и Шерил частенько сидели после школы. У них была любимая скамейка в тени раскидистого дуба, где они любили обсуждать всякое. Время за такими разговорами летело незаметно, и бывало, что они болтали часами, даже не замечая этого. А вот в этом магазинчике продавали лучшее мороженное в городе, а может и во всем штате, а продавец - веселый полный мексиканец, кажется, его звали Хуан - разрешал пробовать его перед покупкой. Именно это они и делали - каждый день забегали к нему в магазин и брали на пробу каждый вид мороженного, которого тут было немало, и как ни в чем не бывало убегали прочь. Хуан не злился, а лишь со смехом наблюдал за проделками мелких хитрецов. Едя по главной улице, Ник вспомнил все эти мелочи, что так важны для ребенка, но с возрастом почему-то забываются, вытесняются из памяти новыми, более важными, "взрослыми" воспоминаниями и переживаниями. Добравшись до кладбища, Ник обнаружил, что служба уже закончилась, и все разъехались. Он решил, что так будет даже лучше и отправился гулять по аккуратным ухоженным рядам в поисках свежей могилы старого друга. “Что с тобой стало? - тихо произнес парень, стоя у могилы - Я не знаю, когда и почему твоя жизнь повернула не туда, но… Я надеюсь, что моей вины в этом нет. Боже, как эгоистично это звучит… Сомневаюсь, что то, что с тобой случилось… случилось из-за моего переезда, но… вдруг я мог это исправить, что-то сделать, если бы был рядом. Прости, что я тогда уехал… и не попрощался с тобой как следует. Поэтому, попрощаюсь сейчас. Прощай, старый друг. Покойся с миром”. Отдавая последние почести и наконец-то попрощавшись, Ник продолжил стоять в умиротворяющей тишине, читая надписи на могильном камне и вспоминая их с Дастином общее прошлое. “Живи с улыбкой - умри достойно” было высечено на камне. Странные слова, но именно с этим девизом и жил тот Дастин Фрай, которого Ник помнил. Этот мальчуган никогда не унывал, каждый день словно светился от счастья и одаривал всех своей широкой улыбкой. Даже тогда, когда, казалось бы, дела обстояли абсолютно плохо. Насколько он помнил, у Дастина бывали проблемы дома. Не сказать, что его семья была неблагополучной, просто у нее, как и у всех семей, были свои скелеты в шкафу. Отец и мать Дастина работали и добросовестно исполняли свои родительские обязанности. Всегда выглядели достойно. Проблема заключалась в том, что отец парня любил прикладываться к бутылке. Каждый день он приходил домой с работы, садился перед телевизором и выпивал, пока не выключался там же. Руки он, вроде бы, не распускал - по крайней мере, никаких следов этого не было - однако, они с женой частенько ругались по этому поводу. Они никогда не выясняли отношения при ребенке, но делали это громко и с чувством, порой не стесняясь в выражениях. Дастин сидел у себя в комнате и все это слышал, а на следующий день приходил в школу как ни в чем не бывало. Кто мог подумать, что этот веселый дружелюбный парнишка, скорчится от передоза в каком-то грязном заблеванном притоне? Выйдя с кладбища, Ник понял, что ему совершенно не хочется идти на поминки, хотя и следовало. Ему не хотелось идти туда, где его никто не ждет, где придется разговаривать с людьми, которых не видел с детства. Он не был застенчивым человеком, как он думал, но сама ситуация казалось ему ужасно неловкой. До последнего оттягивая эту необходимость, парень решил заглянуть в любимое кафе - да и, по правде, единственное приличное кафе в городе - и с радостью обнаружил, что оно все еще работает. После кафе Ник все же решился продолжить прощание с другом - он именно для этого сюда и приехал, в конце-то концов - и отправился в бар, где все уже давно собрались. Вместе с ним в машине ехала девушка. Однако, по какой-то причине, он не мог вспомнить ни их разговора, ни ее лица, которое постоянно будто ускользало, находилось в расфокусе. Правда, он отчетливо помнил ее голос - сладкий и мелодичный, приятный и такой знакомый. Казалось, он его уже где-то слышал, но никак не мог вспомнить, где именно. В бар они приехали уже задолго после полудня, на парковке стояло несколько машин, а на двери висела табличка “Закрыто”. Ник вышел из машины и остановился, глядя в окна, из которых играла любимая музыка Дастина - какой-то американский реп, Ник никогда в нем не разбирался, да и не желал. Он все еще решался сделать тот самый финальный шаг, когда сладкозвучная незнакомка взяла его за руку и решительно потянула ко входу. Ее рука была такой теплой и нежной, мягкой и гладкой. Войдя внутрь, Ник на несколько ужасных мгновений ощутил на себе столько внимания, что ему стало неловко. Представьте, как вы идете куда-то по городу. Вокруг прелестный солнечный день. Вы ступаете босыми ногами по теплому песку. Дует ветерок. Вы слышите шум прибоя. Слева накатывает волна, омывающая стопы ваших ног. Вы закрываете глаза и, мысленно улыбнувшись, подставляете лицо палящим лучам солнца. Чувствуете приятное тепло? Вы опускаете голову и открываете глаза. Видите перед собой толпу людей. Вы уверены, что раньше из не было. От неожиданности вы остановились. Они стояли и просто смотрели на вас. Вы огляделись, все, кого вы видели, бросили свои дела и просто смотрели на вас. Отец и дочь, стоящие в море за вашей спиной. Молодые парень и девушка, что загорали, развалившись на пляжном полотенце. Толстуха, что шла куда-то с рожком мороженного, что повалилось на песок. Велосипедист, что ехал по пирсу далеко впереди, а теперь остановился. Все они смотрели на вас. Не отводя взгляда. Не шевелясь. Не моргая. По вашей спине побежали мурашки. Ускорив шаг, вы продолжили идти вперед, замечая, как люди медленно поворачивают головы вам вслед. Вы ускоряетесь еще сильнее, практически переходя на бег. Оборачиваетесь вы лишь тогда, когда оставляете их далеко позади, и видите, что они все еще стоят и смотрят. Примерно такое ощущение было и у Ника, ему захотелось развернуться и уйти, сесть в машину и уехать отсюда куда подальше, никогда не оглядываясь назад. Его спасла вошедшая с ним незнакомка, представив его окружающим. Напряжение стало немного спадать, когда тут и там на лицах возникли вымученные улыбки. Он улыбнулся в ответ. Кто-то его узнал, а кто-то лишь сделал вид, что узнал. Кого-то Адлер узнал, а кого-то видел впервые. Спутница, чьего лица он все еще не видел, подвела его к паре людей средних лет, что стояли в дальнем углу зала, практически у отгороженного занавеской склада, и с кем-то любезно разговаривали. Парень узнал их, хотя на их лицах и прибавилось морщин, а волосы мужчины стали более серебристыми - это были родители Дастина. Ник передал им свои соболезнования и извинился за то, что опоздал на похороны. Сказал, что, несмотря на это, все равно навестил могилу их сына. После этого они немного поговорили, и Нику показалось, что они действительно рады его видеть. Затем мистер и миссис Фрай собрались уезжать домой. Сладкозвучная незнакомка отправилась их провожать, взяв с Ника обещание, что он ее дождется. Расставшись со спутницей, мужчина пошел к барной стойке, решив, что набраться перед разговором с собравшимися здесь людьми было бы отличной идеей. И он был прав. С каждой новой бутылкой пива напряжение спадало все сильнее, а общение со старыми знакомыми, точно так же, как и знакомства с новыми людьми, давались куда легче. Они разговаривали о многом, хотя большая часть информации так и не отложилась у него в голове. Ник узнал, что Сэди Грим - бывшая Дастина - почти год назад начала встречаться с Тодом Уильямсоном и даже успела забеременеть от него, хотя в школе эти двое друг друга на дух не переносили. Роби Гастингс - лучший друг Дастина, и по совместительству невольный виновник сегодняшнего мероприятия. По мнению многих родственников и знакомых Дастина, именно Роби несколько лет назад подсадил его на наркотики. Именно тогда, когда они начали дружить, жизнь Дастина круто полетела под откос. Гастингс был сегодня на похоронах, стоял обособленно от других гостей, но все равно был избит Филиппом Моссом - одноклассником и другом семьи. К слову, Филипп - бывший капитан школьной футбольной команды, получил стипендию в Орегонском университете. Отцы Филиппа и Дастина являются очень близкими друзьями. Сами парни когда-то давно тоже хорошо общались, несмотря на то, что Дастин никогда не интересовался спортом. Затем появился Роби, и дружба прекратилась. Пока собравшиеся беседовали и выпивали, на улице постепенно стемнело. Люди начали разъезжаться, и оставались лишь самые крепкие, что продолжали разговаривать о мелочах. Ник не помнил, ни о чем они разговаривали, ни как долго он там сидел и сколько выпил. Он не помнил даже, где ночевал. Не помнил, дождался ли он в конце концов своей сладкозвучной незнакомки. Единственное, что он понял - это то, что на следующий день ему нужно было ехать обратно” *** Ник вынырнул из воспоминаний под звуки уведомлений. Ему продолжали поступать сообщения. Они были от Дастина. “Кинул меня, да?”. “Уехал, даже не удосужившись попрощаться”. “Зато со Шлюхой-Шерил пообжиматься успел, да?”. “Хочешь шутку? Тебе было интересно, когда моя путь-дороженька свернула не туда”. “Так вот, я тебя поздравляю. Все началось с твоего гребанного отъезда”. “Ты начал копать яму, в которой меня похоронили”. “Можешь гордиться собой, сука!” “Знал бы ты, как здесь скучно… Знал бы ты, как тяжело печатать разлагающимися пальцами!” “И этот запах… Черт возьми! Тут воняет, как между ног у твоей бывшей!” “Ну да ладно, неважно. Все равно скоро свидимся, и сам узнаешь” “Очень скоро” “Скоро” “Скоро” “Скоро” Ник не верил своим глазам, с телефона его мертвого друга продолжали идти сообщения. Теперь они сократились до одного единственного слова - “скоро”. Мужчина не мог поверить в то, что это действительно с ним происходит. Но он не спал. Это точно. Он был уверен. Тогда, или с его здравым рассудком было что-то не так, или… Или его телефон кто-то украл. Но почему он все еще работает? Почему он решил написать ему именно сейчас? И откуда он знает то, чего знать никак не может? От различных догадок кружилась голова, однако сообщения с того света оказались не главной его проблемой. Снова включился телевизор. На этот раз вместо глупого музыкального канала был лишь белый шум. Ник попытался выключить телевизор - не помогло. переключил канал - вновь помехи. Выдернул из розетки - не сработало. Мужчина не понимал, что делать дальше. Когда все логичные способы выключить телевизор кончились, он стал прислушиваться. К своему удивлению, Ник начал слышать голос, он исходил прямо из телевизора, пробивался сквозь помехи. Сперва голос был тихим и еле различимым, не доходил даже до шепота. Адлер решил, что это пробивается сигнал какого-то другого канала - как это обычно бывает, но голос становился все громче и отчетливее. Теперь он слышал его, и ясно понимал, что не в первый раз. Он помнил этот голос. Он был такой приятный, сладкий и мелодичный, как у той незнакомки с похорон. И теперь эта незнакомка пыталась ему что-то сказать, но он не понимал, что именно. Звук был такой, как если, находясь под водой, слушать, что тебе говорят с поверхности. Порой ему удавалось разобрать лишь некоторые слова, но они были разрозненны и по отдельности не имели для него никакого смысла, не желали соединяться в единую осознанную картину. Первым он услышал свое имя: “Ник”. Будто кто-то с той стороны экрана знал, как его зовут, и теперь обращался лично к нему. Следующим словом было - “вспомни”. Вспомнить? Но что? “Дом”. Какой дом? Этот? Неужели в этом доме произошло что-то такое, что он забыл? Быть не может. “2:34”. И что, ради всего святого, это за числа?! Неожиданно голос замолчал, а потом стал вновь напевать ту самую мелодию. Стало невыносимо громко. Яркость на телевизоре выкрутилась на максимум, заставив мужчину зажмуриться. Он закрыл уши руками. В голове гудело. Неизвестно, сколько продолжалась эта пытка, но затем все вдруг прекратилось. Ник открыл глаза. Из выключенного телевизора шел дым. Он открыл уши. Вокруг воцарилась блаженная тишина, которую тут же разорвал уже знакомый голос, тихо напевающий надоедливую мелодию. Разница в том, что теперь он раздавался из его собственной квартиры, прямиком из спальни, дверь которой со скрипом открылась. Неоновая вывеска, что до этого постоянно бесила его своим светом, выключаясь лишь днем, по какой-то причине начала мерцать. Она затухала и вновь загоралась в такт медленно приближающимся шагам. Сердце бешено колотилось. Мужчина поднял руку с зажатым в руке кухонным ножом, крикнув в пустоту: “Оставь меня в покое, тварь!” Разумеется, это не помогло. Когда голос был совсем близко, и его источник, казалось бы, вот-вот выйдет из коридора и наконец покажется в комнате, вывеска окончательно потухла, погрузив комнату в неестественную тьму. Шаги затихли. Пение прекратилось. Свободной рукой Ник начал проверять карманы, вспомнив, что у него, вообще-то, есть телефон, и светить им будет куда удобнее, чем бежать до выключателя в кромешной темноте. В кармане телефона не оказалось. Ник вспомнил, что оставил его на диване. Быстро, по памяти, подбежал к нему и на ощупь отыскал телефон. Через секунду экран смартфона вспыхнул, вырвав из темноты бледное лицо девушки, что стояла буквально в паре шагов от него. От неожиданности Ник вскрикнул и выронил телефон. Вслепую наотмашь ударил ножом туда, где, предположительно, находилась неизвестная. Он не почувствовал никакого сопротивления и решил, что не попал, хотя почему-то ему показалось, будто лезвие прошло сквозь. По памяти он побежал туда, где должна была располагаться входная дверь. Попытался открыть - она не поддавалась. Нащупал выключатель - он не работал. Всему этому ведь должно быть хоть какое-то логичное объяснение, так? Но какое? Неужели он все-таки сошел с ума? Оставаться в темноте Нику совсем не хотелось. Где-то там бродит… что-то непонятное, с чем ему совсем не хочется сталкиваться. Он вспомнил про свой телефон. Вспомнил, что выронил его где-то у дивана, когда…Он поежился, вернулся обратно к дивану, стараясь не собирать углы, и начал поиски. На это ушла минута. Минута ползания по полу на четвереньках в полной темноте. Напряженная, длящаяся словно бесконечность минута. Со вздохом облегчения мужчина поднялся с пола, взглянул на экран. Было 2:34 ночи. “Кто бы сомневался”, - раздраженно произнес он. Включил фонарик. Луч света осветил темную пустую комнату, словно маяк, выхватывающий одинокие корабли из бескрайнего темного моря. Существо вновь исчезло, будто его здесь и не было. Ник подошел к выключателю, щелкнул - не работает. “Великолепно. Видимо, придется довольствоваться фонариком”, - подумал мужчина и еще раз осмотрел комнату. Ничего не обнаружив, он покрепче сжал нож и пошел на кухню. Пусто. Вышел. Услышал, как дверь спальни медленно закрылась. Выругавшись про себя, Адлер тяжело вздохнул и не спеша направился туда. Снова этот голос. Снова мелодия, что с каждым его шагом становилась все громче. Он остановился у двери, никак не решаясь войти внутрь, точно как в день похорон. Только теперь ему придется справляться самому. Голос снова затих. Собравшись с духом, Ник резким движением открыл дверь, готовясь нанести удар. Внутри никого не было. Он вошел внутрь. В голове возникла мысль: “А есть ли здесь вообще кто? Или все это лишь плод его больного воображения?” По спине пробежал холодок, и, словно в ответ на его собственные мысли, знакомый голос прошептал ему прямо на ухо: “Вспомни”. Подпрыгнув на месте, мужчина резко развернулся, сделал шаг назад. Перед ним стояла она. Та самая девушка, призрак, галлюцинация - он уже не был уверен. Она стояла и молча смотрела на него. Он не двигался. Просто боялся пошевелиться. Вопреки ожиданиям, гостья не спешила на него нападать. Какое-то время она молча стояла и смотрела на него, будто чего-то ждала. Затем она медленно вытянула руку и указала пальцем на правый карман его джинсов. Он неуверенно, не опуская глаз, похлопал по карману, не глядя засунул туда руку. К его удивлению там что-то было. Что-то мягкое. Мужчина аккуратно достал странный предмет, посмотрел на него - похоже на скомканный листок бумаги. Развернул, посветил фонариком. Нет, не бумага. Салфетка с уже практически выцветшим номером телефона и сердечком с инициалами ШН в левом углу. “ШН? Шерил Новак?” - Ник удивленно посмотрел на девушку, затем снова на салфетку. Это точно ее номер. Он вспомнил. Вспомнил тот день, когда получил эту салфетку. Это было в первый день, когда он вернулся в старый город детства. *** После похорон Ник решил зайти в кафе, чтобы убить двух зайцев одним камнем - перекусить и предаться ностальгии, навестить место, которое когда-то очень любил. К его огромной радости кафе “Вишенки Тети Полли” по-прежнему работало. Взглянув на вывеску, Ник улыбнулся. В детстве он никогда не задумывался о том, как же странно называется это место. Он не знал, стояла ли за этим названием какая-то удивительная история, или оно было связано лишь с их фирменным блюдом. Сам Ник склонялся ко второму варианту, однако история действительно была. Владельцем кафе был Гарри Сандерленд. Когда пришло время выбора названия для готового к открытию заведения, он отчетливо вспомнил свою тогда еще девушку Полли, которая пришла на одно из свиданий без лифчика. Тут же он вспомнил и ее голубую блузку, подчеркивающую небольшую аккуратненькую грудь с соблазнительно торчащими сосочками. Как говорил Гарри, именно в тот день понял, что эта особа станет его женой. Так и вышло. На следующем свидании он сделал ей предложение, а через год они уже поженились. А вот теперь он называет кафе в честь одной из давно канувших в лету причин его женитьбы. Полли Сандерленд чуть со стыда не сгорела, когда увидела название кафе, но менять ничего не стала. Даже после того, как кафе перешло в ее владение. Лишь ввела в меню вишневый пирог, чтобы немного сгладить углы. Этот самый пирог так понравился посетителям, что мигом стал фирменным блюдом и категорически рекомендовался к каждому заказу. Надо сказать, это было вполне заслуженно, поскольку пирог действительно был безумно вкусным: сладкий, с легкой кислинкой, нежным тестом и буквально тающими во рту крупными ягодами. Зайдя внутрь, Ник с радостью обнаружил, что кафе ничуть не изменилось и было таким же уютным, что и в детстве. Внутри стояло шесть столов у окон, где на удобных кожаных (скорее всего, это был кожзам, поскольку Тетя Полли - именно так ее называли все вокруг - очень ревностно относилась охране природы) диванчиках могло с комфортом поместиться по четыре человека, еще четыре стола поменьше стояли в зале. Еще восемь мест располагалось у самой барной стойки, где симпатичные официантки принимали заказы. Здесь же стояла витрина со свежей выпечкой и табличка с блюдом дня. За стойкой помимо кофе машины и холодильников с напитками располагалось окно, через которое можно было наблюдать за работой поваров. Отсюда же и выдавались заказы. Над ним висел телевизор, если вдруг вам не хотелось смущать людей, которые готовили вашу еду. В правом дальнем углу кафе стоял старенький музыкальный автомат, из которого сейчас играл приятный блюз. Как только Ник открыл дверь, в нос ему тут же ударили волшебные запахи жареного бекона и свежего кофе. Только тогда он действительно осознал, насколько проголодался. Он сел за свой любимый столик у окна - третий от двери слева. Принялся читать меню, улыбнулся, заметив, что, кроме цен, в нем также ничего не изменилось. В это время к нему подошла официантка - очаровательная шатенка с ярко-зелеными, словно изумруд, глазами - и приветливо улыбнулась. Ник заказал классический завтрак - яичницу с беконом, кусок вишневого пирога и кофе, который шел за счет заведения. Официантка внимательно записала его заказ в блокнот и несколько секунд просто стояла, с интересом глядя на него. Ник снова поднял взгляд на девушку, которая, по какой-то причине, не спешила нести заказ на кухню. “Все в порядке?” - поинтересовался он. “Я… Да. Нет. Простите, - смущенно произнесла девушка. - “Вас, случайно, не Ник зовут? Ник Адлер?”. “Да, это я, - кивнул немного ошарашенный Ник, - А вы…”. И тут на его лице отразилось выражение глубокого просветления, будто он только что постиг такие тайны мироздания, которые можно раскрыть лишь благодаря многолетнему опыту или галлюциногенным грибам - слыхал он про людей, которые предпочитали идти вторым, более простым путем. Очаровательная шатенка с волшебными зелеными глазами ему кого-то напоминала. “Шерил? Шерил Новак?” - с улыбкой произнес он. Девушка широко улыбнулась и подбежала к нему. Они крепко обнялись. “Как в тот последний раз”, - пронеслось у него в голове. Он тут же отогнал непрошенную мысль. Закончив объятия, Шерил сделала шаг назад и с нарочито серьезным видом посмотрела на него. “Извини, но мне надо работать. Я ведь еще должна отнести твой заказ”. Снова улыбнувшись, она умчалась за стойку, оставив Ника наедине со своими размышлениями. Черт возьми! Шерил Новак! Та самая старая добрая подруга, с которой он не виделся с детских лет. Какое совпадение, она оказалась первым человеком, которого он здесь встретил, и, наверное, одним из немногих, кого он был действительно рад встретить. Теперь приезд не казался ему такой глупой и неловкой идеей. Через некоторое время Шерил вернулась с его заказом, и у них выдалось немного времени, чтобы поговорить. Она расставила на столике тарелки с завтраком и налила кружку ароматного черного кофе. Поблагодарив девушку, Ник с аппетитом принялся за еду. Пожелав ему приятного аппетита, Шерил села на диванчик напротив, слегка наклонилась к нему, поставив локти на край столешницы, подперла щеки ладонями. “Я так рада тебя видеть”, - произнесла девушка, не сводя зеленых глаз с уплетающего свой завтрак Ника. “И я рад тебя видеть”, - произнес он, отправляя в рот очередной кусок бекона, затем закатил глаза и промычал от удовольствия. Девушка засмеялась. “По-правде, ты единственный знакомый человек, которого я здесь встретил, - продолжил мужчина, - а я и не против”. “Правда?” - удивленно подняла брови Шерил. “Чистая правда. Я приехал на похороны, но, видимо, опоздал, потому что на кладбище уже никого не было”. “Так ты знаешь… Мне жаль”, - Шерил опустила взгляд. “Не стоит. Думаю, тебе от его смерти было больнее”. “Это почему же?” “Ну, ты ведь с ним дружила, разве нет?” “Нет. Мы с ним давно не общались” “Вот это да! И что такое могло случиться, что вы вдруг перестали общаться?” - улыбнувшись, воскликнул Ник. “У него… появились другие интересы”. Ник ничего не ответил, догадываясь, о чем идет речь. Повисло неловкое молчание. “Так ты идешь на поминки? На них ты еще не опоздал” - улыбнулась девушка. “Я… еще не решил”, - ответил он. “Понимаю”, - ответила она. “Ну, я скоро заканчиваю. Потом сразу туда. Я хотела бы, чтобы ты меня подождал, если вдруг надумаешь”. Он кивнул. Она вернулась снова через некоторое время уже с чеком, но кроме него мягко и кокетливо положила на стол бумажную салфетку со своим номером телефона и сердечком с ее инициалами в углу. Ник внимательно изучил послание, затем поднял взгляд на девушку, что убирала со стола грязную посуду. Она подмигнула ему и рассмеялась так, как умела смеяться только она. “Через несколько минут я буду свободна. «Если вдруг ты надумаешь идти», - произнесла Шерил и тут же развернулась, собираясь уходить. - И еще, я бы посоветовала тебе заглянуть под стол. Мне кажется, тебя это заинтересует». Ник так и сделал. Под столешницей его ждало послание прямиком из детских времен - надпись: “НА+ШН=ЛДН”, обведенная сердечком. Когда-то давно, они выцарапывали эту надпись обычной вилкой, за чем, собственно, однажды и попались. Каких-то серьезных проблем им избежать удалось, а вот разговора с родителями - нет. Тогда Ника и Шерил посадили под домашний арест, поэтому несколько дней он общались лишь по телефону. Ему было приятно видеть, что от этой надписи так и не избавились. С другой стороны, он понимал, что она никому не мешала, поэтому и трогать ее смысла не было. Ник улыбнулся и вылез из-под стола, успев заметить подходящую к его столику Шерил. На этот раз вместо рабочей одежды на ней были темно-синие джинсы, темная майка с надписью “Калифорния”, кремовый бомбер с нашивками какого-то футбольного клуба и такого же цвета кроссовки. В тот самый момент все сомнения о том, стоит ли ему ехать с ней на поминки Дастина, чудесным образом испарились. Он сказал, что она чудесно выглядит. Заплатил за обед, заплатив пять баксов чаевых. Поднялся из-за стола, вручил девушке чек. Она поблагодарила его и забрала чаевые, чек отнесла на стойку. Направилась к выходу. Он пошел вслед за ней, у самой двери в последний раз осмотрел кафе и вышел на улицу. Шерил стояла у входа, видимо, ожидая его ответа. Вместо него Ник жестом пригласил ее в свою машину. Девушка пристально взглянула на свой “Бьюик” 2003 года и горько вздохнула. В машине друзья смогли немного поговорить. Ник вкратце рассказал девушке о своей жизни в другом городе: “Переезд в Сейлем выдался насыщенным. Первые несколько месяцев у меня ушли на то, чтобы начать нормально ориентироваться в совершенно новом городе. Не помню, чтобы я когда-нибудь страдал топографическим кретинизмом, но, поначалу, найти дорогу даже до школы было проблематично. Дело в том, что город был гораздо больше нашего, и привыкать ко всем этим улицам и перекресткам, к этому трафику - черт возьми, как же было сложно привыкнуть к такому потоку машин - пришлось немало. Отец какое-то время подвозил меня в школу, но вот обратно мне приходилось возвращаться самому. Это помогло приспособиться, понимаешь?” Рассказал о том, как поступил в новую школу, и о том, как было сложно поначалу вписаться в новый коллектив с уже сформировавшимися группками со своими интересами. Рассказал о том, как все-таки нашел друзей - кучку безбашенных людей, с которыми проводил большую часть времени вплоть до самого окончания школы. Рассказал, как поступил в университет на деньги отца, и о том, как сам заработал на свою машину. Шерил с интересом слушала его, а когда очередь разговоров дошла до нее, сказала лишь, что поступить ей так никуда и не удалось, поэтому она осталась здесь и устроилась на работу в закусочную, чтобы помогать отцу. В баре им так и не удалось толком поговорить, поскольку Шерил уехала утешать родителей покойника, а Ник пил и общался с окружающими, узнавая все больше историй, которые он пропустил. Она вернулась лишь тогда, когда почти все уже разъехались. Именно тогда им и удалось пересечься. Она вошла в бар, подошла к нему и улыбнулась. Он предложил ей выпить, а потом пригласил прогуляться и поговорить. Она не отказалась. Они вышли из бара, направились вниз по улице. Солнце давно село, а вокруг было абсолютно пусто. Свет не горел даже в окнах. Городок, в котором днем жизнь текла своим чередом, казалось вымер, превратившись в город призрак. Будто какая-то неведомая сила смела жителей города с улиц, заставила прятаться по своим уютным и, казалось бы, таким безопасным норам. Тех же, кому идти было некуда, она просто поглотила, словно белый кит, заглатывающий галлоны воды с невинными рыбешками, которым просто не повезло оказаться на пути огромной туши. Теперь в основном рассказывала Шерил. Рассказывала о том, как ей жилось после его переезда, о том, как ей было нелегко. “По началу мне было так больно и одиноко, словно с твоим отъездом кто-то вырвал частичку меня и ничего не дал взамен. Оставил там лишь пустоту, что постепенно душила, не давая как следует вздохнуть, прийти в себя. Конечно, со временем пустота пропала и мне стало куда легче, но… Я так рада, что ты приехал, Никки. Я скучала”. Рассказала о том, что интересного произошло за эти годы (практически все он уже слышал в баре), об отношениях, которые почему-то быстро заканчивались, как правило оставляя после себя лишь разочарование. Затем рассказывал Ник - о своей учебе и о том, что интересного с ним происходило. Он рассказал ей о девушке, с которой у них вот-вот что-то срастется (Дейзи Граймс - очаровательная и позитивная особа, которая танцует просто как дьяволица). Тогда ему казалось, что это была не самая лучшая идея, однако он решил, что так будет правильно. Конечно, Шерил была за него, отчего он жалел о сказанном еще больше. Затем Ник задал ей вопрос, который мучил его с момента их разговора в машине. Он спросил ее о действительных причинах, почему она осталась здесь. “Моя мама умерла четыре года назад, - тихо произнесла Шерил, - причиной была возникшая простуда, которая лишь прогрессировала. Она так и не смогла от нее оправиться. По крайней мере, так нам сказали врачи, но я не знаю, можно ли умереть от простуды. В общем, мы с папой остались вдвоем. Накопить денег на мою учебу мы не смогли, да я и не хотела бросать отца одного. Поэтому я и осталась здесь, чтобы помогать ему”. Ник обнял ее за плечи и сказал, что сожалеет. От осознания, что его не было рядом, когда он был ей нужен, внутри зарождалось какое-то странное чувство. Будто что-то, ломая ногти, скребло его грудь изнутри и отчаянно пыталось выбраться наружу. Причем это что-то делал это с таким рвением, что у Ника не было сомнений в том, что оно преуспеет и вырвется наружу. А он тут же упадет и будет лежать с гигантской дырой в груди, истекая кровью и не в силах подняться. Какое-то время они шли молча, пока не добрались до своего любимого места в парке, из которого можно было наблюдать рассвет. Оно располагалось на возвышенности, откуда открывался увлекательный вид на окрестные улочки. Они сидели и болтали о всякой чепухе, что только лезла в голову. Недавний неловкий разговор вскоре забылся. Шерил прижалась к нему и положила голову ему на плечо. Он обнял ее, она прижалась к нему еще крепче. Именно так они и заснули в надежде встретить рассвет”. *** Все это время дух, словно восковая фигура, стоял без движения и смотрел прямо на мужчину. Не отводя взгляда. Ее черные, словно воронье крыло, волосы начали один за одним выпадать, приземляясь прямо на пол. Девушка быстро впилась ногтями в собственное лицо. Из возникших на лице ран пошла кровь. Все еще смотря на мужчину, она начала медленно снимать с лица кожу. Кровь хлынула сильнее, стекая по ее рукам прямо на пол. Закончив с этой “процедурой” она как ни в чем небывало бросила кожу на пол. Теперь на него смотрело уродливое, окровавленное лицо без кожи, которое начало с противным хрустом и чавканьем изменяться, принимать другие, знакомые очертания. Затем очередь дошла до ее карих глаз. С тихим хлопком они покинули орбиты, и были отправлены на пол вслед за кожей. Зрелище на полу уже было поистине нелицеприятным. Безглазое нечто продолжало смотреть на мужчину, и ее совершенно не волновало то, что на месте бывших глаз сейчас располагались лишь пустые и темные проемы глазниц. Почему-то Ник нутром чувствовал, что это обстоятельство ей совсем не мешало. Она прекрасно его видела, видела его округлившиеся от неописуемого ужаса глаза. Как бы противоречиво это ни звучало. После этого на лице девушки как по волшебству постепенно выросла новая кожа, в пустых глазницах появились два изумрудных глаза, выросли длинные и шелковистые каштановые волосы. За время всех метаморфоз выражение ее лица ни разу не изменилось, она не издала ни звука. Будто все то, через что она только что прошла, было для нее обычным делом, как, например, поход за покупками или чистка зубов. К своему сожалению Ник все это прекрасно видел не в силах оторвать взгляд. Он хотел - ох, как же он хотел бы ничего этого не видеть - но не мог. Будто что-то намеренно удерживало его внимание, желало, чтобы он это увидел. Неожиданно все вокруг начало темнеть, голова закружилась. Перед тем, как он потерял сознание, его взгляд скользнул на неописуемое месиво на полу, остановился на паре смотрящих прямо на него карих глаз. Ник проснулся на своей кровати. Было светло. На часах 2:34. Долго лежал, глядя в потолок. Пытался переварить произошедшее. Что вчера произошло? Это было похоже на кошмар, но он был абсолютно уверен, что не спал. Перед глазами вновь возникла отвратительная куча на полу и пара карих глаз. Борясь с непреодолимым желанием продолжать сверлить взглядом потолок, Адлер нехотя повернул голову вправо, взглянул на пол. Облегченно выдохнул. Не было ни одного следа ночной гости. Значит, кошмар? Но в последнее время нечто подобное происходит слишком уж часто. Неужели он все же слетел с катушек? Это бы многое объяснило. Кроме, пожалуй, двух вещей: С чего бы вдруг? И почему сейчас? Однако, было еще кое-что. Этот призрак был похож на… Шерил? Наверное, это был призрак, да? Он никогда не верил в паранормальное и никогда с ним не сталкивался, но альтернатива в виде сумасшествия ему и вовсе не нравилась. Поэтому сейчас Ник решил все-таки остановиться на том, что это был призрак. Призрак Шерил? Это значит, что она мертва? К горлу подступил комок. Верить в это совершенно не хотелось. Но как это произошло? И почему она является к нему, если в последний раз они виделись на похоронах? Поддавшись размышлениям, Ник нехотя поднялся с кровати. Даже не осознавая, что делает, стал на автомате выполнять уже привычные ритуалы: умыться, принять душ, одеться. Сел завтракать, включил радио. Снова заиграла до тошноты надоевшая песня. Выругавшись, он выключил музыку и закончил завтрак в тишине. Собрался на работу, подошел к двери, открыл замок и повернул ручку. Дверь не открылась. Снова закрыл-открыл замок, повернув ключ в скважине, дернул за ручку - безрезультатно. Дверь не поддавалась. Через несколько таких попыток Ник, наконец, осознал, что оказался заперт в собственной квартире. “Только этого мне не хватало”, - прошипел он и достал телефон, собираясь позвонить слесарю, чтобы тот помог ему выбраться из дома. К его удивлению, связи не было. Ни одной полоски, будто он находился не в оживленном мегаполисе, а прямо в сердце какой-нибудь глуши. Вдобавок ко всему резко потемнело. До того безоблачное голубое небо неожиданно заволокло густыми черными тучами. Пошел сильный дождь. Мужчина тут же стал благодарен тому, что застрял дома. Однако, это чувство быстро прошло, когда снова заиграла идиотская песня, которой вскоре начал вторить голос Шерил. Голос, который ему так нравился, но который теперь так его раздражал. Голос становился все громче, а призрак все приближался. Ник совершенно не понимал, что происходит, и всем своим существом ненавидел эту песню. Как бы он ни старался, он не мог сбежать от ее слов, крутящихся у него в голове.

“You pray to God the moment when You feel the current pull you in”.

И тут он понял, что эта ему, оказывается, знакома эта песня. Более того, он прекрасно знает ее слова.

“Try to keep your head above water Has never been harder Even when it feels hopeless You're gonna get through this”.

Он вспомнил ее. Это была любимая песня Шерил (прим. - Theory of a Deadman - Head Above Water). Она играла в тот день, когда они вместе поехали на ярмарку. *** “Две недели назад было ровно два года со смерти Дастина Фрая. Как ни крути, печальное событие с одной стороны, но привнесшее в этот мир нечто большее - с другой. Сегодня отмечается другая солидная и такая важная для Ника дата - годовщина их с Шерил отношений. Ровно через две недели после встречи на похоронах Дастина Шерил и Ник наконец-то воссоединились. И пускай это заняло на восемь лет больше, чем хотелось, но лучше позже, чем никогда, так? Чтобы отметить столь важное событие, они решили съездить за город на ярмарку - примерно в полутора - двух часах по шоссе. Как и на любой ежегодной ярмарке их ждало безудержное веселье и море позитива. Получить их можно было благодаря немалому количеству аттракционов, конкурсов и выставок, ну и, конечно же, благодаря множеству различной еды. Им удалось неплохо перекусить огромными хот-догами, сладкой ватой, попкорном, медовыми шариками во фритюре и прочим. Шерил и Ник успели покататься на колесе обозрения высотой внушительных восемьдесят метров. Там, из самой верхней точки, можно было увидеть не только огни далекого города, заправку с неоновой вывеской ниже по шоссе и пирс, но и всю округу на, казалось, добрых сотню миль, что, конечно, было далеко от действительности. Но дух от этого захватывало ничуть не меньше. Шерил крепко к нему прижималась, она была очень теплой, а ее сердце билось - кто знает, от любви или от волнения, а, может, и всего понемногу? Ее дивные волосы пахли грейпфрутом - как же ему нравился этот запах! Затем очередь дошла до Русских горок. Пока они мчались на скорости 40 миль/час, Шерил держалась за поручни так крепко, словно они каким-то волшебным образом могли куда-то от нее деться, как только она ослабит хватку. Каждый раз, когда поездка заканчивалась, Шерил самым серьезным тоном заявляла, что никогда на них не сядет, а в следующий раз как ни в чем не бывало снова прыгала в кабину, будто обо всем забывая. «Рядом с тобой», - сказала она, когда он ей об этом напомнил. - мне не так уж и страшно, а потом возникает такое воодушевление, что ты просто не представляешь!» Но он прекрасно представлял. Затем он успел покататься на “Качелях”. Шерил напрочь отказалась идти вместе с ним, уверяя, что, если она сядет на эту “адскую карусель”, в ближайшее время Нику придется спать одному. Честно говоря, у нее были все причины бояться “Качелей. Конструкция 50 метров в длину, представляющая из себя лишь ряд кресел с каждого конца, постепенно раскачивается, поднимая тебя вверх, а затем резко опускает вниз. Прямо как обычные качели, но жутко здоровые. Стоит ли говорить, какие конкретно эмоции вызывает это “чудовище”? Это ужасно страшно. И именно это Нику и нравится. Ему нравится бояться до усрачки, понимая, что все вот-вот закончится, и он снова окажется в безопасности на твердой земле, схватив нереальную дозу гормонов. А что же по конкурсам? Молодым людям удалось понаблюдать за скоростным поеданием хот-догов, лидерство в котором уже который год удерживал Эндрю Уолч, сумевший поглотить шестьдесят шесть штук быстрее всех и при этом не умереть. Пока Ник наблюдал за соревнованием, ему почему-то стало плохо, и он подумал, что, наверное, соперникам Эндрю сейчас куда хуже. Грета Майлз выиграла конкурс на самую большую корову. Ее конкурсантка Роуз весила больше 2600 фунтов и имела рост в холке равный 5 футам и 7 дюймам. Кроме этого на ярмарке можно было поучаствовать в соревнованиях по армрестлингу, однако, понаблюдав, как Гарри Сандерленд по одному расправляется со всеми своими соперниками так легко, словно по его венам течет расплавленный свинец, а не кровь, Ник понял, что шансов у него нет никаких. Кроме этого Шерил и Нику удалось послушать выступления различных музыкантов, среди которых была какая-то молодая местная панк-рок-группа Time of Sunrise, которая Нику понравилась. Они прекрасно провели время и отлично отдохнули. Домой они поехали лишь когда стемнело”. *** Ник схватился за голову. Теперь он вспомнил. Вспомнил, как тогда после похорон Дастина и долгих разговоров с Шерил, он понял, что просто не может - и не хочет - уехать. Он понял, что хочет остаться здесь. Однако, уехать ему все-таки пришлось, но лишь для того, чтобы вновь вернуться. На следующий день Адлер распрощался с Шерил и вернулся в универ, чтобы забрать все свои вещи и заработанные деньги. Уладив все формальности, он сказал родителям, что отчисляется. Тогда родители были против его решения, против того, чтобы он бросал учебу, посчитав все это глупым ребячеством. Однако они поддержали его и даже выделили часть денег, оставшихся с платы за обучение. После этого отец нередко высылал ему деньги, пока не убедился, что Ник способен твердо стоять на ногах. Вернувшись в Блэк Ривер, Ник снова навестил любимые “Вишенки Тети Полли”, где и встретил Шерил. Он ей все объяснил, сказал все, что думает. Сказал, что однажды уже упустил возможность быть с ней рядом, и больше не намерен. Конечно, она согласилась. Они сняли небольшую квартирку и начали жить вместе. Шерил продолжила работать в кафе, а он устроился механиком в автомастерскую старого знакомого - Тревора Уинтерса. Со временем жизнь пришла в нужное русло. Как, во имя всего святого, он мог забыть нечто подобное?! Как можно забыть, что ты живешь с любимым человеком? В той самой квартире, где он сейчас и находился. И именно в этой квартире его преследовал призрак его мертвой девушки. Но как она умерла? Почему он жив и ничего не помнит? Забыл, как и все остальное? Плечи мужчины опустились. Внутри поселилась липкая и противная тоска, облепившая внутренности словно смола, в которой увязла, не в силах выбраться, муха по имени Ник Адлер. И этой мухе только и остается, что беспомощно дергаться и махать крыльями в попытках избежать участи, что куда сильнее ее. В результате бедная муха либо выбирается на свободу, либо увязает все глубже, теряет силы и погибает. Ник понял, что, как и этой мухе, ему придется идти вперед в надежде узнать правду и, по возможности, не увязнуть с головой. С этой целью - вспомнить - Ник вернулся в гостиную, где снова увидел призрак Шерил. Она остановилась в паре шагов от него и молча смотрела ему в глаза. Погода за окном только ухудшилась. Разразился настоящий шторм. “Прости меня, Шерил. Мне так жаль”, - еле слышно произнес он, глядя на призрака. “Что с тобой произошло?”. Немного помолчав, Шерил сделала Шаг к нему, пытаясь что-то сказать. Но лишь беспомощно шевелила губами не в силах произнести ни звука. Он изо всех сил пытался понять, что она хочет ему сказать, но на ум приходило лишь “2:34”. Это время? Почему оно его преследует? “2:34?”, - спросил он. “Ты это пытаешься сказать? Что это значит?” Неожиданно Ник услышал звук пришедшего уведомления. Встрепенувшись, мужчина достал из кармана телефон, о котором давно позабыл. Это было очередное сообщение от Дастина. Лишь одно слово - “Сейчас”. Он взглянул на часы. Время было 2:34. Шторм только усиливался. Ветер за окном нещадно завывал словно раненый зверь и гнул деревья к земле. Дождь беспрестанно барабанил в окна и, казалось, что сейчас их выбьет. Гром сотрясал стены, заставляя дребезжать мебель и окна. Всполохи молний озаряли помещение. Ник закрыл глаза. И вспомнил. *** “Ник проснулся среди ночи от странного шума. Снаружи завывал ветер, где-то в отдалении слышались раскаты грома, в окна мелодично стучал дождь. Похоже, снаружи разыгрался жуткий шторм. Он взглянул на спящую Шерил, которую, видимо, не могла разбудить никакая буря. Он тихо встал, пошел на кухню, чтобы выпить стакан воды. Вышел в гостиную, попутно проверил, хорошо ли закрыты окна. Подходя к кухне, мужчина почувствовал легкий сквозняк. Бросил мимолетный взгляд на входную дверь. Она оказалась слегка приоткрыта, и сквозь щель дул прохладный ветер из подъезда. Он остановился, нахмурился. Он был абсолютно уверен, что закрывал ее. Забыл закрыть? Или кто-то вломился? Идти до биты, что лежала в спальне, он не захотел, посчитав ненужной тратой времени, поэтому решил проверить так. Это оказалось большой ошибкой. Подойдя к двери, чтобы закрыть ее, Ник услышал какую-то странную возню на кухне. Повернулся. Заметил человека, одетого в черную худи, и в силиконовой маске в виде лица Дональда Трампа. В его голове только зародилась мимолетная мысль о том, что это неправильно, а незнакомец уже приблизился к нему, ударил в нос. Вроде, не сломал, но заставил Ника ненадолго замешкаться. Буквально на несколько мгновений. Их хватило для еще одного удара. На этот раз под дых. Ник скрючился, хватая ртом покидающий его воздух. В этот момент незнакомец повалил его на пол, ударил головой об пол. Несколько раз, лишая желания сопротивляться. Затем он заломил ему руки за спину - хрустнули суставы - связал их клейкой лентой. Он слышит голос Шерил. Она звала его. Видимо, она все же проснулась от шума. Он повернул голову и увидел еще одну фигуру, идущую прямо в их спальню. Туда, где спала Шерил. Ник вскочил на ноги, но “Трамп” снова его ударил. Ник услышал вскрик Шерил. Ее поймали на выходе из спальни. Затем крик второго нападавшего - Шерил сопротивлялась и дала отпор. Затем шлепок, звуки борьбы и падения предметов. Приглушенные крики. Рука в черной кожаной перчатке приставила к его горлу нож. Кажется, обычный охотничий с зазубренным лезвием. Обладатель перчаток толкнул его в спину, принуждая идти вперед. В спальне Ник увидел, как Шерил лежит на кровати лицом вниз, а второй - на нем была маска Ангелы Меркель - связывает ей руки и заклеивает рот. Он был высоким и крепким, одет в черную худи и серые брюки, на ногах тяжелые рабочие ботинки, а на руках кожаные перчатки. Ника усадили на пол, также заклеили рот. Шерил повернула к нему голову, посмотрела на него испуганными глазами. В них стояли слезы. Ник пытается подняться, но его ударяет в лицо нога в тяжелом рабочем ботинке. Хруст, кажется, нос сломан. Голова гудит. “Меркель” в это время уже задрал сорочку Шерил, обнажив ее грудь, и начал стягивать с нее трусики. Он расстегивает ремень и ширинку, затем приводит свой агрегат в боеспособное состояние - на что ушло, кажется, около минуты - достает из кармана презерватив и надевает его. Медленно подходит к кровати. Он забирается на Шерил, хватает ее за шею и начинает действовать. Ник вскакивает, “Трамп” бьет его в лицо, валит его на пол, затем бьет снова и снова. Снова усаживает на пол для лучшего обзора за происходящим на кровати. Приставляет нож к горлу. Ник пытается выкрикнуть пыхтящему на кровати “Меркель” что-то вроде: “Я отрежу этим ножом твой сучий член и затолкаю его тебе в задницу, мразь”, однако из заклеенного рта вырывалось лишь недовольное мычание. Поэтому “Меркель” так и не узнал, какая участь ждет его оловянного солдатика. Ник отчаянно пытается соображать, что же ему делать, как спасти Шерил от столь омерзительной участи. Только в голове гудит, а мысли путаются. Любая кажущаяся ему здравой мысль мгновенно разбивается об острое лезвие приставленного к горлу ножа. Шторм за окном не унимается. Ник видит упавший на пол во время борьбы будильник. На нем застыло время 2:34. Шерил пытается сопротивляться, но бесполезно - лежащая на ней туша слишком здоровая и полностью блокирует ее попытки выбраться. Пока он делает свое дело, разрывая ее промежность, она лежит, уткнувшись лицом в подушку и тихо рыдает от жуткой боли, обиды и ненависти. Ненависти к насильникам и обиды на Ника за то, что он ничего не делает. Почему он ничего не делает?! Она сразу попыталась отогнать эту мысль, считая ее несправедливой. Он ничего не делает, потому что не в силах ничего сделать. Если бы он мог, то давно бы все прекратил, правда? Конечно. Но от раз зароненных семян обиды так просто не избавиться. Они начинают расти словно сорняк, заполоняя все вокруг, становясь все более ядовитыми. Кажется, единственный ее способ выбраться живой из этой ситуации - это дождаться момента, когда все закончится. Ник пытался не смотреть на кровать, не слышать доносящихся оттуда скрипов, шлепков и вздохов. В его голове бурлила злость и ненависть к самому себе за бездействие. Словно услышав его мысли, “Трамп” отвлекся и встал к Нику полубоком. Убрал от его горла нож, считая, что он не будет сопротивляться. Свободную руку он осторожно засунул в штаны и начал мастурбировать, наблюдая за изнасилованием. Адлеру хватило лишь пары мгновений, чтобы сообразить, что это тот самый шанс, который нельзя упускать. Но нужно действовать быстро. В нем мгновенно появляются силы для борьбы. Забыв о боли и собрав всю волю в кулак, мужчина резко поднимает ноги и с силой пинает онаниста между ног, надеясь услышать звон расколотых “Фаберже”. Звона не последовало, но “Трамп” тут же скрючился и завыл от боли. Упал на колени, выронив нож. Ник тут же сгибает ноги и вскакивает, ударяя его коленом в нос. Хруст сломанного носа. Голова “Трампа” запрокидывается назад, он падает на пол, не зная, за что браться - за разбитое достоинство или сломанный нос? Ник тут же падает на пол, пытаясь найти оброненный им нож. В это время “Меркель” отрывается от процесса, подскакивает к Нику, пытаясь подтянуть спущенные штаны. Пинает. Ник нащупал нож. Пытается разрезать ленту и освободить руки и одновременно закрываться от летящих по голове и корпусу ударов ногами. В этот момент Шерил встает с кровати, судорожно соображает, как же поступить. Решает помочь, разбегается, пытаясь толкнуть “Меркель”. Он оборачивается, бьет наотмашь. Девушку бросает в сторону. Это помогло. Ник освобождает руки, пытается встать, но… Каким-то чудом “Трамп” приходит в себя, подходит к мужчине, бьет ногой. “Меркель” вновь хватает девушку и бросает ее на кровать. Продолжает насиловать. Ник обмякает. Сил сопротивляться не осталось. Во рту привкус крови. Дышать больно и сложно. Все вокруг плывет, один рабочий глаз постепенно закрывается. Пришедший в себя насильник вновь усаживает его на пол и дает пощечину, приводя в чувство. Заставляет смотреть. Снова связывает руки. Ник мало что соображал. Ему было ужасно больно. В голову будто вбили раскаленные гвозди, которые и не думали охлаждаться, принося постоянную агонию. Сломанный нос уже не работал как положено, и, кажется - он совершенно точно в этом уверен - было сломано по крайней мере несколько ребер, поэтому каждый вдох давался с трудом. Все, что ему хотелось, просто закрыть глаза и забыться до тех пор, пока все это не закончится. Конечно, это может быть несправедливо по отношению к Шерил, для которой кошмар так просто не закончится. Но ведь она его поймет, правда? Как бы то ни было, между Ником и забытьем стояло еще одно препятствие. “Трамп” хлестал его по щекам, не давая заснуть, с упорством стервозной учительницы, что стоит у тебя над душой, заставляя следить за бегущими в книжке строчками из очередной скучной истории. “Проснись, ушлепок!” - снова хлестанул по щекам закрывшего глаза Ника надзиратель. “Шоу еще не закончилось. Ты все пропустишь”. Ник, закашлявшись, еще раз проклял себя и уродов в силиконовых масках, скрывающих их гнилую натуру. Неизвестно, сколько времени прошло, но “Меркель” наконец закончил. Ник еще раз взглянул на часы, на них по-прежнему горело время 2:34. С приглушенным маской стоном “Меркель” выпустил весь боезаряд в резинку и убрал ее в выуженный из рюкзака герметичный мешок. Немного отдышался и надел штаны, внимательно проследив за тем, чтобы не оставить нигде лишней капли или других нежелательных следов. Он отступил назад, слегка кивнув сообщнику. Тот с нетерпением занял его место. Конечно, благодаря подаренному ему Ником удару по шарам, у бедняги возникли небольшие проблемы с возведением орудия в боевую готовность. Ник невольно улыбнулся. “Трамп” не сдавался. Пыхтя и злобно шипя, он упорно шел к поставленной цели. Спустя какое-то количество попыток его упорство было вознаграждено. К огромному разочарованию Ника. С радостным возгласом “Трамп” подошел к кровати и, натянув презерватив, схватил девушку за задницу. Увлеченно помассировав ее, он снова выпрямился. Затем лег на девушку, схватив ее за грудь и зарывшись новым лицом в ее каштановые волосы. Принялся за дело. “Меркель” в это время сторожил избитого и, кажется, еле живого Ника, который все это время беспомощно сидел на полу, навалившись спиной на комод и изо всех сил пытаясь бороться с накатывающим словно цунами забвением. Шерил уже давно не сопротивлялась, лишь тихо всхлипывала, стараясь как можно сильнее дистанцироваться от происходящего и надеясь, что это когда-нибудь закончится словно непрекращающийся ночной кошмар, от которого никак не получается проснуться. Снаружи по-прежнему бушевал шторм. Гудел ветер. Дождь методично бил в окно, словно пытаясь что-то донести до спрятавшихся в темноте своих убежищ людей. Где-то выли сигнализации, смешиваясь в одну отвратительную какофонию. Вспышки молний освещали четыре фигуры: сидящего на полу будто невменяемого мужчину, что выглядел далеко не лучшим образом; стоящую рядом с ним высокую мужскую фигуру в странной маске Дональда Трампа, что изредка поглядывал на кровать, где девушка и еще один человек в маске выполняли какие-то странные акробатические приемы. Неожиданно все заканчивается. В комнате раздается еще один громкий стон удовольствия. Человек в маске на несколько секунд неподвижно застывает на кровати. Затем слезает с нее, шлепает по заднице лежащую на кровати девушку, та тихо вскрикивает. Он приводит себя в порядок, надевает штаны, пристально смотрит, не оставил ли он каких-либо следов. Он смотрит на своего сообщника, тот слегка кивает. Человек в маске Меркель глубоко вдыхает. “Крошка, ты была великолепна” - произнес он, подходя ближе к девушке. “Мне жаль”. Он берет ее за волосы и поднимает голову. Вспышка молнии осветила мелькнувшее в темноте лезвие охотничьего ножа. Одним простым движением он перерезает девушке горло. Так, словно он это уже делал. Из вспоротой глотки тут же хлещет кровь. Он опускает ее голову прямо на успевшую окраситься в красный подушку и наносит несколько ударов ножом в спину. Девушка с хрипом выдыхает оставшийся в легких воздух. Лежащий на полу мужчина вновь приходит в себя. Он пытается закричать, сопротивляется. Из глаз прыскают слезы. Краем глаза он замечает упавшие часы. За разбитым циферблатом застыло время 2:34. Собрав непонятно откуда появившиеся силы, сквозь нестерпимую боль он вскакивает, но фигура в маске Трампа тут же вновь бросает его на пол. Ника переполняет злоба, боль и страх. Ему страшно наблюдать за тем, как его девушку стремительно покидает жизнь. Еще страшнее - осознавать, что ты абсолютно ничего не можешь с этим сделать. Видимо, решив, что Адлер уже достаточно настрадался, "Меркель" наклоняется к нему и легким движением перерезает глотку. Затем быстро разворачивается и идет к выходу из спальни. "Трамп" идет вслед за ним, но резко останавливается около Ника. Опускается на одно колено. Сверлит мужчину стальными глазами. Слегка наклонив голову вбок, вонзает нож ему в живот. Глаза Ника округлились. Его охватила волна жгучей боли. "Трамп" слегка провернул лезвие внутри прежде чем вытащить его. Похлопав Ника по щеке, он разворачивается и устремляется вслед за сообщником. Взгляд Ника затуманивается все сильнее. Сердцебиение становится все спокойнее. Глаза закрываются. Как же хочется спать… Из последних сил, облокотившись на комод, Ник поднимается. На шатающихся ногах, с каждым шагом все менее уверенно, стараясь не растрясти содержимое живота, доходит до кровати. Начинает опускаться на колени. Падает. Вновь пронзает боль. Звук закрывающейся входной двери. Он опускает голову девушке на спину. Она уже не дышит. По щекам стекают последние слезы. Чувствуя, как последние силы наконец его оставляют, Ник облегченно закрывает глаза. Отгремел последний раскат грома. Шторм вскоре прекратился". *** Ник почувствовал, как наворачиваются непрошенные слезы. Открыл глаза. Взглянул на стоящий перед ним призрак Шерил в изрезанной окровавленной сорочке. Теперь он вспомнил. Ту самую ночь, когда они с Шерил были жестоко убиты ворвавшимися в их дом подонками. Подонками, что изнасиловали его девушку у него на глазах, а потом заставили его смотреть, как она умирает. А он ничего не мог с этим поделать. Он сделал, все что было в его силах - правда ведь? - но этого оказалось недостаточно. Однако, это уже неважно. Они мертвы. Тут уже ничего не попишешь. Рубикон пройден. По крайней мере, теперь он был в силах это понять. Осознать, что все, что окружало его в последнее время, было ненастоящим: эта квартира, работа, машина, люди, лица которых он не помнил. Все было пустышкой. Фикцией. Просто ширмой. И это место с самого начала давало ему это понять, но он был слишком увлечен жизнью, которой больше нет. Женские туфли в его холостяцкой квартире, две зубные щетки на раковине, та газетная статья, которую он предпочел забыть. Плохая память, невозможность запомнить лица окружающих людей и даже фильмы, которые он смотрел. И, конечно же, вся эта чертовщина, которой просто не место в реальном мире. Да, он был слишком увлечен - или просто слишком глуп - чтобы заметить все это. К слову о месте, где же в конечном счете он находится? Если это не реальный мир, то что? Неужели рай? Точно не похоже. Ад? За какие такие заслуги? Чистилище? Перевалочный пункт, который должен был помочь ему все вспомнить? А почему он, собственно, все забыл? Мозг нередко стирает из памяти травмирующие события, отправляет их на бессрочное хранение в подсознательное, чтобы оградить от ужасов и кошмаров, что они с собой несут. Но разве такая штука работает с умершим мозгом? Ведь он по определению не может являться работающим мозгом. Почему он забыл самое важное событие в своей жизни - собственную смерть? Очевидно, потому, что это не являлось для него самым важным событием. Очевидно, потому, что до самой своей бесславной кончины все его мысли были о Шерил, о том, что она умерла, и как она умерла. Ее смерть была для него куда важнее его собственной. И почему-то он решил ее забыть. И обрек себя на бесцельное существование... здесь. Ник устало вздохнул и вновь взглянул на Шерил. "Спасибо. Что торчишь здесь со мной", - произнес он. "И прости меня". Девушка вымученно улыбнулась. Шторм стих так резко, будто его и не бывало. Словно кто-то наверху нажал на кнопку и просто его выключил. В следующую секунду вновь выглянуло солнце, лаская все вокруг своими заботливыми лучами. В ушах Ника загудело, солнце стало гореть все сильнее и сильнее, и в следующую секунду всю комнату наполнил ослепительно яркий свет. Ник зажмурился...