Angel

      У Сынмина — краш. Один большой, отвратительный краш в человека, с которым они всего лишь раз или два разговаривали.       Сынмин смотрит издалека и не может скрыть эмоций на лице. Именно поэтому Чонин его беззлобно подкалывает: — Начинай носить тёмные очки. Слишком сильно палишься.       Они ходят в этот кафетерий только потому, что здесь обедает тот, на кого у Сынмина краш. Впрочем, у Чонина тоже есть свои мотивы. — Хочешь, я поговорю с Чаном? Если не про тебя, то хотя бы узнаю, нравятся ли ему парни в принципе. М?       Сынмин закатывает глаза, тыкая палочками в лапшу. — Только посмей, и я зарою тебя за забором университета.       Чонин только посмеивается. У него-то всё прекрасно, Чанбин его носит на руках, называет сокровищем и готов всё отдать, лишь бы Ян был с ним вечно. Чонин и не против такого обращения с собой, ему всегда нравилось нечто подобное.       Они не сидят вместе со старшими только потому, что Сынмин палится. Смотрит на Бан Чана так, словно сожрать его готов. Причём только в положительном ключе.       Чонин всё равно оставляет его одного, подходит к столику, где сидят Чанбин и Чан, усаживается — но не на свободный стул, а прямо на колени к Со. Тот не возражает, даже пытается чем-то накормить, но Нини отказывается.       Упираясь в стол локтями, он спрашивает, не тая: нравятся ли Бан Чану парни?       Сынмин скребёт ногтями по поверхности стола. Бить людей нельзя, но иногда очень хочется.       Чан что-то отвечает, улыбается — и смотрит в сторону Сынмина. Тот тут же отводит взгляд, нервно сглатывая. Длинная густая чёлка скрывает глаза.       Чонин ещё что-то говорит Чану, потом покидает колени своего парня и почти бежит в сторону Сынмина. Хватает его поднос, самого Кима за локоть, и тащит за столик к старшим.       Так Сынмин оказывается сидящим рядом с Чаном. На Яна они не смотрят — тот милуется с Чанбином, снова оседлав его колени, кормит его с рук… полная идиллия.       Сынмину стыдно и даже страшно. Он опустил голову, глядя на свои руки, на тонкие пальцы, чувствуя комок в горле.       Чан — совсем рядом с ним, сидит расслабленно, в отличие от Кима, который удерживает спину прямо. — Ты ведь Ким Сынмин, верно? — спрашивает Бан Чан, чуть наклоняя голову, чтобы увидеть глаза младшего. — Я слышал твоё пение на последнем мероприятии университета. Ты очень красиво поёшь.       Сынмин кивает, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал: — Спасибо.       Он всем своим видом показывает, что не очень-то заинтересован в разговоре, но Чан не отстаёт. — Чонин сказал, что я тебе, вроде как, нравлюсь. Так вот… На то мероприятие я попал случайно, хотел сбежать поскорее, но когда ты начал петь… Я остался. Потому что твой голос просто пригвоздил меня к месту. Как будто ангел спустился с небес, чтобы исполнить арию.       Сынмин опускает голову ниже, кусая губы. Но Чан не замолкает: — Ты выглядел так мило, когда улыбался в конце песни, когда тебе хлопали. У тебя милая улыбка, Сынмин. После этого я понял, что влюбился. Несмотря на то, что я человек не очень влюбчивый, тебе удалось поселиться в моём сердце с первого взгляда.       Руки Чана — широкие, с сухими пальцами и аккуратными ногтями, — ложатся на ладони Сынмина, согревая их, обхватывая. — Ким Сынмин, я не подошёл к тебе и не признался лишь потому, что мне казалось, что я тебе не нравлюсь. Но это оказалось заблуждением.       Сынмин вскинул голову, глядя на Чана сквозь пелену слёз. — То есть… — Ким всхлипнул, чувствуя, как ладони Бан Чана нежно, но уверенно сжимают его пальцы. — То есть, ты хочешь сказать… — Мы могли бы попробовать встречаться, — Чан улыбнулся, и Сынмин тут же потерялся в его улыбке. — Ты согласен? — Если только ты хочешь, — пролепетал Сынмин, шмыгая носом. Чан кивнул, и на губах младшего расцвела улыбка, от которой закоротило уже Бана.       Чонин вдруг громко фыркнул: — Иу, какие вы сладкие! Поздравляю, наконец-то я перестану видеть моих друзей страдающими.       Сынмин злобно посмотрел в его сторону, а Чан усмехнулся: — На себя посмотри, Чонин. Обаял нашего любителя всего мрачного и тёмного, теперь он постоянно светится и милашничает со всеми.       Чанбин возмущенно заворчал, тиская Яна, сидящего на его коленях.       Не обращая на них внимания, Бан Чан подмигнул Сынмину, нежно улыбаясь. — Мы можем сходить куда-нибудь после пар, если ты не против.       Сынмин приоткрыл рот, раздумывая, а затем смущённо выдохнул: — У меня есть билеты на бейсбольный матч… Я не знал, кого пригласить, но всё равно купил два билета, и…       Чан ободряюще сжал его ладонь. — Тебе нравится бейсбол? Я буду рад сходить с тобой вместе, мне нравятся подобные виды спорта.       Ким чуть покраснел, пряча глаза за чёлкой. — В детстве я хотел стать бейсболистом, но получил травму и не смог играть дальше, как в школе. Однако всё равно очень люблю бейсбол.       Бан Чан явно не знал, что ответить на подобное откровение, но всё равно выдохнул через секунду: — Жаль, что не всегда наши мечты становятся реальностью, но хорошо, когда мы не охладеваем к этому. Во сколько начинается матч? Я бы заехал за тобой.       У Сынмина дрожат узкие коленки, потому что осознание, что Чан старше, накатывает волной. Он старше, умнее, самостоятельнее, у него, в конце концов, есть права и автомобиль. Это… кружит голову.       После занятий Чонин устраивает сущий бардак в гардеробе Сынмина, пытаясь найти что-то «не нердовское и не белую рубашку, чувак, серьезно, зачем тебе столько рубашек».       Он уже практически отчаялся, когда нашёл мягкую чёрную толстовку оверсайз, которую Сынмин купил в каком-то приступе смены стиля, но так ни разу и не надел. — О, вот это подойдёт. Футболку можешь любую, у тебя по-любому есть коллекционная, с номером и какой-нибудь фамилией, — Чонин кинул толстовку в Сынмина, отчего тот охнул. — Будешь сочетаться с Чаном, он всегда носит что-то чёрное. — Я заметил, — слабо пробубнил Сынмин, расправляя толстовку. — Чанбин тоже постоянно носил чёрное, но — всего лишь пара походов по магазинам под чутким контролем прекрасного меня, и его гардероб преобразился к лучшему. Тебе тоже стоит как-нибудь подобрать себе что-то… не такое скучное.       Чонин забрался на кровать Сынмина, подгибая под себя ноги. — Тебе подойдёт что-то мягкое, типа софт бой. Оверсайз, фланелевые рубашки… О, или классика, но не эти твои рубашки, а типа штаны с завышенной талией, но строгие, и всякие пиджаки и жилеты. О, Сынмин, я тебе накидаю потом ссылок, тебе пойдёт!       Ким хмыкнул, поднимаясь со стула и пытаясь прибрать немного раскиданные вещи. Нашёл темно-синюю футболку — действительно коллекционную, прямые джинсы и принялся переодеваться.       Чонин, пока Сынмин был занят, атаковал его в мессенджере всякими ссылками на какие-то вещи, фотографиями готовых образов и видео с лисичками и щенками. — О, и это, если Чан захочет тебя поцеловать в какой-то момент — не строй из себя недотрогу. В смысле, если тебе супер некомфортно и момент не подходящий — откажи. Но если тоже почувствуешь, что хочешь, то не отталкивай его.       Сынмин зарделся, надевая толстовку. — Последнее, что я буду делать, это прислушиваться к твоим советам.       Ян фыркнул, поднимая лисьи глаза на друга. — Я нашёл себе партнера раньше, чем ты, хотя я младше! Так что заткнись и слушай, что тебе говорит опытный друг.       Сынмин потрепал его по голове и собрал вещи в небольшой рюкзак. — Надеюсь, я не пожалею об этом, — пробормотал он, натягивая кроссовки. Чонин снова оглядел его, поправил чёлку Сынмина и улыбнулся. — Давай, вперёд и с песней. Можешь закрыть дверь, я дождусь твоих родителей, они давно хотели со мной повидаться.       Сынмин глаза только закатил. — Если я снова услышу, как ты и моя мама обсуждаете жизнь всех её подружек и коллег за бокалом вина, я забаню тебя в тиктоке.       Чонин схватился за сердце. — Нет, кому я ещё буду кидать все эти видео! Ты бессердечный! Всё, прочь с глаз моих, иди со своим Бан Чаном смотреть как мужики бьют по мячу битой и бегают! Всё!       Сынмин усмехнулся, закрывая за собой дверь.       Чан уже ждал его у подъезда, даже вышел из машины, чтобы Ким заметил его. Увидев Сынмина, он тепло улыбнулся и махнул рукой.       Галантно открыв дверь машины, Чан помог Сынмину сесть на переднее сиденье, аккуратно закрыл дверь и затем занял место водителя. — Надеюсь, погода не испортится, — пробормотал Чан, глядя на тёмные дождевые облака. Впрочем, заводя двигатель, он посмотрел на пристегивающегося Сынмина и выдохнул: — Ты прекрасно выглядишь. Тебе идут такие вещи — большие и уютные.       Сынмин кивнул, чуть краснея скулами. — Спасибо. Чонин собирается заставить меня обновить гардероб, но я пока не уверен. Хотя… подобные вещи, вроде как, весьма удобные.       Они проболтали всю дорогу до места проведения матча, не замолкая ни на секунду.       На стадионе они заняли свои места, и Сынмин сжал колени, стараясь занимать меньше места, но Чан успокоил его и заставил расслабиться.       Когда матч начался, Ким пристально следил за ходом игры, не замечая, как Чан постоянно отвлекается на него, любуясь горящими глазами и радостной улыбкой.       Впрочем, к сожалению, погода действительно вскоре испортилась, и было принято решение остановить матч и перенести его на другой день с сохранением билетов. Хлынул дождь, заливая стадион.       Чан был в кепке, а потому не сильно мок, а на голову Сынмина он заботливо натянул капюшон его же толстовки, ведя сквозь толпу к парковке. Несмотря на это, они всё равно умудрились промокнуть.       Сидя в машине, где на всю работала печка, Сынмин вытянул к ней руки, краем глаза замечая, как смотрит на него Чан. — Жаль, что так получилось. Но ничего, сходим ещё раз, — улыбнулся Бан, глядя на тонкие пальцы Сынмина. — Это всё равно было классно, — кивнул Ким, чуть сжимая и разжимая пальцы. Он уже немного согрелся, но руки от печки убирать не спешил.       Чан сжал его ладонь своей, согревая, и Сынмин понял — он хочет. Хочет поцеловать Бан Чана прямо сейчас, когда вся толстовка вымокла, когда с чёлки капает вода, когда его узкую ладонь сжимает своей широкой парень, в которого он так сильно влюблён.       Они подались друг другу навстречу, и Чан мягко поцеловал его, положив свободную ладонь на щёку Сынмина. Руки у него были почему-то всегда тёплые, даже сейчас, когда от дождя они должны были стать ледяными.       Сынмин прикрыл глаза, наслаждаясь медленным поцелуем. Его ладонь, та, которую Чан не держал в своей, легла на колено Бана, чуть сжимая. И это ощущалось так правильно, что хотелось плакать от счастья.       Их первый поцелуй был таким — слегка смазанным из-за того, что они оба промокли под дождём, в машине Чана, после отмены бейсбольного матча.       Полгода спустя.       Сынмин потянулся, расправляя плечи и зевая. Стоило уже начать одеваться, чтобы не опоздать на пары.       Чан за его спиной завозился на постели, что-то приглушённо выдыхая.       Затягивая ремень на джинсах, Сынмин повернулся к нему, молча переспрашивая. Смотреть, впрочем, на сонного Чана, растянувшегося на кровати, было чревато опозданием в университет. — Я говорю, у тебя такая тонкая талия, я могу обхватить её вот так, — Бан поднял руки, демонстрируя овал с помощью обеих ладоней. — И мои пальцы соприкоснутся. Такой красивый.       Сынмин усмехнулся, натягивая белую футболку. — Сказал буквально мужчина мечты, лежащий в моей постели.       Чан фыркнул. — В нашей постели. В твоей постели я бы тоже полежал, но твоя мама слишком любит обсуждать, как мы выглядим после ночёвок в одной кровати. Так что лучше здесь.       Сынмин хихикнул, залезая на кровать и урывая несколько утренних поцелуев — они всегда были особенно нежными. — Моей маме стоит поменьше общаться с Чонином, но запретить я ей не могу. Зато могу спрятаться от её зорких глаз в твоей квартире. — В нашей, — ненавязчиво напомнил Чан, потягиваясь. Его идеальный живот напрягся, и Сынмин уже был готов опоздать на семинар. — В нашей, — согласно кивнул Сынмин, снова целуя припухлые губы Чана. — Вечером у нас совместный ужин с Чонином и Чанбином и поход в караоке, помнишь? — Помню, — кивнул Чан, ероша свои кудри. — Я заберу тебя из универа, хорошо? Напиши мне, когда ты заканчиваешь. — Конечно, — Ким увернулся от рук Чана, стремящихся обнять его. — Спи дальше, либо просыпайся, а я поехал. Люблю тебя. — И я тебя люблю, очень сильно, — выдохнул Чан. — Мой самый красивый ангел.