нэкомата

всё началось, когда как-то раз все посещали в богинин храм, только меня — я едва ходил — якобы забывали. ночью проснулся — а на груди крыса чудовищная сидит, тут-то я понял, что до утра я доживу едва ли. крыса оскалилась в тишине, друг мой пушистый сопел во сне, тяжесть сдавила больную грудь, мрачно перед глазами. жизнь же мне спас мой пушистый друг, будто богиня вела игру, выигрыш в коей достался мне — мог ли я отказаться. с этого дня не случалось мне встретить богиню свою во сне (раньше являлась она всегда), — плата за то, что выжил. снилась же всякая ерунда — будто у друга есть два хвоста, мы подрастали — я стал сильней, друг забирался выше. время нещадно, года летят, кошки же делают что хотят, боги не ходят в людские сны, кошки не знают горя, мне говорили расстаться с ним, я говорил — подожду весны, кошки родят нам других котят, — так и сменялись годы. нас не любили — в сухие дни мы переехали жить одни, вместе, босые, с одним мешком; как-то в канун чего-то друг мой пришёл — два хвоста торчком, мол, расскажу тебе кой о ком, только тебе одному — цени знание дармовое. как-то расправился я с одной крысой — богиней твоей родной, нынче узнаешь мой острый клык, дурень, мною влекомый. зря ты настолько ко мне привык — я заучил ваш людской язык, слышал, ты бросишь меня весной, — так не бывать такому. плачет у горла пушистый друг — значит, и я наконец умру, весь мой словесный запас иссох, пикнуть не позволяя; так я глядел на него сквозь сон, слёзы мне капали на лицо, страшная боль обнимала грудь, будто благословляя.