Заслуженное счастье

Шестой курс. Северус осматривает первокурсников уже привычным, снисходительным взглядом, который цепляется за ярко-красную шевелюру. Легилименция – полезный дар и проклятие, поэтому глаза стреляют в директора, который тоже напряженно смотрит на макушку странной мелкой девицы – это уже интересно. Ничего не значащие имена, а тут чужое для британцев и с трудом произносимое – Марианна Ливецкая и к шляпе, робея, направляется то самое выделяющиеся чудо. - В тебе есть все, что должно быть у гриффиндорцев. - Нет, пожалуйста! – из под шляпы раздается полувсхип-полувдох. - Уверена, милая? Я у тебя в голове, я вижу твои потаенные желания. - Только не гриффиндор… – обреченная мысль-просьба. - Слизерин! – доносится из разреза на шляпе, но Снейп запоминает паузу, которая уходит у шляпы на раздумья. Слишком редко она бывает, слишком показательной является, даже если юный волшебник не осознал до сих пор связи. Тем временем малышка, которая пополнила ряды змеек оборачиваясь к шляпе выдыхает неуверенное «спасибо» и направляется в сторону его стола. До ученика начинает доходить, что пауза не из-за раздумий, тут дело в решении. Она еще даже не знает, что за ее фамилией, которая впервые звучит в стенах этой школы стоит самая большая проблема на факультете чистокровных. «Да помогут ей боги» - приходит внезапно жалостливая мысль, - «И я, пожалуй, помогу этому чуду». Ливецкая же, не подозревая о мыслях, бродивших в голове странного черноволосового волшебника, но заметив изучающе-доброжелательный взгляд, примостилась практически напротив. *** Темный коридор подземелья, привычная маска на лицо и, конечно, уверенность в собственном господстве в пределах этих коридоров. Что могло случиться с юным Снейпом в его вотчине? Однако же – случилось. В углу за очередными рыцарскими доспехами размазывало слезы по щекам то самое красноволосое чудо. Абсолютно беззвучно, без всхлипов, без горестных вздохов, яростно вытирая каждую пробежавшую слезинку, на полу, обняв коленки, рыдала первокурсница. И что-то было в ее поведении такого, что заставило выдохнуть без раздумий: - И все-таки твой факультет – гриффиндор. – Это было похвалой. Ну, каждому ведь приятно, когда говорят о его смелости и гордости, разве нет? Он так и не понял, в чем была ошибка, когда девочка подняла на него свои темно-зеленые глаза. В темноте они казались почти черными, но словно светились. Это было… ненормально. Нереально. Староста слизерина ощутимо вздрогнул, когда понял, что смотрели на него с ненавистью. Она, словно отражаясь от стен пролетела по всем закоулкам коридора и впилась в него, усиленная в разы. «Сильна» - пронеслось в мыслях, но он даже не думал двигаться с места. Только почувствовал, что на него уже перестали обращать внимания, девчонка уткнулась лбом в коленки и дала собственным переживаниям право голоса – на весь коридор раздался придушенный всхлип. - О, Нюниус, а мы были уверены, что это ты здесь рыдаешь, принесли тебе вот, - Блэк трансформировал из листка конспекта носовой платок, - чем подтереться! Принесли черти мародеров. Вот уж у кого ни понимания, ни такта ни на грош, а тут маленькая - Северус чертыхнулся про себя, - плачет, этих клоунов тут только не хватало. - Сириус! – раздалось устало-предупредительное от Люпина с другого конца коридора. Но тут раздалось уверенно-ненавистное: - Пошел вон отсюда! – и Снейп удивленно перевел взгляд на ту, кто еще секунду назад нуждалась в поддержке и помощи. Куда все делось? На самого обаятельного из мародеров с бешеной злостью смотрела девчонка-первокурсница. - Почему? – растерялся гриффиндорец. - Потому что это наша территория! – раздалось потрясающее в ответ. Северус затаил дыхание, рассматривая маленькую, гордую и очень злую слизеринку. - Вы слышали, - усмехнулся он, наконец. – Проваливайте. - Ты смеешь нам… - начал было подоспевший Поттер, подлетая к Снейпу с намерениями явно далекими от мирного сосуществования, но его буквально отбросило к стене, припечатав словно муху к паутине. - Эм… спасибо. – Это мелкому недоразумению, которое еще не научилось контролировать выбросы. – Пойдем. И потянув девчонку следом за собой, Сев рванул к гостинной слизерина. - И в чем была причина горьких слез? – он постарался спросить это как можно более непринужденно. - Декан сказал, что… - она замялась. - Ну? - поторопил, зря, наверное. Девчонка остановилась, тормозя и его. Отвела вновь блеснувший слезами взгляд. И, словно собравшись, продолжила: - Что слизеринцы друг за друга горой должны стоять всегда. - Что ты и доказала только что, почти буквально вступившись за меня грудью перед грифами. – Снейп все еще не мог отойти от впечатления. - Только я ненастоящая слизеринка… *** -Ну как? – снисходительно оглядел растрепанную и уставшую студентку. - Как, как… Сдала! – пыталась состроить равнодушную мину, но глаза настолько искрились счастьем, что Северус рассмеялся. - Я вообще-то и так знал. И не о результатах спрашиваю, - потрепал по голове. - А о чем? – растерялась первокурсница. - Кто обижал и мучил? – деланно-угрожающе нахмурился. - Детей бить нельзя, - кивнула сама себе Ливецкая и принялась за обед. - В смысле? Кто из наших профессоров для тебя считается ребенком, уточни, пожалуйста. – Показательно-подозрительно осмотрел преподавательский стол, - Ну, кроме Дамблдора, конечно, но он не принимает экзамены, так что не считается. - Я не о профессорах, - отмахнулась девочка, уделяя гораздо большее внимание обеду, чем старшему другу. *** Спустя год. *** - Я же не смогу без тебя! – рыдала красноволосая девочка, уткнувшись в Снейпа и превращая его рубашку в мятое мокрое нечто. - Ты как раз таки сможешь! А вот мне что делать без тебя там, во взрослом мире? – утешения никогда не были его сильной стороной… и Ливецкая зашлась в истерике по-новой. Черт. - Справлюсь! Я справлюсь! И ты тоже обязан! – она стукнула его по плечу изо всех сил. - И я тоже справлюсь, перестань. – он еще долго ее успокаивал. Только бесился, ловя взглядом рыжеволосую макушку, которая влюбленно и радостно улыбалась Поттеру. А потом вновь успокаивал, рассказывал, обещал… Уже и не вспомнить, что именно, но больше всего было «все будет хорошо» и «конечно, мы еще встретимся». *** Спустя 4 с копейками года. *** - Профессор, а это вообще лечится? – с сомнением спрашивала его лучшая ученица, подозрительно изучая содержимое собственного котла. - Если вы, мисс Ливецкая, имеете в виду собственную невнимательность, глупость и халатность, то надеюсь – лечится. В ином случае нас всех ждет поприще инвалидов. – Ядовито-язвительно фыркнул в ответ. Единственная слизеринка, ради которой декан не гнушался снятием баллов с собственного факультета. Единственная, кто могла обращаться к ужасу подземелий. Единственная, кто могла чхать на вредность, язвительность, невыносимость. Лучшая ученица курса. Самая ответственная и никогда не нарушающая правил… она уже год привыкала опускать голову и перестала радоваться его появлению. *** А ведь начиналось все как в сказке – он появился черной спасительной тенью тогда, когда отчаяние взяло верх. Она обещала, но не справлялась, магия бурлила в руках, теле, сердце, требуя выхода. Палочка не справлялась, она сама не справлялась. Но появился он - в большом зале, учителем зельеварения, и теперь точно был выход. Они вдвоем что-то придумают. Решат. Он поможет найти решение, но… Все изменилось. Настолько, что ее неидеальная жизнь стала сущим кошмаром. - И что вы сделаете? Поплачете в углу в подземелье? – именно эта ядовитая фраза хуже змеи отравило ее существование. Он обронил ее так легко, как вылетали из его рта любые подколки в сторону гриффиндорцев. Она так долго зарабатывала авторитет старосты, старалась не терять хорошие отношения с однокурсниками, полезные связи в других факультетах, но все пошло прахом лишь из-за одной фразы. Ее так еще не унижал никто. Но и это оказалось мелочью. - Вы выходите замуж. Я смог найти достойного кандидата, он не поддерживает идеи Волан-де-Морта, что является огромным плюсом, переманить на нашу сторону такого союзника я даже не мечтал! – рассуждал Дамблдор, расхаживая перед ней в собственном кабинете. - Я… что? – потрясение. Абсолютное и полное. Утром она переживала о том, что ее авторитет потерян? Какое смешное слово – авторитет. - Да, да, вы все верно услышали. Я как ваш единственный опекун и почти родственник, - слово почти тут играло значительную роль, но не для нее, – нашел вам супруга! - Супруга… - Ливецкая встала, но слова возмущения и вдруг забились в горло испуганно-горьким комом. Ей и правда больше нечего было сказать, она не решала ничего, зная, что принадлежит к священным. Хотелось спросить о возрасте, фамилии, боги, личности, но из горла вырвалось только равнодушное, - Супруга? - Да, да, девочка моя, я так рад, что ты выросла такой… - он явно подбирал слова,- Умной и рациональной! Она только встала, осторожно прикрыла дверь и направилась в давно облюбленный уголок Хогвартса. Нет, не в тот, где ее нашли плачущей и униженной. Восьмой этаж, левый коридор, заброшенный класс. За девушкой – уже невестой – метнулась тень, которую она заметила, но было все равно. Она толкнула дверь старого, заброшенного класса, привычно промчалась между остатков мебели и потянула на себя со всей силой створки окна. Сила была абсолютно не нужна, поэтому окно распахнулось с непривычным грохотом. А она рваными жестами, но не утратив некого театрализма, достала сигарету, подожгла, затянулась и в темное небо за окном рванула струя дыма из ее легких. - Так, так. Что же я вижу? Одна из лучших учениц Хогвартса предается пагубному пристрастию магглов? – довольный уличением Снейп за ее спиной. Затянулась еще раз. - Ливецкая! – уже злое. И она даже улыбнулась небу. По щекам потекли непрошенные слезы. – И что же вас в этой ситуации развеселило?! И безудержный хохот в ответ. Дрожащая в пальцах сигарета, которую тут же вырвали и швырнули в окно. Как же давно она не смеялась… И было совершенно неважно, что не было никакого смеха, была только накатывающая истерика, как лавина, как буря. Всхлип, громкий, остановивший это безумие. И свидетель всего этого, который, как всегда, винил себя. - Не думал, что вас это настолько… Встревожит. – Яд в его голосе, ее ответная белозубая улыбка, признак надвигающейся повторной истерики. И огромное черное окно за его спиной. Выход? Не до тех пор, пока он здесь. - Убирайся! – Отточенная злость. Выверенный до мельчайших граммов яд. Искривленные до максимально-возможной неприязни губы. - На меня это не работает! – а вот это его движение выдает тщательно скрытое бешенство. Даже интересно, можно ли его довести до того, что он сам ее в окно вышвырнет? А ведь когда-то он стал для нее всем. Страхом, болью, ненавистью. Смелостью, силой, доверием. Защитником. Жизнью. Любовью. - Как жаль, что осталась только боль. – Эти слова она не планировала произносить. Эти слова он не планировал услышать. - И что ты пыталась сказать сейчас, лисенок? – Снейпа словно подменили. Вот он перед ней – такой же открытый, как и пять лет назад, зовет глупым прозвищем и протягивает руку. Руку, которую она больше никогда не сможет принять. А он видит море боли в ее глазах. И уверен, что является ее причиной. Рука опускается, круг замкнулся. Снова перегнул, ляпнул на эмоциях и еще одна – самая потрясающая для него, научившая дышать и жить – печально провожает взглядом этот жест. Смотрит на темное небо и звучит убийственное: - Уходи. - Нет. – Он и сам не знает, почему это сказал. Не хватило унижения в прошлый раз? Но все существо противится мысли просто развернуться и уйти. Не в этот раз, не с ней. Конечно, он идиот. Но Северус давно смирился с этой мыслью. - Прости. – Как точка. Как гештальт. Подходит ближе, кладет ладонь на ее плечо… И маленькое в его руках – до смешного маленькое, хочется сострить про эльфов-домовиков, но явно не место – тело прижимается к нему, словно в поисках защиты. - Я прощаю, Сев. – обнимает, прижимая к себе. И это лучшее, что можно услышать, лучшее, что можно представить. И тут же рубяще-режущее, - Я выхожу замуж. И лучше бы тебе все же уйти. Слышал уже. Точно такое же. Выбивающее из легких весь воздух, вырывающее из под ног почву. - О! И кого поздравлять? – Состояние, близкое к потери сознания, если честно. - Понятия не имею, - равнодушный голос и пальцы, поджигающие новую сигарету. - Не выйдешь. – Увиденного было достаточно. Никаких больше сигарет, страхов, даже ненависть к себе как то угасла. Он ее никому не отдаст *** 2 года спустя *** - Это провал! – она запускает пальцы в волосы и с отчаянием смотрит на бывшего преподавателя. За ее спиной трещит и грозится выплюнуть содержимое котел с заруиненным зельем. - Нет, лисенок, это просто ты. – так он никому и никогда не улыбался – только ей. *** 4 года спустя *** - Малыш, ты потерялся? – странная девушка с волосами, так похожими на самый яркий и увядающий цвет осенней листвы, выпутывает из растрепанной шевелюры Гарри Поттера последние листики – свидетельства его шалостей. - Нет, я просто гуляю. Нельзя? – насупился мальчик. - Не знаю, можно тебе или нельзя, - она смеется и так похожа сейчас на солнышко. - Я тоже не знаю. – Признается, хотя точно знает, что уж веселиться и развлекаться ему точно нельзя. - Хочешь печенье? – Марианна протягивает мальчику руку и он радостно за нее хватается, возбужденно оглядываясь, но помня все предостережения учителей. - Нет, спасибо. Может, просто пройдемся? И все же, она покупает ему все сладости, на которые падает взгляд, а потом обнимает на прощание. Это так странно – его никогда раньше не обнимали. И этот запах объятий, осени и приближающегося хеллоуина останутся с ним навсегда. *** - Он такой маленький, Сев… И такой грустный, - делится девушка, раскладывая очередную порцию ингридиентов. *** Спустя еще пару-тройку лет *** - Ты снова сбежал, правда? – ворчит, но обнимает, прижимая к себе. - Я просто… Не хотел. Это ведь наш день! В смысле…- теряется в словах вихрастый зеленоглазый мальчишка. - Конечно, наш. Иначе меня бы здесь не было! – Смеется девушка, снова берет его за руку и дарит еще один самый счастливый день в его жизни. Гарри Поттер уверен, что он, наверняка, нечистая сила – самая страшная, иначе не имел бы никакого права быть настолько счастливым. *** Хогвартс – потрясающий. Неописуемый и невозможный и он так до безумия рад! Только… Не будет больше его волшебной красноволосой феи – одной из самых главных причин просыпаться по утрам. Даже в поезде, везущим его к переменам, он не мог перестать думать о ней. Если и в мире есть волшебство, а уж тем более, если он – волшебник, то обязательно ее найдет и они встретятся! *** И вот, распределяющая шляпа, а его глаза прикованы к волшебнице, сидящей по правую руку от невероятно мрачного, недовольного жизнью и смотрящего на самого Гарри с враждебностью волшебника. Дааа, самая страшная нечистая сила тут явно не Гарри. - Гарри Поттер, значит? – она выловила его у выхода из Большого зала. Как же стыдно. - Гарри Джеймс Поттер. – поправляет он, виновато смотря в пол. Ведь незнакомке еще тогда он представился именно как Джеймс. А она смеется. И все остальное не имеет никакого значения, когда его снова обнимают – и он хотел этого с первого взгляда, с первого узнавания. - Ливецкая! Это уже ни в какие рамки! – ее что, ругают из-за Гарри? Он отскакивает как ошпаренный, бормочет извинения и несется в сторону лестниц. - Ну и что ты наделал? – вздыхает Мари, смотря вслед беглецу. - Я?! Ты стоишь тут, обнимая отпрыска Поттера, как родного сына! И я виноват?! – Пышет злостью как дракон. - Он представился Джеймсом. – Легко улыбнулась девушка в ответ, не подозревая, что вызвала бурю негодования и еще большую ненависть декана слизерина. *** - Северус! – И Снейп задохнулся невысказанной до конца злостью, - Что, Мерлин тебя задери, ты пытаешься мне сказать? Что ребенок, у которого отняли детство, которого ненавидели, над которым издевались, которого истязали, мать твою, не заслуживает моего понимания? Поддержки? Любви, в конце концов?! И котел, в котором варился его тщательно оберегаемый проект, полетел в стену, расплескав опасное содержимое по всей комнате. У зельевара буквально волосы встали дыбом и он кинулся оттаскивать злющую ведьму от брызг, наложив все ему известные щитовые чары и молясь про себя всем богам. Оттащил, выпихнул в соседнюю комнату, закрыл дверь. Чуть не вынесло огромным взрывом в лаборатории, а он невербально ругался всеми известными словами, сжимая хрупкое женское тело и прижимая собой дверь, авось еще раз рванет? - Я успокоилась. – каким-то совершенно другим голосом сказала его – да за какие грехи? – ассистентка. - Я рад. – пробурчал он в ее волосы. Все же надо что-то решать с лабораторией и проектами, а особенно – с женскими нервами. При чем с последним нужно разбираться прямо сейчас, а то его красноволосое чудо еще что-нибудь подорвет, и черт бы с ним, но за ее сохранность и свободу он уже пообещал всего себя с потрохами и больше предложить было нечего. И все еще под впечатлением он выдал: - Поттер, так Поттер. Хочешь, усыновим? Спустя 3 года. - Мам? О, а где?..- замер подросток на пороге лаборатории. - Ее утащила Нарцисса. – мрачно уведомил зельевар, стараясь правильно подсчитать секунды при помешивании зелья, уничтожающего крестражи. Он не подумал. Просто даже представить не мог – а кто бы смог? – что станет опекуном знаменитого Гарри Поттера, что наложило столько обязательств, что хоть вой. Волком. Люпина пригласить погостить на каникулы, что-ли? С подсчетами он промахнулся и уже привычно выпихнул отпрыска, прикрываясь щитами. Ну пап! – осуждающе выдал Поттер, - Я и сам уже умею!