Женьшень

      Смеркаться начало довольно рано. Похолодало. В глуши было тихо, безветренно, но факт пробирающего до костей холода это не отменяло.       Внутри всё содрогалось. Колени дрожали, а кончики пальцев на руках, казалось, сейчас и вовсе потеряют чувствительность.        Осень. Золотое время года. Летняя знойная жара постепенно сменяется на осеннюю прохладу. Зелёные листья желтеют и, медленно кружась, подхватываемые порывами ветра, опускаются на землю. Листья укутывают всё так же, как зимой снег. Особенно заметно смену сезонов в лесу. В живом уголке природы.        Осень — время похода за грибами, сбора лесных ягод и распития горячих напитков. Как же прекрасно посидеть где-то на лавочке в парке и, глядя на кружащуюся листву, пить горячий ароматный кофе. Ещё прекрасней остаться дома и, кутаясь в плед, смотреть в окно, наблюдая за ледяными каплями дождя, стучащими по подоконнику.        Как же прекрасна осень, если проводить её именно так: в тепле и уюте.        Каким бы прекрасным мог быть этот день, останься Сугуру в своей комнате общежития и, сидя на кровати, просто читал книгу. Было бы так восхитительно.        Но как же так получилось, что вместо уютного времяпровождения он мёрзнет в лесу, не имея при себе даже термоса с горячим чаем?        Всему виной белобрысое создание. Как же Сугуру злился прямо сейчас на лучшего друга. Как же Сугуру злился на себя за то, что не смог ему отказать, когда тот предложил «весело провести выходной».        Весело, правда, было — вначале. Сейчас же приходится бороться с порывом сомкнуть ладони на шее друга и душить его до тех пор, пока тот не потеряет сознание.        Но Сугуру умеет держать себя в руках, поэтому Годжо всё ещё цел и невредим. Пока так точно.        Тяжело вздыхая, пряча замёрзшие пальцы в карманы куртки, Сугуру устало опускается на поваленное дерево. Он выбился из сил.        — Сатору! — зовёт он друга, привлекая внимание. — Я молчал всё это время, но всё-таки у меня есть несколько вопросов к тебе. Я спрошу, ладно?        — Валяй, — бросает Годжо, падая в кучу осыпавшихся листьев.        Возможно, он догадывается, что именно хочет спросить Сугуру. Впрочем, это довольно очевидно. Но странно, что он так долго молчал. Это даже заставило парня улыбнуться.        — Вопрос номер один: «Как так получилось, что мы заблудились в лесу, так и не добравшись до горы? Хотя ты сказал, что знаешь дорогу», — переведя дыхание, чтобы не начать кричать, Сугуру крепко сжал кулаки в карманах. — И вопрос номер два: «С чего ты вообще взял, что там, на горе, мы найдем женьшень»? Он выращивается ну точно не в горах! — на последних словах Сугуру всё-таки сорвался и слегка повысил голос.        Годжо, валяясь в опавшей листве, скорчил недовольную моську. Он не ошибся в своих предположениях. Сугуру задал именно те вопросы, на которые он и подумал.        Что насчёт ответов?        Их не было.        Сатору не хотел признавать тот факт, что что-то, похоже, пошло не так, как только они вошли в лес. Ну, он ведь не знал, что тот настолько непроходимый и огромный. Он точно не виноват в том, что спутал несколько ориентиров, отмеченных на карте. Все деревья ведь так похожи.        Это лес виноват. Это он взял их в плен своих дремучих зарослей. Он не даёт им дойти к горе и добраться до женьшеня.        Сугуру ждал ответа. Нужно было что-то сказать.        — Насчёт женьшеня: один знакомый мне сказал, что на вершине горы есть теплица, где и выращивают женьшень. В такое время года он безумно дорогой, поэтому я подумал, что в принципе, можно сходить и украсть несколько корешков. Это, во-первых, приключение и адреналин, а во-вторых, корни женьшеня ведь целебные. Пожевать лишним не будет.        — Это звучит как небылица какая-то! — негодовал Сугуру. Он поверить не мог, что Годжо повелся на подобный рассказ и мало того, что сам пошёл, так ещё и его с собой взял. — Ты не настолько бедный, чтобы воровать что-то. А адреналина с проклятыми духами и так хватает.        — Это другой адреналин. Без риска для жизни.       — Ага, как же! Мы заблудились в лесу без еды и воды. Близится ночь, а это значит, что станет ещё холоднее. Дикие звери нас, может и не съедят, но мы и без них до утра умрём от переохлаждения. И всё из-за тебя!        — Ты тоже виноват! — воскликнул Годжо, приподнимаясь. — Ты знал, куда и зачем мы идём. Если знал, что затея провальная и глупая, почему сразу не одернул меня? Сейчас бы не в лесу бродили, а кегли в боулинге сбивали, — вздохнув, Сатору задумчиво осмотрелся по сторонам.        Порывшись в кармане, снова достал карту. Нужное место было четко отмечено красным крестиком, а путь к нему начерчен пунктиром через лес и скалистую местность. Вначале это казалось забавным. Они словно сокровища искали, ориентируясь по карте.        Весело было, пока они не заблудились.        — Отвечая на твой первый вопрос, скажу, что, наверное, карта неправильная. Недостаточно подробная.        — Сатору, ты издеваешься! — вскочив с дерева, Сугуру в несколько шагов сократил расстояние между ними и вырвал из рук друга карту. — Здесь просто одна линия, которая ведёт через лес. Она не то что недостаточно подробная, она ужасная! Похоже на детский рисунок.        — И вот во всём ты видишь плохое, — цокнув языком, Сатору забрал карту обратно, поднимаясь с земли.       — Ну а что хорошего в том, что мы заблудились?        — Плюсы нужно искать во всём. Например, — задумавшись, Сатору вновь огляделся, замечая гриб, торчащий из-под листвы. — Мы можем полюбоваться природой и подышать свежим воздухом, не загрязнённым выхлопами. Вот гриб растёт, и я уверен, что здесь мы можем встретить белку. Чем не плюс?        — Ты невыносимым, — вздыхая, Сугуру отворачивается и уходит в сторону. Нужно искать выход из дебрей, а не сидеть и ждать чуда.        — Куда ты уходишь? — сжимая в руке карту, Сатору быстро догоняет друга.        — Не знаю. Но если идти всё время прямо, возможно, куда-то мы и выйдем. Хотя бы из леса нужно выбраться.        — Тогда пойдем лучше на север. Если верить карте, то нужная гора с теплицей именно в той стороне.        Сугуру в этот момент даже руки из карманов вытащил, желая немедленно схватить Годжо за шею. Сдержался. Скрипя зубами, он просто согласно кивнул. Хуже уже точно не будет.        Но хуже было куда. Дорога, которую выбрал Годжо, совершенно непроходима. Никакой тропинки или даже намёка на неё. Одни лишь заросли из густой высокой травы и кустов. Идти было невозможно. Но возвращаться назад точно нет смысла.        Времени до наступления темноты оставалось всё меньше. Если они не найдут выход в ближайший час, то всё — пиши пропало.        — Я вижу гору!        Радостный крик Сатору выдернул Гето из потока размышлений. Из-за высоких деревьев и правда виднелась гора. Даже поверить сложно в то, что Годжо всё-таки умудрился вывести их к той самой горе.        Это и хорошая новость, и одновременно плохая. Хорошая в том, что они наконец-то выбрались из леса. А плохая: Сейчас они полезут на гору за женьшенем.        Сил нет. В горле пересохло. Пальцы вообще потеряли чувствительность. Карабкаться вверх — это последнее, чего хотел Сугуру прямо сейчас. Но если они перестанут двигаться, то замёрзнут ещё быстрее. Всё может стать хуже.       — Видишь! Карта была правильной! — радостно проговорил Годжо, хлопая друга по плечу. — Теплица должна быть не высоко, так что идти придется недолго.        — Ты всё ещё веришь в то, что там мы найдём женьшень?        Оптимизм Сатору выводил из себя, но в то же время восхищал. Вот он, человек, который во всём найдет плюсы. Сатору всегда был таким.        Сатору всегда держится стойко и не унывает. Он Сильнейший не только как шаман, но и просто как человек. Как личность. Кажется, Сатору всё по плечу. И проклятие особое уничтожит без проблем, и даже выход из непроходимого леса отыщет. Сугуру совсем не удивится, если на вершине и правда будет теплица.        Сугуру хотел быть таким, как Сатору. Несмотря на свою несерьезность и дурашливость, Сатору был примером для Гето. Восхищал. И вызывал массу теплых чувств внутри.        — Ты чего, Сугуру? — Сатору обеспокоенно сжал плечо друга, вырывая того из потока размышлений.        Его взгляд стал до боли обеспокоенным. Такой проницательный, заглядывающий в каждый уголок души. Его взгляд смущал.        — Я просто устал и замёрз, — на выдохе отвечает он, растирая замёрзшие пальцы.        — Совсем ледяные, — говорил Сатору, так неожиданно касаясь ладоней Гето своими.        Сугуру вздрогнул, ощутив то, настолько же тёплыми были руки друга. Удивительно просто. Как его руки до сих пор оставались такими тёплыми даже спустя целый день скитаний в ледяном лесу?        У Сатору настолько горячая кровь?        Испытывая неловкость от своих мыслей и прикосновений друга, Сугуру возвращает руки в карманы. Он испытывает досаду, когда добровольно лишает себя заветного тепла.        — Возьми мои перчатки, — порывшись в карманах, Сатору достает и протягивает ему пару своих перчаток. — Мне они всё равно не нужны, а у тебя руки совсем как лёд. Бери.        Сугуру порывается отказаться, ибо гордость же. Но он быстро заталкивает гордость куда подальше и берет перчатки, надевая их. Сразу становится теплее. И рукам, и в душе. От перчаток и заботы друга.        — Домой мы сегодня явно не вернёмся, но, возможно, удастся найти какой-то тихий безветренный уголок. Будем сегодня, как бомжи, ночевать на улице. Интересный опыт, да? — Годжо весело смеётся и, не дожидаясь Гето, идёт вверх по склону, начиная подъем.       Сугуру, наверное, редкостный дурень, потому что снова покорно следует за ним. Годжо запросто может свести их в могилу. А может и привести к выходу из очередной неприятной ситуации. Сейчас важнее не пожевать корень женьшеня, а найти место для ночлега.        Пока они карабкались вверх по горе, уже совсем стемнело. Путь пришлось освещать фонариком на телефоне. Но при холоде надолго заряда батареи не хватит.        Ноги устали от ходьбы. Каждая мышца и даже косточка и сустав ныли от напряжения. Хотелось уже присесть и просто отдохнуть. И Сугуру уже бы давно устроился на привал, давая ногам время отдохнуть, если бы не Сатору, который скакал, как резвый горный козёл.       Этот парень вообще устает?        Глядя на него, Сугуру не мог себе позволить отстать и показать свою слабость. Он хотел быть наравне с Сатору даже сейчас, в такой глупости. Если отстанет, то потеряет его из виду.        Сугуру уже терял его. С тех самых пор, когда понял, что Сильнейшие не они, а только Сатору. Он где-то на подхвате, но не на одном уровне с ним.        Сугуру терял себя в своих мыслях и сомнениях, которые рождались в сердце. Единственное, что всё ещё держало наплаву — Сатору. Спасательный круг, который постепенно выскальзывал из рук.       — Ты готов извиняться, Сугуру?        Слыша весёлый голос друга, Гето недоуменно выгибает бровь. Он не понимает восторга, горевшего в его голубых глазах. Он не понимает, с чего бы ему извиняться.       Сугуру уже порывался наехать на Годжо с претензиями, но когда тот посветил фонариком в сторону, Сугуру молча закрыл рот.        — Да ладно! Какого черта здесь стоит теплица? — Сугуру не верил своим глазам, глядя на небольшую теплицу прямо на горе. Немыслимая глупость! — Я совершенно не понимаю этот мир. Кто ставит теплицу на горе, чтобы выращивать там женьшень!        Извиняться Сугуру, конечно же, не собирался, но повозмущаться стоило. Он думал, что Годжо дурак, если повелся на рассказ какого-то друга. Но дураком оказался Сугуру. Неприятно было признавать это.        — Говорят, что на этой горе живёт какой-то психованный дед. Это его теплица. А где-то в темноте может быть и он сам. Будет забавно, если он нападет на нас.        — Что за друг тебе рассказал об этом? — Сугуру хмурит брови, вглядываясь в темноту. Не хотелось бы встретить психопата в темноте.       — Друг, наверное, громко сказано. Скорее знакомый по переписке, — ответил Годжо. — Ладно, пойдём уже за женьшенем. Накопаем себе немного корешков и спустимся вниз. По пути я заметил неплохое место, чтобы провести ночь. Да и психопат не найдет нас там, если вдруг заметит и погонится. Идём!        Гето снова ничего не оставалось, кроме как идти за Сатору. Тот кипел уверенностью и бесстрашием. Какой-то человек, который может напасть на них из темноты, не пугал его совсем. Сатору уверенно подбирался к теплице.        Внутри было тепло. Гето блаженно поежился, вдыхая теплый воздух. Здесь пахло травой и какими-то цветами — не самый лучший букет ароматов. Но всё лучше, чем лесная свежесть, которая уже осточертела.        Подсвечивая себе фонариком, Сатору копошился в грядке, выкапывая заветные корни. Он так злобно хихикал, будто совершал кражу века. Он выглядел максимально довольным своим воровским делом. А может, он просто радовался тому, что их поход оказался не напрасным.        Возможно, это была плохая идея, но, заметив на небольшом столике в углу лейку с водой, Сугуру выпил её. Привкус был не самым приятным, а на зубах хрустела земля, но жажду свою он утолил. Стоит надеяться, что вода была без каких-то добавок для полива.       — Сатору, ты уже половину грядки вырыл! Хватит!        Годжо пришлось оттягивать от грядок с женьшенем. Иначе этот вор, вошедший во вкус, выкопал бы тут всё.        — Ладно, думаю, этого хватит, — застегнув рюкзак с наживой Сатору закинул его на плечо. — Нужно скорее уходить, — сказал он, замечая вдалеке слабый огонек от фонарика. — Кажется, психопат идёт по наши души.        — Чёрт! — выругавшись, Гето поспешил к двери.        Убегать пришлось без фонарика, довольствуясь лишь слабым светом луны. Был шанс оступиться, упасть и разбиться. Но страх того, что психопат, которого они ограбили, догонит их — сильнее. Всё усугублялось его воплями со стороны теплицы.        Они спустились практически до самого низа, прежде чем Сатору, взяв друга за руку, потащил в сторону.        В слабом свете фонарика Гето заметил уютное углубление в скале. Хорошее место. Безветренное. Здесь у них есть шанс дожить до утра, не умерев от холода. Маленький, но всё же…        У Сугуру не было больше сил, так что Сатору сам спустился вниз, чтобы принести немного листьев. Не сидеть же им на холодном камне. Заболеть может то, чему болеть нельзя.        С листьями стало лучше. Но всё ещё холодно. Поджав колени, Сугуру дрожал так, что аж зубы стучали. А Годжо всё нипочём. Не хочется верить, что его Бесконечность даже от холода спасает.       — Если мы обнимемся, станет теплее.        Сугуру не успел ответить. Сатору резко притянул его, опрокидывая себе на грудь. Длинные руки сомкнулись вокруг продрогшего тела Гето, а горячее дыхание опалило кожу на виске.        Сугуру подумывал вырваться, но тепло тела Годжо было слишком желанным. Из объятий друга не хотелось уходить сильнее, чем из теплой теплицы. Сатору был теплее.        Расслабившись, Сугуру устало вздохнул. Этот день был тяжёлым, но стоит признать, что сегодня Сугуру практически не думал о том, что беспокоит его в последнее время. Сатору забирал всё его внимание.        — На самом деле, — заговорил Сатору, нарушая повисшую тишину, — меня не так сильно волновал этот женьшень. Этот поход был по большей части не ради каких-то корней.        — Что ты имеешь в виду? — тут же нахмурился Гето.        — В последнее время ты отдаляешься от меня, Сугуру, — поджав губы, грустно проговорил парень, сильнее сжимая друга в объятиях.        — Что!        Сугуру хотел возмутиться, сказать, что это не так, но молча закрыл рот. Всё ведь так и есть. Это не Сатору уходит всё дальше от него. Это Сугуру отдаляется. Он не хотел этого признавать. Гораздо легче сделать виноватым кого-то. И Сугуру так делал. Но это было неправильно по отношению к другу.        — Ты больше не говоришь со мной о том, что тебя волнует. Ты закрываешься от меня. Мне кажется, что у тебя что-то происходит, ведь ты постоянно ходишь каким-то задумчивым. Поэтому я решил, что этот поход не помешает. Ты сможешь отвлечься. Я просто хотел провести этот день с тобой. Как было раньше.        — Сатору…        — Конечно, в мои планы не входило заблудиться в лесу и ночевать на холоде. Но, наверное, я даже рад, что так случилось.        Нужно было что-то ответить, но Сугуру онемел от откровений друга. Этот день посвящался не женьшеню, а ему. Было неловко из-за того, что он не смог разглядеть в этом порыве Сатору обыкновенное желание помочь ему. Он не лез с расспросами. Сатору ждал, когда он сам решит поделиться с ним своими переживаниями. А он всё молчал, чем и вынудил Годжо на этот поход.        Сатору заботился о нём по-своему. И так было всегда. Сатору был источником радости и самой яркой причиной для улыбки. Сатору был обжигающим Солнцем, к которому так и тянулись руки. Но он был таким же недосягаемым, столь и обжигающим. Всё-таки Солнца не коснуться, не сгорев на полпути.        — Ты можешь не говорить со мной о том, что тебя волнует, но не отдаляйся от меня. Просто знай, что я всегда рядом и готов помочь тебе. Если не словом, так делом. Просто держись за меня, Сугуру, — шумно выдыхая, Сатору крепче прижимает Гето к себе, а его губы легко касаются виска парня.        Сугуру вздрагивает, ощущая жар губ друга на своей коже. Внутри мгновенно теплеет, и что-то так приятно закручивается в животе. Сердце подскакивает, а в голове рождается неописуемый порыв.        Слегка повернувшись, чтобы видеть лицо Сатору, Сугуру вглядывается в его лицо. Кажется, его глаза сияют даже в темноте. Они ярче любого света фонаря и теплее пылающего костра. Его взгляд завораживает.        Повинуясь возникшему в сердце порыву, Сугуру тянется к губам Сатору, целуя. Он медлит. Не спешит перейти к активным действиям. Ждёт реакции друга. И когда тот целует в ответ, Сугуру расслабляется, двигая своими губами.        Этот поцелуй совсем робкий, словно самый первый. Немного неумелый даже. Но даже так, от обычного соприкосновения губ внутри всё взрывается фейерверком эмоций. Это не просто приятно — это волшебно. Сложно даже вспомнить, когда в последний раз Сугуру было так легко на душе.        Своим поцелуем Сатору словно забирал все его страхи и переживания. Он отвлекал его от глупых мыслей, просто позволяя перебирать его губы своими. Позволяя наслаждаться теплотой его губ и нежным поцелуем.        Только сейчас, целуя своего друга, Сугуру наконец-то понял причину того безграничного тепла, которое растекалось внутри всегда, когда тот был рядом. Понял причину своего внезапного смущения и волнения, когда Сатору прикасался к нему. Он понял всё, и это… испугало. Правильно ли это?        — Не бойся, Сугуру, — шепчет парень ему в губы, разрывая поцелуй. Он словно чувствует все страхи Гето. — Просто держись за меня и ничего не бойся.        — Сатору, я… — он замолкает, не решаясь сказать то, что вертится на кончике языка. Сомневается, но, снова посмотрев в голубые глаза напротив, успокаивается. — Наверное, я люблю тебя.        — Наверное? — удивляется он и тут же смеётся. — А я вот уверен в том, что люблю тебя. Как тяжело с тобой, Сугуру.        Когда Сатору не перестает смеяться, Гето недовольно отстраняется. Он больше не хочет ничего говорить. Своим смехом Годжо снова всё испортил.        — Ладно, поговорим ещё позже, когда выберемся отсюда. А сейчас, может, пожуем немного женьшеня? Не зря же я полный рюкзак им набил.        — Давай сюда свой женьшень.