Просто Тэхён очень хочет Чонгука

      Горячий душ распарил тело молодого омеги, который сейчас стоит перед шкафом в своей комнате, выбирая, что надеть в этот раз. Взгляд то и дело косится на костюм горничной, который он прикупил себе для фотосессии, но она, к сожалению, так и не состоялась. Если быть точнее, перенеслась на неопределённый срок из-за занятости фотографа, который всё это и затеял.       Тэхён покусывает губы и тянется к белоснежной рубашке своего старшего на два года брата, которую когда-то без спроса одолжил, так и не вернув на законное место — Чонгук так и не заметил, значит, всё нормально. Он скидывает со всё ещё влажного тела персиковое полотенце и через голову натягивает на себя предмет гардероба, расстегнув несколько нижних пуговиц для того, чтобы подол рубашки более приятно для глаза обрамлял его подтянутое тело. Омега делает несколько шагов назад и, осмотрев себя в зеркале и подмигнув самому себе, нерасторопным шагом двигается в сторону соседней комнаты, переступая с ноги на ногу прямо за ней. Ему до дрожи в коленках страшно от того, что может произойти, но от этого не менее интересно — на своего старшего брата, к удивлению, наверное, многих, он засматривается уже довольно давно — с года два уже как, однако никаких поползновений в его сторону не совершал ни разу, не в силах перешагнуть через нормы морали современного мира.       — Чонгук, я тут подумал, — начинает парень, приоткрывая дверь чужой спальни без малейшего намёка на просьбу войти. Он ловит взглядом чужой заинтересованный, который слишком медленно спускается со светлой макушки к стройным ногам и возвращается к глазам, показывающим всё волнение своего обладателя. Тэхён и слова вымолвить не может под таким пристальным взглядом брата и тушуется весь, когда глаза переводят на ноутбук, стоящий на коленях, даже не подумав уточнить, что там младший задумал такого. — Я очень сильно люблю тебя и… — договорить ему не позволили, прерывая:       — Я тоже тебя люблю, — альфа тянет уголки губ вверх, впервые, кажется, за сто лет услышав такое высказывание от брата — обычно тот только и мог, что на хуй посылать. — Нужны деньги? — он тянется к своему телефону, чтобы перевести младшему несколько тысяч со своего счёта, ведь родители доверяют всё именно ему — постарше всё-таки будет и, возможно, поумнее.       — Дослушай, — щёки омеги стремительно покрываются красной краской, когда он выдаёт: — Я очень люблю тебя и… — он жуёт губы, не зная, как сообщить брату следующее: — Хочу, — выдыхает полушёпотом, наконец поймав на себе удивлённый взгляд, который не поднимали на него с момента, как он вошёл в комнату. Чонгук выгибает бровь, явно не понимая, к чему клонит брат, и садится на кровати, отложив ноутбук в сторону и сложив ноги в позу лотоса, ожидая продолжения. Тэхён делает шаг в комнату и, повернувшись к двери, закрывает её, щекой прикладываясь к холодной деревянной поверхности и руки назад заводя. — Я даже разрешу себя отшлёпать, — он задирает подол белой рубашки, из-под которой виднеются упругие ягодицы, которые, он надеется, привлекут альфу настолько, что он наплюёт на всякие там инцесты. — Тебе ведь это нравится, да? Слухи по универу разные ходят, — он кусает нижнюю губу, ожидая хоть чего-нибудь, и глаза прикрывает, окунаясь в воспоминания.

flashback

      — Он меня вчера так выебал, я даже сидеть не мог, — говорит старшекурсник с прикрытыми глазами, сидя в столовой и обсуждая со своим лучшим другом все новости минувших дней. Он загадочно глядит на друга, который непонимающе смотрит в ответ, ведь понять, о ком говорит старший, слишком сложно — вокруг него крутится и так слишком много народа, в том числе и альф, которых парень меняет, словно перчатки.       — Ты про кого? — шёпотом, чтобы никто не подслушал, интересуется друг, на что вопрошаемый только усмехается, слишком медленно облизывая верхнюю губу в размышлениях: стоит говорить или нет? Про этого альфу и так по университету слухи ходят, а он их только подкрепит, что, вроде как, не является чем-то плохим.       — Чон Чонгук, — выдаёт довольно громко, отчего сидящий к нему спиной Тэхён, который не знаком с этой парочкой, давится своими же слюнями, практически выплеснув весь сок из картонной упаковки из-за того, что слишком сильно её сжал. Чимин смотрит на него вопросительно, однако омега отвечать не спешит, продолжая слушать. — У него так рука на порку набита, что я готов был кончить только от неё, — говорит, не меняя тона голоса, отчего омеге позади него всё слышно до мельчайших подробностей. — А ещё член у него вот такой, — парень показывает на своей руке, и Тэхёну всё же приходится обернуться на него и рот приоткрыть от шока. Ему, конечно, всю жизнь было интересно, какой у его брата агрегат, но чтоб настолько. — Я кончил с ним, наверное, раза три за час, — он окунается в воспоминания, прикрывая глаза. — Даже предложил ему после этого встречаться, — омега не выдерживает, подрываясь с места с громким ударом рукой по поверхности стола, отчего шушукающиеся позади него подпрыгивают в небольшом испуге, провожая взглядом уходящего сумасшедшего первокурсника.

end of flashback

      Тэхен распахивает глаза и уже хочет обернуться, как подскакивает от нежных прикосновений теплых рук к талии и глаза жмурит в желании, чтобы ладони с его кожи никогда не исчезали, однако всем его «хотелкам» сбыться не суждено — Чонгук подцепляет пальцами подол своей же рубашки и тянет ее вниз, после чего, взяв за предплечье, отодвигает брата от стены и, приоткрыв дверь, одним рывком выталкивает его из своей комнаты, громко хлопая дверью. Омега глотает ртом воздух, не в силах поверить, что его старший брат так с ним поступил, и смелости набирается вдоволь, за ручку дергать начиная, чтобы самостоятельно оседлать чужие бедра, но… Та не поддается, лишь на миллиметр сдвигаясь вниз. Он громко топает ногой и, ударив со всей силы в дверь, стонет и удаляется в свою комнату, валясь на кровать. Хочется не то, что ударить Чонгука, а прибить на месте — настолько он сейчас зол на него. Неужели он какой-то не такой? Он считает, что Тэхен его просто-напросто недостоин?

***

      Тэхен ждет своего брата уже достаточно долго и раз за разом прибирается на и так чистой кухне, которую каждый раз за собой вычищает. Он расхаживает по дому в одном лишь нижнем белье, в котором есть несколько нюансов: сетчатые чулки, прикрепленные к портупее, обрамляющей сочные бедра, черный ошейник с металическим сердечком посередине и кошачьи ушки, словно заинтересованные вскинуты вверх. Однако именно сегодня он не может найти себе места, постоянно оглядывая себя во всех отражающих поверхностях: будь то зеркало или стекло духового шкафа — неважно. Ему просто жизненно необходимо выглядеть на все «сто» по десятибалльной шкале. Омега перемыл кухонный гарнитур раза три, не меньше, разложил посуду из посудомоечной машины по полочкам и ходит сейчас из угла в угол, не зная, чем себя занять. Чонгук должен был прийти уже полчаса назад, если исходить из его расписания в университете и дороги до дома, но тот явно не спешит, желая потоптаться на чужих нервишках как можно дольше.       Звук проворачивающегося в дверном замке ключа вынуждает навострить игрушечные уши и рвануть с места в сторону комнаты брата. Тэхен запрыгивает на его кровать, усаживаясь на коленки, и ерзает в нетерпении, дожидаясь, когда же альфа наконец соизволит явиться на свет божий — он уже просто устал его дожидаться, и член его от возбуждения от предвкушения встречи со старшим уже болит, ведь задолбался подниматься и опадать без внимания. Шаги заставляют омегу подсобраться и поднести сжатую в кулаке руку к лицу. Он уверен, что его план на этот раз точно должен сработать — не зря он настолько похабно вырядился. Слегка приоткрытая дверь в комнату открывается полностью, и Тэхен выдает то, чего сам от себя не ожидал, и, он надеется, что стыд потом его за это корить не будет:       — М-мяу, — слегка дрогнувшим голосом произносит, мило проводя рукой по воздуху и облизывая кулачок, как бы начиная им умываться. Он ждет какую-никакую реакцию и готовится проваливаться под землю, когда Чонгук закатывает глаза. Бежать уже некуда, нужно играть свою роль до конца, — Я ждал тебя, братик, — выпаливает на одном дыхании, рдея щеками, которые рядом со старшим, кажется, всегда приобретают здоровый оттенок. На лице альфы лишь на мгновение появляется ошеломление, которое он быстро подавляет, вновь закатывая глаза. Его эти недо-подкаты настолько доконали, что у него нет никакого желания возвращаться домой, чтобы вновь встретить брата в каком-либо откровенном наряде. Он без слов, даже не приветствуя младшего, закрывает дверь и ретируется в ванную, присаживаясь на унитаз и прикрывая глаза, перед которыми начинают вырисовываться длинные ноги в сетчатых чулках, а уши фантомно продолжают слышать это долбанное «Мяу» томным голосом.

***

      Чонгук стоит под горячими струями воды в душе и бьет себя по лбу, когда слышит, как замочную скважину пытаются провернуть обратной стороной ложки. Он прямо здесь и сейчас готов захныкать как маленький мальчик, у которого отобрали машинку, но, к сожалению, не все так просто — он не ребенок, да и не игрушку у него отобрать хотят… Но тут с какой стороны посмотреть, конечно. Он выглядывает из-за непрозрачной шторки, взглядом встречаясь с чужим возбужденным, и в который раз за несколько часов закатывает глаза — Тэхен стоит в одном лишь кружевном белье, явно желая поскорее присоединиться к нему.       — Чонгук, от тебя многого не требуется, — начинает младший, делая несколько шагов к низенькой ванне, — Просто вставить, немного подвигаться, — он дует губки, подцепляя кромку своего красного белья и оттягивая его слегка в сторону, — И все, — выдыхает, стягивая трусы одним рывком до колен, — Хочу оказаться на месте тех омег, которые ликуют после секса с тобой, — Тэхен тянет руку вперед, очерчивая непонятно какую часть тела старшего через шторку, — Просто сделай это наконец, — он хватается за край скрывающего Чонгука полотна и тянет его в сторону, однако то не поддается — альфа крепко вцепился в него, не желая, чтобы брат видел его в таком состоянии — член заинтересованно поднялся от близости такого сексуального омеги, и его обладатель никогда себя за такое не простит. Не хватало еще, чтобы на собственную семью стояло по стойке смирно.       Нога старшего поскальзывается и катится по гладкой поверхности в сторону слива, что было его ошибкой — Тэхен в один мах перешагивает через низкий бортик, ведь путь ему больше не пресекают сильные руки, и валится вперед, уложив руки на талию брата и дернув за шторку вниз, с божьей помощью избежав удара по голове — карниз от нее упал вправо, а не на них. Чонгук загнанным в угол зверем глядит на него, не зная, куда деться — головка так и твердит отбросить все нормы морали и напрыгнуть на своего брата, а голова отсекает эти варианты сразу же — в крови нет и капли алкоголя, чтобы он решился на нечто подобное. Омега вцепляется в карниз и тянет его в сторону, чтобы не мешался, вырывая его из мертвой хватки рук брата, и наконец оголяет его полностью, оказываясь на равных — оба без одежды. Младший облизывает губы и тело напротив своим взглядом, не решаясь протянуть к нему руки — немного страшно с выражения лица Чонгука, которого тотчас на месте инфаркт хватит.       — Тэхен, — выдавливает из себя старший сквозь стиснутые зубы, когда чувствует легкие царапающие прикосновения к своей груди и прессу в опасной близости от колом стоящего члена, — Во-первых, тебе нет восемнадцати, — выдыхает, словно его это может спасти. Омега на это лишь усмехается, ненароком касаясь порозовевшей головки, слыша выдох облегчения сверху, который далеко не таким является, — Во-вторых, мы семья, — пробует отговорить, однако слышать его не спешат, — Прекрати, — утробный рык приводит загипнотизированного парня в себя, и он размыкает кольцо из двух пальцев, которым уже несколько секунд игрался с головкой, но руку убирать не спешит — не хочет, чтобы это заканчивалось, — Я не буду с тобой спать, — выплевывает и ладонь наконец отрывает от своего члена, толкая не верящего своим ушам брата из ванны, из которой тот чуть ли не кубарем летит, поддерживаемый сильной рукой. Чонгук уже не стесняется чужого направленного лишь на одно место взгляда, когда наклоняется и руки вверх тянет вместе с карнизом, который присосками прилепляет на место. Он приоткрывает шторку, смотря на омегу, а тот лишь и может, что ртом хлопать словно рыба, выброшенная на сушу. В глазах стремительно скапливаются слезы, ведь он никогда даже и подумать не мог, что ему могут отказать.       Вокруг Тэхена в университете всегда крутятся толпы альф со старших курсов, которые всегда кидают свои похотливые взгляды на первокурсников. И не то, что ему это не нравится, просто все эти взгляды не те. Они исходят не от того, кому сердце принадлежит. Омега начал догадываться о своей нездоровой любви к Чонгуку тогда, когда тот впервые привел домой своего молодого человека, дабы познакомить с родителями, когда они жили еще все вместе — на третьем году обучения альфы в старшей школе. Это были последние счастливые деньки вместе с родителями под одной крышей, ведь в последствии для более хорошего образования пришлось переехать в самый крупный город страны, о чем Тэхен, на самом деле, не жалеет — он живет со своим братом в одной квартире, и это более, чем приемлемо для влюбленного сердца.       — Почему? — вопрошает шепотом омега, уже не сдерживая потока слез из своих глаз. Вместо ответа Чонгук включает воду и старается смыть с себя эти ненужные воспоминания, чтобы не портить отношения со своим младшим братом. Тэхен всхлипывает так громко, как только может, чтобы альфа понял все его состояние лишь по этому звуку и, поднявшись на ноги, бегом улетает в свою комнату, запираясь изнутри. Вскоре старший выйдет из ванны и найдет на полу ванной красное кружевное белье, которое было куплено специально для его соблазнения, закатит глаза и кинет его в стиральную машину со своей одеждой, включая ее и не следя взглядом за тем, как оно крутится, удаляясь к себе.

***

      На часах восемь утра, и Чонгук может себе позволить тихонько посапывать в собственной комнате, ведь радости нет предела — календарь на телефоне говорит, что сегодня воскресенье — заслуженный выходной. Хотя таковым его назвать сложно… Альфа практически всю неделю не посещал занятия, ведь он настолько не мог сосредоточиться из-за брата, который комом в горле уже стоит, врываясь каждую минуту в мысли, что вместо университета ходил в рядом расположенный бар, дабы на перерывах с омегой не встречаться — его и дома ему хватает по горло. Он дергает ногой во сне, и Тэхен шугается от этого, вмиг поднимаясь с чужой кровати. Младший несколько недель вынашивал в голове этот план, стараясь перешагнуть через себя, и вот он оказался в комнате своего брата, раскрывая его. Он глядит на умиротворенное лицо старшего и выдыхает спокойно, наконец стягивая одеяло на пол.       Тэхен гулко сглатывает и располагается справа от сведенных вместе ног, совершенно невинным движением поглаживая низ твердого живота альфы. Он облизывается и жмурится, понимая, насколько сильно ему прилетит за это после, но подумает он об этом точно не сейчас — чужой налитый кровью член благодаря прекрасному сну заинтересованно дергается, желая как можно скорее очутиться в полости рта. Омега аккуратно, дабы не разбудить, приспускает боксеры старшего и облизывается от предвкушения — далеко не ртом он хотел бы насадиться. Он невесомо касается кончиками пальцев головки, отодвигая крайнюю плоть, и поднимает член для своего удобства, смоченными в слюнях губами целуя его. Младший приоткрывает рот, пропуская внутрь лишь головку, и глаза закатывает от солоноватого вкуса, постанывая совсем негромко и рукой накрывая свой вмиг затвердевший член. Ему до дрожи в коленках хочется, чтобы его спалили за его занятием, чтобы насадили на этот член по самые яйца, да он не против будет, даже если в глотку, а не в задницу. Тэхен жмурится, проталкивая член глубже, и старается заглушить рвотный рефлекс, замирая, дабы привыкнуть. Открыв глаза, парень косится на все еще спящего брата и, выпустив изо рта член, ногу перекидывает через старшего, усаживаясь в некую позу шестьдесят девять. Он вылизывает выступающие венки, около основания надрачивая рукой, и замирает лишь на мгновение, заслышав позади себя самый настоящий стон. Вернувшись к своему занятию, Тэхен чувствует, как на правую ягодицу опускается теплая ладонь, и счастью своему поверить не может — альфа наконец принял его, позволил сделать с ним такие непотребства.       Чонгук через силу разлепляет один глаз, стараясь сфокусироваться и не понимая, что происходит, однако чувствуя нечто теплое на своем половом органе. Он протягивает одну руку вперед, дабы нащупать хоть что-нибудь, и натыкается ей на что-то округлое, очерчивая по кругу. Заметив перед собой знакомую задницу, которую ни с чьей никогда не перепутает, он подлетает на месте, толкая брата вперед и двигаясь по кровати ближе к изголовью, зверем смотря на младшего. Тэхен ойкает, когда заваливается лицом на мягкий матрас, и голову поворачивает, тягуче медленно слизывая с губ предэякулят.       — Ты изнасиловать меня решил?! — кричит альфа, накрывая себя сброшенным на пол одеялом по горло. Он следит за чужим проворным язычком, который чересчур сексуально проходится по губам, и глаза прикрывает, дабы перевести дух, — Уйди, пока я тебе ничего не сделал, — выдыхает, стараясь держать себя в руках, которые так и чешутся задушить невыносимого парня.       — Братик, я хочу, чтобы ты отшлепал меня, — младший поднимается на руках с матраса, становясь в позу собачки, и задницу кверху тянет, прогибаясь в спине для лучшего вида, — Я провинился и прекрасно осознаю это… Накажи меня… — Тэхен сглатывает образовавшийся в горле ком и жмурится, страшась следующих действий альфы — кто знает, что ему в голову взбредет? Ему слегка не по себе, ведь его еще никогда намеренно не шлепали. В порыве страсти — да, но просто так… Это точно что-то новенькое. Омега кидает взгляд через плечо, замечая встречный, вот только направленный далеко не в глаза, а на аппетитно вскинутые вверх ягодицы, которые манят к себе все чужое внимание. Чонгук жует губы, явно прикидывая у себя в голове все «за» и «против», и ноги под себя поджимает, приподнимаясь на руке и садясь на колени для своего же удобства, — Я правда хочу, — шепчет парень, виляя задницей, по которой наконец прилетает первый удар, вынуждая вскрикнуть от неожиданности и вперед завалиться, чего не позволяет сделать свободная рука альфы, придерживающая за талию на одном месте.       — Я тебя отшлепаю, если ты так хочешь, хорошо, — старший кивает, нежно оглаживая ягодицу большим пальцем и вновь занося над ней ладонь, — Но спать с тобой не буду, — он бьет сильно, не желая рассчитывать силу, чтобы возбудить, он хочет лишь одного — наказания для этой похотливой особы, дабы даже не смотрела в его сторону больше, — И только попробуй еще раз подойти ко мне с такой просьбой, ты меня понял? — рука на талии сжимается крепче, и, Тэхен уверен, наутро не только на ягодицах синяки появятся от болезненных ударов. Он стоически терпит, ведь не хочет показывать, что ему больно, продолжая задницей вертеть в зазывающем жесте, однако Чонгук на это не ведется, раз за разом занося руку над половинками, которые уже давно окрасились в красный цвет от прилившей к коже крови, и лишь редкие белые полосы, что остались от просветов между пальцами, дополняют эту картину. В уголках глаз омеги все же скапливается влага, и он моргает быстро, дабы она как можно скорее прошла — показывать слабость он ни в коем случае не горит желанием, — Я не слышу, Тэхен, — удар тяжелой ладонью быстро опускается к коже ягодицы, и омега все же сдается — не такого он ожидал, когда подслушивал разговор двух старшекурсников, плакать навзрыд начиная и вырваться пытаясь, изворачиваясь и в ответ ударяя ногами, чтобы отпустили, позволили уйти.       — Ты идиот! — вырывается несдержанное из омеги, и он всеми конечностями бьет туда, до куда они дотягиваются. Чонгук словно в себя приходит, падая на задницу и откидывая голову на изголовье, смотря в потолок, когда нескончаемые удары вышедшего из себя младшего все же прекращаются, заменяясь громкой истерикой, — Придурок! — выкрикивает и с тихим стоном поднимается с кровати, на всех парах убегая в сторону своей комнаты, закрываясь изнутри, — Придурок, — выдыхает на грани слышимости, осматривая свою задницу в отражении зеркала. Спать на спине из-за наливающихся синяков вряд ли получится, и он падает на мягкий матрас животом, лицом зарываясь в подушку, которая хоть немного сможет заглушить его истерику.

***

      Тэхен просыпается с глухим стоном от жгучей боли в области ягодиц, сразу опуская на одну из них руку и шипя от неприятных ощущений, хныкая. Вот совершенно не этого он ожидал от близости со своим старшим братом, далеко нет. Он поднимается и топает в душ, нежными движениями подмываясь, чтобы еще хуже не сделать, а сегодня еще на трех парах сидеть. «Как?» — это другой вопрос. Придется таскать с собой подушку целый день, иначе он точно с ума сойдет от непрекращающейся боли на пятой точке. Он глядит на наручные часы и наспех вытирается, понимая, что до выхода остались какие-то жалкие тридцать минут, и ему все равно, что должен дуться на альфу. Главное сейчас — поехать в университет на машине вместе с ним, а не на метро. Омега натягивает одни лишь стринги, которые совершенно ничего не скрывают, и выходит на кухню, где Чонгук уже готовит себе кофе, странным взглядом обводя младшего. Он явно жалеет, что поступил таким образом, но сделанного уже не вернуть, остается только корить себя за это. Тэхен хочет, чтобы брат увидел труды своей работы и извинился перед ним, встал на колени и ноги расцеловал, чему, конечно, сбыться не суждено — старший все сказал вчера.       Омега специально открывает каждую полку на кухне, хоть ему из них ничего и не нужно, то поднимаясь на носочки, то опускаясь раком, чтобы альфа все досконально рассмотрел и винил себя после до конца своих дней. Выудив из холодильника молоко, он быстро наливает его в тарелку с хлопьями, после чего, поставив ее на стол, удаляется к дивану, поднимая с него подушку, и укладывает ее на стул, садясь сверху. Мягкость хотя бы немного предотвращает встречу его задницы с твердой поверхностью, хоть и нельзя сказать, что на подушке сидеть не больно. Больно, и еще как. Чонгук присаживается напротив и виноватым взглядом глядит на брата, который в ответ не смотрит, зарывшись в тарелку с хлопьями.       — Тэхен… — старший наконец подает голос, переборов все свои внутренние отнекивания. Его вина здесь тоже есть, и он отрицать это не может, — Прости меня, — выдыхает и смачивает горло щедрым глотком кофе, прикрывая глаза. Стыдно, — Я признаю, что погорячился, — он открывает глаза и ловит встречный заинтересованный, но, к сожалению, потухший взгляд, который всем своим видом показывает, насколько его владелец переживает, — Сильно болит, да?       — Знаешь, Чонгук, — омега усмехается и прячет улыбку за стаканом молока, надеясь не засмеяться от такого вида старшего брата, — Мне так больно еще никогда не было, — не врет, однако вся эта ситуация не позволяет даже такому актеру, как он, выдавить из себя хотя бы капельку слез, — Мне так больно было, Чонгук… Ты себе не представляешь, — он вновь прячет взгляд в своей тарелке, ведь встречный настолько убитый, что он не может его выдержать. Кому тут больно вообще?       — Извини меня, прошу тебя, — старший сглатывает тугой ком в горле, прикрывая глаза, перед которыми сразу же вырисовываются ягодицы с синими пятнами, которые являлись достижением его трудов. Он никогда и подумать не мог, что хоть раз в жизни поднимет руку на своего младшенького, ведь они росли вместе и, можно сказать, набирались опыта в различных делах практически одновременно. Правда, именно Чонгук был проводником Тэхена во «взрослый» мир.       — Я прощу тебя, только если ты… — он облизывает губы и поднимает вмиг заблестевшие глаза на брата, незаметно ухмыляясь, — Если ты поцелуешь меня, — придуманный наспех вариант его более, чем устраивает, и омега дополняет, — Если этот поцелуй будет не как поцелуй брата, то я поверю, что ты реально извиняешься, а не шутишь, — Тэхен натягивает улыбку, продолжая перемешивать хлопья с молоком, ведь ни одна ложка в рот не лезет — ему отчего-то неловко. Вздохнув отчаянно, он все же поднимает горстку и засовывает в рот, начиная тщательно пережевывать. Младший хмурится, когда слышит, как ножки стула по полу скрипят, и голову вскидывает, тушуясь. Чонгук быстрыми шагами ступает в его сторону, обходя стол, и за подбородок цепляется, поднимая чужую голову вверх и стремительно сокращая расстояние до губ. Омега распахивает глаза в шоке и хочет проглотить скопившийся порошок во рту, как кашлять начинает от слишком быстрого глотка — половина точно не в то горло пошла. Он отворачивает голову в сторону и отпихивает старшего от себя, сгибаясь над столом, и с радостью принимает удары испугавшегося Чонгука по спине, благодаря кивками и смеяться начиная, — Ты придурок? — проговаривает младший, наконец прочистив горло, и переводит взгляд на брата, который выпученными глазами смотрит в ответ, ведь не ожидал такого от самого себя. Он оборачивается на свое место и, за два шага сократив расстояние, одним глотком допивает остатки кофе, опуская кружку в посудомоечную машину, и, схватив с тумбочки в прихожей ключи от своей машины, сообщает, что будет ждать внизу. Тэхен и не возражает — сейчас всем надо пережить только что произошедшее. Как минимум омеге, у которого сердце в груди заходится как сумасшедшее, и щеки пылают, словно он был близок к любви всей своей жизни.

***

      Тэхен продолжает делать вид, что обижается, уже с две недели не начиная диалог первым и отвечая на вопросы односложно. Самым любимым словом за все это время для него стало «Нормально» — им можно крыть практически все. Он дует губки, всем своим видом напоминая Чонгуку, как он провинился, и тот жить теперь спокойно вообще не может, хоть «подкаты» и прекратились. Теперь на его голову упало нечто похуже, чего он никогда не желал — презрение любимого младшего брата. Неизвестно, как альфа еще не сорвался на него, ведь живут они вместе, что означает, что хотя бы немного им нужно коммуницировать друг с другом, однако омега совершенно другого мнения. Он ждет, пока старший извинится.       — Да что не так? Что опять случилось? — взрывается Чонгук, сидя за столом, накрытым омегой, ни разу не притронувшись к запеченной картошке с курицей, — Я снова что-то сделал? — Тэхен пожимает плечами, стараясь подавить улыбку, что не выходит — уголки губ предательски дрогнули, из-за чего он потерял весь свой образ обиженки. Отложив столовые приборы и сделав небольшой глоток красного полусладкого вина, омега локтями упирается в стол и на сложенные руки подбородок укладывает, с хищным прищуром смотря на брата чуть ли не в упор. Он облизывает губы и всю влагу с организма направляет к глазам, которые тотчас слезами наполняются.       — Ты… — начинает парень, уголки губ вниз опуская, чтобы образ не рушился, — Ты так и не извинился, братик, — он моргает, и одинокая слеза катится по щеке вниз, скрываясь в ладонях. Не заметив никакой реакции от альфы, он всхлипывает и поднимается на ноги, сбрасывая несъеденный ужин в мусорное ведро и убирая грязные тарелки в посудомоечную машину. Омега не оборачивается, когда ступает по направлению своей комнаты, и не думает даже, что его остановят, как охает от неожиданности, когда его щека встречается со стеной, а в задницу упирается чужой пах, вжимаясь как можно сильнее. Он чувствует не только свое нарастающее возбуждение, но и старшего, когда на пробу виляет задницей, прикрывая глаза. Дорвался. Наконец-то дорвался.       — Мне нужно просто поцеловать тебя? — шепчет Чонгук на ухо, пока его рука опирается на стену рядом с головой омеги, а сам он лишь сильнее напирает на хрупкое тело, больнее впивая его щекой в твердую поверхность. Тэхен стонет непонятно от чего — от неприятных ощущений на щеке или от давления на задницу, прикрывая глаза. Может ли он так просто сдать все свои обиды в чужие руки? Однозначно, да. Младший кивает, от неловкости не в силах даже рта открыть, и вновь охает — альфа одним движением переворачивает его лицом к себе, коленкой раздвигая ноги и оставляя ее там же. Чонгук смотрит в глаза цвета кофейного ликера, стараясь высмотреть в них хоть толику здравого смысла, и медленно приближаться начинает, не закрывая своих. Губы соприкасаются, а зрительный контакт не планирует обрываться до первого стона омеги, который руки вверх тянет, словно змея обвивая сильную шею и притягивая ближе к себе так, будто хочет слиться в одно целое. Сколько Тэхен грезил об этом? Полгода? Год? Два? И останавливаться на этом он не намерен, вот только…       — Ты доволен? — альфа отстраняется, тяжело дыша, и смотрит на зажмуренные глаза, ожидая ответа. Омега машет головой, так и говоря, что нет, стараясь притянуть к себе вновь, и слепым котенком тычется в чужие губы, которых не находит, отчего глаза приходится открыть. Чонгук отвернул голову, не желая это продолжать.       — Нет, — тянет младший, хныкать начиная. Он был воспитан так, что при любом его желании все и вся доставалось ему. Также, как и Чонгук, который давать это все и вся не хочет, — Мне не хватило, братик, — альфа наконец поддается, когда его тянут за шею к себе, и рука со стены опускается на талию, сжимая несильно и под свободную футболку забираясь, оглаживая шелковистую кожу. Старший целует недолго и на шею спускается, прикусывая совсем легонько кадык. Омега голову вверх поднимает, предоставляя больший доступ к пространству, и стонет в голос, когда к коже присасываются, оставляя багровый след после себя, слегка прокусывая вырвавшимися на волю клыками. Чонгук как в себя приходит, отрываясь от своего занятия и горящими глазами смотря в чужие помутненные, которые всем своим видом так и молят не медлить, однако он не поддается — и так перешел все рамки дозволенного.       Тэхен закатывает глаза и, оттолкнувшись от стены, меняет их позициями, вжимаясь всем телом в чужое. Он хищно облизывается перед тем, как вновь начать терзать губы напротив и стянуть футболку старшего через голову, и руками ведет по крепкому торсу, очерчивая каждый напрягшийся кубик. Чонгук не притрагивается к нему, ведь не хочет давать надежду, стоически терпя все манипуляции младшего, хоть его член очень даже и не против позабавиться, в то время как в мозге красная строчка с одним-единственным словом «нет» бежит. Омега проворными пальчиками тянется к ремню на брюках старшего, начиная возиться с ним — тот никак не хочет поддаваться, и ему приходится отодвинуться, что было его ошибкой — альфа ловко выползает из ловушки «брат-стена» и быстрым шагом направляется к холодильнику. Срочно нужно охладиться водой, которую на голову вылить хочется, а не в рот, ведь на кухне температура, кажется, до кипения воды скоро дойдет.       — Тэхен, не стóит, — проговаривает, закатывая глаза, когда чувствует горячий язык на своей спине, слизывающий покатившуюся по торсу капельку пота. Он откидывает голову назад, наслаждаясь невинными ласками, — Тэхен, правда… — тянет, словно старается самого себя в этом убедить, — Мы ведь семья… Так нельзя… — Чонгук борется со своими внутренними демонами, сжимая в руках бутылку, хоть и хочет сжать нечто более теплое и мягкое, — У меня есть омега, я не буду ему изменять, — последняя возможность заставить себя и омегу передумать не становится провальной. Младший замирает, руки его останавливаются на полпути к чужой ширинке, а в голове словно набатом бьет «У меня есть омега». Он отстраняется, но руки не отнимает — надеется, что ему скажут, что все это была просто глупая шутка. Тэхен глядит на темную макушку брата, который не спешит оправдываться. Просто ждет, когда поползновения в его сторону закончатся. Он же извинился, не правда ли?       Младший ждет минут с пять хоть какого-нибудь продолжения, он был бы рад даже тому, если бы Чонгук просто рот открыл и сказал хоть слово, но нет. Ему не говорят ничего, не стараются успокоить. Альфа просто чего-то выжидает. Выжидает, наверное, когда Тэхен сорвется и убежит рыдать в свою комнату, запрет дверь и наконец осмыслит все, что творил в последнее время. Так тому и быть. Омега отрывает руки от чужого паха и, развернувшись на пятках, стартует в сторону своей комнаты, и вправду запираясь на семь замков в своем логове, хоть на двери и был всего один — неважно, просто он теперь никогда из него не выберется. Он кутается в одеяло и задает себе лишь один вопрос: «Почему?». Почему Чонгук не сказал раньше? Было так сложно поведать об этом своему единственному брату?

***

      — Ты снова обиделся? — Чонгук сглатывает, наблюдая, как из многих частей дома медленно пропадают вещи — в шкафу в ванной теперь только его полотенца, а из шкафчиков на кухне пропали любимые омегой тарелка и кружка, которые тот специально с прикольными мордочками покупал. Тэхен смотрит на него, состроив рожицу, ведь отвечать не хотелось, и ступает в свою комнату, чтобы распихать все по двум чемоданам, — Куда ты собираешься? — интересуется альфа, распахивая дверь, но не перешагивая порог — договоренность.       — Пора дать волю твоему члену, теперь ты можешь приводить своего омегу домой, — младший присаживается перед чемоданом на колени, находясь в раздумьях, не забыл ли чего еще, и начинает аккуратно складывать свои поглаженные вещи со шкафа, чтобы ничего не помялось — переглаживать он не горит желанием. Чонгук в шоке глядит на него, все еще не сдвинувшись с места. Он просто не может поверить во все происходящее — ладно подкаты, но переезд?       — Ты съезжаешь? От меня? — дошедшая наконец до мозга информация обухом бьет старшего по голове. Он не хочет его отпускать, ведь все еще думает, что его братишка маленький мальчик, который на самом деле таковым и является также, как и он, а таким нужно держаться вместе — все же они одни в огромном мегаполисе. Тэхен расстроен, это видно, и плакал в подушку он несколько ночей подряд именно из-за Чонгука, ведь обычно получает все. Однако как получить своего брата, у которого в кармане такая же золотая карточка, как и у тебя? — Я все равно не буду никого водить домой, успокойся, — омега на это фыркает и коленками на чемодан падает, застегивая по кругу и поднимая его на колесики. Он выдвигает ручку на обоих и, повесив сумку через плечо на себя и удобно взяв оба чемодана за ручки, ступает на выход, словно танк тараня брата, дабы сдвинулся с прохода, — Это только наше место, — альфа прерывает его путь, руками обвивая талию и прижимая к себе. Не хочет отпускать свое сокровище.       — М-м… — усмехнувшись, тянет младший, тая в родных объятиях, — Ну, что я могу сказать, — он через силу слегка отстраняется от брата, смотря на него снизу вверх, — Отлично, потому как моя квартира послужит отелем для альф, что решат позариться на мой зад, — Тэхен накрывает руку старшего, лежащую на его талии, и тянет ее вниз, сжимая на ягодице. Чонгук округляет глаза, но ладонь отнимать не спешит, наслаждаясь упругостью кожи, хоть никому об этом никогда не скажет, — Но я не смогу заниматься сексом минимум неделю, ведь кто-то умный решил пометить меня, — он указывает пальцем свободной руки на свою шею и ладонь на ягодице сильнее сжимает. Он отнимает руку и обе упирает в грудь ошарашенного старшего, отталкивая от себя, а тот совершенно спокойно поддается. Все равно родители рано или поздно скажут омеге возвращаться, когда прознают обо всем, а узнают они скоро, альфа постарается. Чонгук идет в прихожую, где Тэхен уже надевает на себя кроссовки, пользуясь специальной лопаткой, — За обувью я потом приеду, — вводит в курс дела, даже не поднимая взгляд, — И, братик, — выдыхает, закрывая вмиг заслезившиеся глаза. Его сердце бьется на миллионы осколков, когда он наконец отрывает глаза от пола, выпрямляясь — старший никогда не выглядел таким ничего непонимающим побитым щенком, — Я правда не запрещаю тебе приводить кого-либо, это твое дело. Пусть твой омега даже живет здесь, — он грустно усмехается и, натянув улыбку, наконец переступает порог квартиры, которая родной стала за три года проживания в ней.       Чонгук прекрасно знает, куда поехал Тэхен — вариантов у него немного. Либо квартира лучшего друга — Чимина, либо собственная, в которой еще ремонт не закончен, но жить можно — вся необходимая мебель уже завезена. Родители купили вторую квартиру для своего младшего сына год назад, и в ней так никто и не жил. Было условие, при котором омега переезжает в крупный город вместе со старшим братом — жить вместе, ведь Тэхену на тот момент было всего пятнадцать лет. А он и не особо против был, ведь каждый день видеть тело, на которое слюни пускаешь, было пределом его мечтаний на тот момент.

***

      Громкая музыка мешает адекватному восприятию окружающей среды и так затуманенному мозгу, и омега целиком и полностью отдается под ласкающие его тело руки молодого альфы. Тот напирает сзади, целует и покусывает шею, эрегированным половым органом упираясь в задницу привлекательного парня. Тэхен тает с каждым новым прикосновением, ныряя глубже в омут разврата в общественном месте, и совершенно не обращает внимания на своего лучшего друга, который за барной стойкой остался сидеть — не было настроения на танцы сегодня, да и за одногруппником следить нужно, иначе тот точно отправится во все тяжкие из-за своей «потери».       — Поехали ко мне, — шепчет на ушко омега, извернувшись в цепких руках и впиваясь поцелуем в желанные лишь на этот вечер губы. Альфа усмехается и кивает, сразу же соглашаясь — он и не подозревал, что этот вечер может закончиться так прекрасно. На часах уже четыре утра, и все уже с ног валятся, и он рад, что упадет не на свою кровать в одиночестве, а на чужую да еще и с таким сексуальным омегой под боком. Незнакомец берет все в свои руки и, взяв Тэхена, который печатает сообщение обеспокоенному другу, под локоть, ведет его на выход из помещения клуба, на ходу вызывая такси.       Тэхен ведь обещал своему брату, что будет водить домой мужиков. Не соврал, это не в его стиле.       Водитель косится на зеркало заднего вида, слыша стоны наслаждения позади себя, и уши хочет заткнуть берушами, которых, к сожалению, рядом не оказывается. Парочка целуется, и альфа совершенно себя не сдерживает, когда сжимает ладонь на пятой точке, желая как можно скорее добраться до нее без мешающейся ткани. Тэхен первый выпрыгивает из салона, за руку вытягивая за собой замечательного кандидата для секса на ночь, и со всех ног чуть ли не бежит в сторону подъезда, трясущимися от возбуждения руками открывая массивную железную дверь. На невысокой лесенке он практически падает, когда его тянут к себе сильные руки, обводить подтянутое тело продолжая. Он и не сопротивляется, наплевав совершенно на все: на нормы приличия и на установленную в углу камеру, с которой точно кто-то видит сейчас чуть ли не домашнее порно. Омега отодвигает от себя явно старшего на несколько лет альфу и, облизав губы, за руку тянет его в сторону лифта, дабы наконец-то добраться до собственной квартиры, в которой за две недели его проживания, кажется, не изменилось совершенно ничего — чемоданы с одеждой до сих пор стоят вдоль стеночки, так как в комнате пока что даже шкафа нет.       — Не спеши, — выдыхает Тэхен, хихикая, ведь альфа к холодной стене лифта его прижимает и целовать шею начинает, щекоча нежную кожу отросшей щетиной. Путь вверх занимает словно секунду, и, когда двери раскрываются, младший ведет незнакомца за собой, ключ несколько раз проворачивая в дверной скважине. Дверь отворяется, и старший с напором заталкивает омегу в квартиру, хлопая ей, даже не удостоверившись, что та заперлась — совершенно не до этого сейчас. Омегу прижимают к стене и поспешно справляются с пуговицами на персикового цвета рубашке, снимая ее с худых плеч и откидывая в сторону, совершенно не заботясь о том, что в скором времени они ногами по ней пройдутся. Первый засос, оставленный на основании шеи, вызывает шипение из Тэхена, и он глаза жмурит, понимая, что такие вещи хочет делать далеко не с этим человеком, а с тем, кто отталкивает от себя постоянно, с тем, кто ближе к нему, чем он сам.       Свет в коридоре загорается, и младший тянет руку назад, стараясь нащупать выключатель, на который случайно нажал своей задницей, мыслями отчего-то переносясь в квартиру старшего брата — именно на этом месте, где он сейчас стоит, в ней находится выключатель — планировки у них примерно одинаковые. Он дышит шумно, когда на пах опускается прохладная после улицы ладонь, и поверить не может в то, что все это происходит на самом деле. Вмиг становится противно от самого себя, хочется зарыться в норку под землей и больше никогда не показываться на свет божий. Кашель постороннего человека привлекает внимание обоих, и целующаяся парочка отрывается друг от друга, устремляя удивленные взгляды вглубь квартиры, где стоит молодой человек со сложенными на груди руками и вскинутыми вверх бровями, всем своим видом показывая все, что он думает о них.       — Ты еще кто такой? — спрашивает незнакомец, смотря помутневшим взглядом на Чонгука, — Это развод какой-то? — вопрошает, когда ответа не следует, а альфа напротив лишь усмехается, пожимая плечами. Тэхен отпихивает от себя мистера «неудавшийся секс», копируя позу старшего.       — Это мой брат, — произносит, закатив глаза, и за руку берет альфу, надеясь уединиться с ним в своей комнате, однако Чонгук останавливает их одним лишь своим грозным видом, так и намекая, что в этой квартире совсем скоро произойдет убийство.       — Тебе тут не рады, — выплевывает альфа, рукой указывая на незапертую дверь, — Испарись, — незнакомец глядит на молодого человека, что выше его сантиметров на десять, потом на «своего» омегу и, сглотнув, быстро ретируется, ведь его шестое чувство не предвещает ничего хорошего — феромоны вышедшего из себя альфы начинают душить, и он решает, что лучшим вариантом в его положении будет действительно уйти и желательно как можно скорее, чтобы по голове не надавали, — И что это такое? Я дома сижу, голодаю, между прочим, а ты тут так развлекаешься?       Тэхен глядит на него, не желая удосуживать ответом, и на пятках разворачивается, чтобы поскорее закрыться у себя. Ему уже осточертела эта чрезмерная опека, пусть только попробует так сделать, когда ему восемнадцать стукнет — сразу на хуй пойдет. Чонгук перекрывает путь, становясь перед младшим, и голодным зверем смотрит прямо в глаза, приближаясь. Омега нервничать начинает, пятясь к стене, и зверь внутри него хвост свой поджимает, лужицей растекаясь перед представителем сильного пола. Он отворачивает голову вбок, когда альфа подходит вплотную, носом зарываясь в основание шеи, прямо туда, где свежий засос вырисовывается. Старший рычит и глаза закрывает, стараясь сдержать внутренних демонов, которые так и рвутся на свободу, желая пометить свое. Он отстраняется, руки располагая по двум сторонам от головы младшего, и старается поймать его взгляд своим, что никак не выходит — Тэхен переводит его на любой предмет интерьера, лишь бы на своего брата не смотреть. Тогда точно цепи у обоих сорвутся.       — Что тебе нужно от меня? — шепчет омега, наконец переводя взгляд на старшего, в глазах которого черти пляшут, аж страшно становится. Он скользит глазами по лицу напротив, останавливаясь на губах, и, зажмурившись, вперед подается на свой страх и риск, в совершенно целомудренном поцелуе накрывая губы, не пытаясь углубить его. Чонгук с десяток секунд стоит и не дышит вовсе, пока сам глаза не закрывает, размыкая крепко сжатые губы и языком проникая в чужой рот под громкий «ах» младшего. Тэхен распахивает глаза, не в силах поверить, что брат сам переступил черту дозволенного, и руками обвивает его шею, прижимаясь как можно ближе. Он присаживается слегка и, оттолкнувшись стройными ногами от пола, подпрыгивает, радуясь, что старший подхватил его задумку, ладони на ягодицы опуская и поддерживая, чтобы не рухнул вниз, — В комнату, прошу, — на грани слышимости произносит, разорвав поцелуй, и возвращает свои губы на их законное место, языком проникая в рот. Он вылизывает небо, ровный ряд зубов, и Чонгук ни на толику не отстает от него, нагоняя, когда опускает свою надоедливую ношу на кровать, нависая сверху.       Альфа припадает к манящей оголенной шее, клыки выпуская и слегка царапая оставленный другим человеком багровый засос. До дрожи во всем теле хочется пустить кровь на этом далеко не невинном теле, и он держит себя всеми руками и ногами, чтобы не натворить непоправимого. Этого ни Тэхен, ни он сам потом не простит — родственные связи все еще что-то значат в этом мире, и переходить грань запрещается. Старший ведет языком по выпирающим косточкам ребер, прикусывая кожу, и за бочок кусает как самый настоящий волк, вызывая из омеги приступ непрекращающегося смеха. Младший брат настолько пьян, что мыслить адекватно не может, и ему кажется, что все это — просто его глупая фантазия, которая может в любой момент испариться. Он тянет руку вниз, укладывая ладонь на щеку Чонгука, и отрывает его от изучения своего тела, вынуждая посмотреть на себя. Тот в непонимании глядит в ответ, пытаясь предугадать, что сейчас скажет Тэхен — губы его зашевелились, словно он что-то еле слышное шепчет, однако «что» — непонятно.       — Чонгук, это правда ты? — через время выдыхает омега, в неверии мутным от алкоголя взглядом смотря на брата, которого уже минуты с две разглядывает, подмечая все его родинки и сравнивая с воспоминаниями. Альфа кивает и голову набок поворачивает, оставляя целомудренный поцелуй на внутренней стороне теплой родной ладони. Тэхен приподнимается на локтях, не в силах поверить, что брат только что прогнал его ухажера и сам решил занять место рядом с ним. Это просто невозможно. Чонгук бегал от него вот уже несколько месяцев, а сегодня решил самостоятельно наведаться в его квартиру и позволить сделать все, что вздумается младшему.       Омега шумно выдыхает и в одно слитное движение садится на колени, толкая старшего в грудь и усаживаясь сверху. Как долго он этого ждал… Он во все глаза смотрит на улыбающегося альфу и, сглотнув, корпусом вниз опускается, удобно укладываясь на мощную грудь и зарываясь носом в основание шеи, вдыхая запах, который с самого детства полюбил, — Я тебя люблю, — как в бреду шепчет, выцеловывать шею начиная и вверх медленно двигаясь, совсем невинный поцелуй оставляя в уголке губ, ведь страшно все еще, как бы ни хотелось, страшно перейти выведенную обществом грань.       — Я тоже тебя люблю, — тихо произносит Чонгук, руку укладывая на затылок и самостоятельно направляя к своим губам, нежно переминая чужие. Оба в унисон громко выдыхают, когда языки сталкиваются в жгучем танце, распаляя своих владельцев, и альфа приподнимается, садясь на кровать и большие ладони на тонкую талию опуская, оглаживая медовую кожу. Тэхен тягуче медленно ерзает по сильным бедрам и руку вниз тянет, начиная массировать полувставший член через ткань жестких джинсов, что безумно мешаются в данный момент. Он огнем пышет, когда старается пальцами одной руки расстегнуть тугую молнию, и выдыхает облегченно, когда с этим помогает старший, заодно расстегнув и его собственную, за что он чрезмерно благодарен — эрегированный орган уже вовсю давил на ширинку, вызывая легкую боль от неприятного трения. Омега разрывает поцелуй, чмокнув напоследок губками-уточками, и на ноги подскакивает, дабы быстро избавить себя от одежды. Чонгук не отстает, двигаясь к изголовью и бедра вверх вскидывая, чтобы снять с себя мешающуюся ткань. Младший не собирается тянуть кота за хвост, ведь слишком сильно этого желал, и враз снимает с себя кружевное белье и носки, как пантера прыгая на свою добычу. Он удобно устраивается на бедрах брата чуть ниже члена и руку к нему тянет, надрачивать начиная.       Громкий выдох сверху просит, умоляет дотронуться далеко не одними руками, что Тэхен понимает без слов, сползая еще ниже по подкаченным бедрам и корпус вниз опуская. Он чувствует сильную ладонь, зарывшуюся в копну волос, и улыбается — в данный момент он более, чем счастлив. Омега приоткрывает рот и, смочив губы слюнями, головку внутрь пропускает, глаза закатывая от тяжести, которую, кажется, всю жизнь почувствовать хотелось. Он втягивает щеки и глаза закатывает, чувствуя, как на затылок надавливают, вынуждая взять глубже. Как же ему нравится, когда им командуют, хоть и так невинно. Тэхен двигает головой, в чем ему помогает брат, оттягивая за волосы, и млеет, ощущая под языком выступающие венки, которые облизывает, не останавливаясь.       Чонгук наслаждается умелыми прикосновениями не только к члену, но и к торсу — руки младшего не перестают двигаться по его телу, оглаживая каждый сантиметр. Он жмурится в нежелании прекращать ласки, однако оттягивает брата от себя за волосы, вынуждая посмотреть в глаза. Взгляд замылен, Тэхен явно все еще пьян и, возможно, даже не осознает всего происходящего, и поймет все только наутро, когда проснется в объятиях своего старшего брата, однако альфу сейчас это не колышет. Он по полной отыграется на том, кто жить спокойно не давал вот уже восемнадцать лет. Чонгук тянет его на себя за локоть и в любимые губы врезается, вновь сплетая так идеально подходящие друг другу языки. Он глаза закатывает от постанываний младшего, когда рукой его задницу накрывает, сжимая в руке ягодицу и оттягивая в сторону, отчего омеге кажется, что он прямо здесь умрет от крышесносных ощущений. Альфа кусает его за губу и, оттянув ее, выпускает из захвата, враз меняя их положение и нависая сверху. Он рассматривает худое тело под собой и, не разрывая зрительного контакта, вниз опускается, присасываясь к коже на животе, где расцветает ярко-багровый засос, который зализывают, обозначая принадлежность. Чонгук метит его. Не так, как Тэхену бы хотелось, но делает он именно это.       — Прошу, — выгнувшись в спине, тянет омега и ноги шире раздвигает, намекая, о чем именно он говорит. Медлить как никогда не хочется — он как можно скорее хочет почувствовать брата в себе. Он тянет руку вниз и под заинтересованный взгляд старшего пропускает один палец в себя, сразу же добавляя второй. Природная смазка размягчила и так подготовленные к половому акту стенки — Тэхен готовился, ведь рассчитывал именно на это, когда шел в клуб, — Я готов, — выдыхает, чувствуя, как к собственным пальцам присоединяются чужие, дабы разведать обстановку. Чонгук убирает руку младшего от промежности и три пальца внутрь вводит. Запах с концами сносит голову, и он опускается лицом вниз, языком проводя по вмиг сжавшейся от неожиданности дырочке. Он пропускает кончик языка внутрь, вылизывая мягкие стенки, и отстраняется практически сразу, смакуя вкус брата, перегоняя капельку по языку. Омега приподнимается и тянется к прикроватной тумбочке, где у него было все подготовлено к сегодняшней ночи — прикупил пачку презервативов, которые совершенно не с этим человеком планировал потратить.       Альфа кивает, перенимая один квадратик, и с профессиональной скоростью разрывает его зубами, раскатывая по своему колом стоящему члену, которому безумно хочется достичь разрядки. Он падает вперед, практически укладываясь на младшего, и упирается одним локтем в матрас, второй рукой потянувшись вниз, чтобы направить головку в нутро. Чонгук толкается, и пара в унисон выдыхает, чувствуя узость и наполненность. Тэхен жмурится, в спине выгибаясь, и поверить своему счастью не может — неужели все это происходит взаправду? Это не бред сумасшедшего пьяного человека, которому ночь за ночью снится именно это? Старший шумно выдыхает и бедрами назад подается, лбом упираясь в грудь своего единственного брата, и в рот вбирает сосок, посасывая как самый настоящий леденец.       — Быстрее, — сквозь губы выдыхает омега, вскидывая бедра вверх — он и так уже на пределе, и размеренный массаж простаты ему сейчас ни к чему. Хочется быстро, жестко и без продыху. Тэхен вскрикивает, когда альфа, услышав его, вбиваться в податливое тело начинает, зубами прикусывая нежную кожу шеи, что так и манит его, так и молит оставить свою метку, чего он допустить ни в коем случае не может — родители тогда точно их по разным странам отправят, чтобы не пересекались. И это даже скрыть не получится, первый встречный поймет, что омега меченный, что уж говорить о родных родителях, которые толику изменений в собственных детях чуют.       — Не больно? — для чего-то интересуется Чонгук, хоть и слышит, что брату далеко не больно. Младший мечется руками по кровати от прекрасных ощущений наполненности, не зная, куда себя деть. Альфа чувствует, как мышца вокруг его члена сжиматься начинает, понимая одно: Тэхен на грани. На грани, чтобы не скончаться здесь и сейчас, рядом со своим старшим братом. Чонгук прикусывает нижнюю губу, ощущая, как горячая струйка крови от неконтролируемо выпущенных клыков по подбородку стекает, и локти выпрямляет, ускоряясь до предела — этого хочется обоим до дрожи в руках. Омега стонет настолько громко, что соседи по головке точно не погладят, и больше не может сдерживать слезы — ему слишком хорошо, настолько, что он счастлив. Младший накрывает ладонью свой член и проводит по всей длине лишь раз, дабы горячая сперма как можно скорее вышла наружу. Он захлебывается в собственных стонах, наслаждаясь пошлым хлюпающим звуком между своих ног, и выдыхает разочарованно, чувствуя, как чужой член покидает его, а сам Чонгук снимает и завязывает узел на презервативе, валясь рядом на кровать. Альфа глядит в потолок, и осознание слишком медленно накрывает его волной вместе с Тэхеном, которому обниматься нужно после секса.       Омега заваливается на своего брата, удобно укладывая щеку на твердой груди, и глаза прикрывает, улыбаясь. Он наконец-то дорвался. Наконец-то Чонгук ему поддался. Тэхен млеет от нежных поглаживаний по голове, и щекой притирается удобнее, чувствуя себя любимым — то, чего ни с одним представителем сильного пола не ощущал. Он знает, что брат его любит, однако какая это любовь — уже совершенно другой вопрос.