Утро неизбежно

Сьюзен в очередной раз бросили. Она снова оказалась "не той", что нужна конкретному молодому человеку. А ведь она не молодеет, и ей уже даже не 25. Хотя, у неё и не осталось людей, которые бы искренне радовались её свадьбе: родители, братья и сестра погибли в один день – поезд, на котором они ехали сошёл с рельс. Более того, даже несколько дальних родственников, когда-то сильно повлиявших на её жизнь – дядя Дигори и его соседка тетя Полли – они тоже умерли в тот день. Бессмысленная и беспощадная рука Рока оставила Сьюзен совсем одну, так что ей теперь даже утешения было не у кого искать: хоть у неё и были подруги, но у них уже давно семья и дети. В общем: сытый голодного не поймет. А Сьюзен была очень голодна по живому, душевному общению. И совершенно не знала – что ей делать? Она так устала искать новых людей, с которыми что-то могло бы получиться, снова рассказывать кому-то свою жизнь, слушать про чужую и чуждую ей жизнь и делать вид, что ей интересно. Она так устала от одной мысли об этом, что была готова разрыдаться. Но слез у неё не было, и тогда она просто легла спать. И ей впервые за долгое время снился сон – она оказалась в той деревушке, где они жили в эвакуации, во время войны. Хоть в её сне и была глубокая ночь, но она узнала дорогу на которой стояла – за её спиной, в минутах 30 ходьбы был давно проданный дом дяди Дигори; а если идти прямо, то она выйдет к мелкой речке. Сьюзан решила двинуться к реке, рассудив, что всегда может вернуться к дому, если захочет. Но вместо реки она вышла к крутому обрыву – и лишь подойдя ближе, она увидела, что это не обрыв, а расщелина, на дне которой течет та самая речка. Водная гладь отражала метры земли и светлые, нежно мерцающие звезды. Это зрелище было таким родным и спокойным, напоминающим что-то родное и давно забытое, что она засмотрелась, и не сразу поняла, что земля под её ногами осыпается. Она действовала инстинктивно, поэтому и прыгнула вдоль расщелины – если бы она подумала, она бы точно прыгнула назад, дальше от опасного, отвесного склона. Но она прыгнула вдоль и земля продолжила под ней осыпаться. А уже в следующий прыжок, она и вовсе оказалась ниже уровня земли и ей стоило больших трудов подтянуться и завалиться хотя бы бедрами на поверхность. Ей нужно было бы перекатиться, и оказаться дальше от опасности, но она не могла пошевелиться от страха – если и здесь почва придет в движение от её действий, ей уже не хватит сил подтянуться. Так она и лежала несколько минут лицом вниз, пока не услышала чей-то усталый вздох. Приподняв лицо, она увидела перед собой человека, сидящего на обрыве, и свесившего ноги вниз, в пропасть. Она хотела попросить помощи, или что-то сказать, хотя бы ужаснуться беспечности этого человека, но прежде чем она это сделала, она разглядела – это не человек. Это был ангел. Избитый, в одежде с кровавыми разводами и большими, сломанными крыльми. И он повернулся к ней лицом, на котором горели сияющие, светлые глаза – последнее, что было живым и цельным во всем его существе. – Кто ты? – выдохнула Сьюзен. – Я твой ангел хранитель, – ответил он ей, – а находимся мы на границе Долины Смертной Тени. – Но почему мы здесь? – удивилась девушка. – Потому, что ты сюда пришла, – ответил ей ангел, – потому, что большую часть своей жизни ты выбирала идти сюда, калеча свою душу, а я плелся за тобой. – Калеча свою душу? – удивилась Сьюзен. – Да. Мы находимся в мире Душ, и если ты не изменишь свое поведение, твоя душа умрёт – свалится вниз, а мне не останется ничего другого, кроме как рухнуть вслед за тобой. – Но... почему? – Тебе было многое дано – ты наглядно видела то, что другие хотели бы видеть. Ты видела Бога в истинном обличьи – несмотря на всю свою любовь и всепрощение, Он – не домашний лев, на которого человекам невозможно влиять и торговаться... – он вздохнул, – Тебе всё это было дано, а ты от этого отказалась. – А почему ты пойдешь туда за мной? – Потому, что мне не останется дороги назад, на Небо, – он улыбнулся, – представь, что твоя мама доверила тебе своё самое любимое украшение, и ты была ему рада, и так сильно любила его, но всё равно потеряла это украшение. – Мне было бы больно, – сказала Сьзен. – Вот и мне больно, – улыбнулся аннел, – я люблю твою душу, я был рядом с тобой столько лет, я сражался за тебя... Я больше никогда не смогу чью-то душу так полюбить. Да более того, я могу возненавидеть другие души – которых не возносили так высоко как тебя, и которых не искушали как тебя. Поэтому, мне лучше принять своё наказание раньше, чем стать одним из сынов Погибели. – Но ведь, ты же можешь улететь и никогда не показываться... – Я служебный дух, и сама моя суть – служить Ему. Вне Его, моё существование не имеет смысла, и я не хочу жить вне Его глаз. – ангел вздохнул, – Да и не могу я лететь – мои крылья сломаны, после того как ты забыла и отказалась... Сьюзен посмотрела в землю, как вдруг ангел продолжил: – Ты можешь примириться с Ним, и тогда твоя душа останется жива. А можешь и бороться с Ним дальше, хоть ты и не победишь. Со смертью души не всегда наступает смерть разума и тела: ты еще будешь жить, твои мечты будут исполняться, ты найдешь мужа, родишь детей. И будешь их всех ненавидить, потому что любить способна лишь душа. А всех, кто знал тебя при твоей живой душе, ты будешь бояться и ненавидеть – ненавидеть, потому что они сохранили свои души; а бояться – потому что они могут заметить, что с тобой что-то не так. А еще они могут понять, что твоя душа мертва. Сьюзен подняла голову, и взглянув в сияющие надеждой глаза ангела, на его избитом и изможденном лице: она испытала страх, вдруг представив, сколько боли он испытал по её вине. Её сердце забилось чаще, она словно бы ощутила его боль, отчего и проснулась. В самую темную ночь в году, Сьюзен Пэвенси плакала, свернувшись калачиком под своим одеялом. Плакала, впервые за долгое время. Вдруг ощутив, что самая страшная ночь перед рассветом. А утро неизбежно настанет.