Дракон и его сокровище

Юнги пытается бежать, но получается только медленно с трудом передвигать ноги. Слабость во всем теле, мысли путаются. Неизвестность того, что будет дальше, пугает до дрожи в коленях, но ужас от того, что его ночной кошмар вернётся заставляет двигаться дальше из последних сил. С каждым движением возникают новые вспышки боли во всем теле. Юнги боится думать о вероятности не дожить до утра. Холод ночи в лесу немного освежил голову, но все быстро вернулось назад. Ночь дезориентирует получше головной боли. Картинка не меняется, несмотря на все усилия двигаться вперед — дальше от этого ужасного места, дальше от прошлого. Единственное, что чувствует тигренок перед тем как потерять сознание это сырой запах земли и деревьев и обреченность. Мысль о том, что он умрет от изнеможения в лесу, проносится за секунду до темноты перед глазами.

🐉 🐅

Намджун увидел неподвижный лежащий силуэт. Чем ближе он подходил, тем яснее он понимал, что тело принадлежит ребенку. У дракона по спине холодок пробежал. При хорошем ночном зрении, он уверен, не все раны были заметны, но от этого не менее страшно было смотреть на человека без сознания. Он был такой маленький и хрупкий, что у Намджуна невольно возник вопрос, как он вообще выдержал то, что с ним сделали. 🐉 🐅 Юнги открывает глаза и взглядом упирается в потолок. Сразу же накатывает паника: он не понимает где он, кому принадлежит этот дом и в чьей власти он на этот раз. С трудом, но заставляет себя успокоиться немного, чтобы дыхание пришло в норму. Он пытается осмотреть комнату насколько позволяет лежачее положение, потому что сил двигаться нет. Все тело ломит и страшно даже голову повернуть. Ног совсем не чувствует. Сердце бьется как сумасшедшее. Множество вопросов проносятся в голове: где он? Что с ним будет? Что захотят сделать с ним люди, в доме которых он находится? В какой-то момент он понимает, что на нем другая одежда: не та, в которой он шел по лесу, а свежая и на размера четыре больше, и дыхание опять сбивается. Только на этот раз упокоится уже сложнее. Боковым зрением он замечает как открывается дверь. В комнату заходит мужчина. Из-за бешено бьющегося сердца, он даже не замечает, что тот не человек. В мозгу плотно закрепилась установка: все взрослые плохие, всех надо бояться, никому не доверять. Особенно когда ты слабее и не можешь себя защитить. А человек выглядит крепким и сильным. Его высокий рост действует угрожающе. В этот момент тигренок решает, надо бежать, и как можно скорее, если он не получит новых синяков после разговора с этим человеком. Видимо на его лице отражаются все мысли, потому что первые слова, которые произносит мужчина: не волнуйся, ты в безопасности. Юнги кажется эта фраза совсем неубедительной. Он ее уже слышал. — Тебе лучше не двигаться — в успокаивающем жесте поднимает руки. Так пытаются не спугнуть уличного кота, который прочувствовал много жестокости от людей. Юнги инстинктивно дергается в попытке отодвинуться подальше, и все тело взрывается вспышками боли. С ужасом тигренок осознает свою беспомощность, и против воли слезы наворачиваются на глаза. Но он не дает им воли. Юнги давно решил, что так унижаться не будет точно. Мужчина замирает и не двигается, видя сколько боли испытывает маленький котенок. Он понимает — здесь понадобится много терпения, чтобы не причинить лишней боли. Малыш так запуган, что не позволит к себе прикоснуться. — Давай я помогу. Нужно обработать раны — стук в дверь прерывает попытки добиться капли доверия. Дворецкий сообщает, что у хозяина дома посетитель по какому-то очень срочному делу. Дракон коротко отвечает дворецкому по поводу гостя, понимая, что тигренка придется оставить одного в страхе и неизвестности. Юнги начинает догадываться, что возможно пришли за ним, чтобы вернуть его в этот ад, от которого никто не спасет. Он знал, что его будут искать, не отпустят сбежавшую игрушку. — Обещаю, никто тебя здесь не обидит. Я вернусь, а сейчас пожалуйста, отдыхай, — Намджун вышел из комнаты. Преодолевая отвратительную боль, Юнги поднимается в сидячее положение. В этот момент до него доносятся обрывки фраз. Что-то вроде: «ищу сбежавшего сына», но по голосу он сразу понимает. Сомнений не остаётся. Последний шанс чтобы сбежать. Дальше он уже не вслушивается в разговор. С трудом спускает ноги на пол, но сразу же падает больно ударившись и зажимает рот рукой, чтобы не издать звука. Слезы текут сами по себе. Ему кажется, что синяков за попытку побега только прибавилось. Для Юнги время ощущается вечностью, пока он лежит и приходит в себя. Ждёт пока боль немного притупится и с ужасом понимает, что может только ползти. В ногах слабость, что они совсем не слушаются. Несколько неудачных попыток подняться только подтверждают ужасную действительность. Юнги понимает, что начинает задыхаться. Слезы льются уже от беспомощности и принятия неизбежного. Его вернут и опять будут мучить, а ему останется только убить себя, потому что жить так больше не может. Он не слышит, как открывается дверь, как кто-то вбегает в комнату, не замечает, как к нему тянутся руки в попытке успокоить. Понимает, что его хотят взять на руки и только тогда начинает отбиваться решив что живым его не получат. Сам удивляется, что у него все ещё есть силы бороться. Он не слышит успокаивающих слов. Расслабляется только когда чувствует тепло и понимает, что его не пытаются обездвижить, а аккуратно и бережно обхватывают руками. Видит того самого мужчину, ищет глазами позади него человека, который вынесет ему приговор, но никто в комнату больше не заходит. Намджун думает, как бы вернуть ребенка в кровать, не причинив случайно боли. — Только не шуми, пожалуйста. Он ещё не далеко ушел,— осторожно укладывая в постель, приглушенным шепотом говорит дракон. — Это он с тобой сделал? Он показал твое фото, когда назвал тебя своим сыном. Я надеюсь это был не твой отец, — немного виновато Намджун смотрит на котенка. Юнги продолжает молчать и зло смотреть, сжимая руками одеяло, которым дракон успел его накрыть. Он не сопротивляется только, потому что чувствует сильную слабость и мог заработать новые синяки, разозли он этого мужчину. — Я не знаю, что с тобой произошло, но я правда хочу помочь. Нужно хотя бы продезинфицировать открытые раны, — уговаривает, доставая антисептик из аптечки. — Как вы меня нашли? — прозвучало настолько внезапно, что Намджун вздрогнул. — Ты зашел на мою территорию. — Здесь повсюду камеры, чтобы выявлять нарушителей, — добавил, поняв, что прозвучало достаточно жестко. Тигренок отодвигается от рук, насколько ему позволяет выносливость терпеть болезненные ощущения в теле. Кажется, что вот сейчас, этот человек тоже набросится, начнёт избивать. — Почему вы не выдали меня? — Если это с тобой сделал он, тебе точно нельзя возвращаться,— остановился обрабатывать ссадину на скуле. Юнги все таки позволил к себе прикоснуться. — Я не держу тебя здесь, не подумай. Но сначала тебе нужно немного восстановить силы. И если ты захочешь уйти — ты сможешь уйти,— задумчиво продолжил свою работу. — Ты наверное есть хочешь? Я принесу тебе ужин. — Чем мне нужно будет заплатить? — Юнги решил не спрашивать, кто его переодел. И так все было ясно. Но краснеть не входило в его планы. Да и ответ ему ничего не дал бы. Он все равно не узнает, что с ним делали, пока тот был без сознания. Намджун обернувшись увидел бледное лицо подростка. Тигренок продолжал сжимать одеяло так, что пальцы побелели от напряжения. У дракона заныло под ребрами от этого вопроса. Ему вдруг страшно стало за этого тигренка. Что ему пришлось пережить. Почему он задаёт такие ужасны вопросы, которые вызывают дрожь. И тут же понял свою ошибку. Надо было подождать пока он придет в себя, а не переодевать самому, но не мог же Намджун оставить его в этих ужасных лохмотьях, которые и одеждой сложно назвать. — Ты не должен за это платить. Ты ещё ребенок. Крыша над головой, еда и одежда должны быть у тебя, — с трудом придя в себя от жутких мыслей, ответил дракон и вышел из комнаты.