Снова?

Он думал, что сходит с ума. Что всё происходящее плод его воображения, галлюцинации. От части это было так. Зона порождала десятки фантомов, расставляла их на каждом углу бывшего здания КГБ СССР. Они бродили как зомби, издавая неприятные звуки, смотрели прямо в глаза и... Ничего не предпринимали. Им и не нужно. Паша точно сходит с ума. Сорокин оказался прав. Чёртов псих, потерявший всё, оказался прав. Паше некуда возращаться. Не было в его жизни такого, чего он бы желал всей своей сущностью, того что сниться ему по ночам и не даёт проснуться. Что точно радиация покрывает его тонкую кожу, мелкими шашками подкрадываясь к головному мозгу. Паша думал тогда о друзьях. Он судорожно пытался отыскать в своём подсознании момент, с чего всё началось. Но моменты вечеринки старались под слоем новых воспоминаний, связанных так же с друзьями, их гибели. Лёша предлагает устроить вечеринку, а вот он остервенело пытается отомстить за Настю, но Костенко проворней, да и опытнее, и оружия у него больше. Готовился. Вот Настя, злая, гонит на Лёшу, а Паша прикрывает друга. А вот та же Настя, лежит на сером полу облезшего здания в Припяти. И так со всеми, не Гоша - айтишник, лежащий утром у унитаза, не Аня, в заложниках у подкастера, а два трупа. Два воспоминания, больно закрепившиеся на обратной стороне век. Сорокин был прав, ему нечего возращать. Однако открыв глаза, борясь с головокружением и тошнотой, Паша дёргается от увиденной картины, преследоющий его во снах. Его друзья. Он прыгает на дерево, слышит выстрел, но не оборачивается, ему незачем. Он и так это видел. Шрамами на сердце, огромными дырами на душе. Бежит, сумка с прибором, своей тяжестью вновь взрывает воспоминания. 86-й, Америка, Никита, 6 лет в никуда, Сорокин. Костенко. Куда бежать он помнить. Миллионами милей он прогонял этот путь в голове, сворачивал по знакомым улочкам Припяти. Бассейн, как странно, но он не менялся даже в других реальностях, такой же заросший пол, грязные стены, выбитые окна. Летит к ржавой лестнице, но останавливается на первых ступеньках. Ждёт, когда у Костенко кончаться патроны. Последний выстрел проносится в миллиметре от головы, рекошетит от поручней и уносится в сторону. Руки трясуться, да они это прозодили, вот Сергей откидывает пистолет и достаёт нож. Паша не слышит его слов, лишь отходит назад. Дальше от бассейна, по кругу. Он не хочет возвращаться в прошлое, не хочет ничего менять. Ничего не хочет, вот только смотрит побитой собакой, рычит на попытки подойти ближе, не отпускает, то, что так дорого сердцу, то что испортило жизнь не только капитану КГБ СССР, но и самому Паше. Его друзьям, десяткам других людей, даже на других континентах. -Паша - внезапно, ласково обращается Костенко и парень жмуриться. Как по идиотски всё выглядит, он снова лезет на ражон. -Я пытался изменить все четыре раза! - срывается на крик, не даёт вставить и слова. -Четыре раза! А Никита! Другой я! Он всё потерял, не вернулся из прошлого, сломал время, изуродывал себя, видел смерть своих друзей, и не раз! Я это видел! Я видел твою смерть! Я здесь не в первый раз, я не хочу больше пытаться. Его трясёт, слишком много правды, много воспоминаний, как не странно слишком много людей вокруг. Он трясется, стирает со впалых щёк слезы и не смотрит в глаза Костенко. Не поверит. Возьмёт своё и всё исправит, а может? -Ты это уже проходил? - Паша осмеливается поднять взгляд. Костенко не смотрит на него. Оглядывается вокруг, будто пытается что-то вспомнить. *Давай, вспоминай, всё что ты... Мы натворили* -86, мы предотвратили аварию, но только ты... Ты убил себя из прошлого и пропал. Погибший герой СССР Сергей Костенко. - безэмоционально продолжает Паша, не пытаясь достучаться, просто кажется, что мужчина должен знать правду. -Погибший? Ухмылка на лице появляется сама по себе, парень смотрит прямо в глаза, не моргает, не отводит. -Кто из будущего, я или ты? Станция взорвалась из-за ошибки. Никто в этом не виноват. Не ты, не они - Паша имеет в виду тех, кто остался в соседнем здании и глаза вновь начинает неприятно щипать - ни я. После признания становиться легче. Лишь слегка кружиться голова и немеют ноги. В глазах темнеет и Паша падает на жёсткий бетон. В глаза ударяет солнечный свет, но первое что приводит Пашу в чувство не хорошоая погода, а страх. Животный страх того, что он снова облажался, попал не в ту реальность, что-то изменил, кого то подвёл. Вскакивает, оглядывается и вскрикивает от резкой, прошибающей до самых кончиков пальцев боли. -Да лежи ты, идиота кусок. - до спазмов знакомый голос. Терорризирующий его в 86, спасший в 13, обеспокоенный сейчас. Костенко аккуратно кладёт ладонь на его грудь и толкает обратно. Паше и вправду надо прилечь, но вопросы набатом стучат в голове, пробивая черепную коробку, требуя выхода. - Где мы? - шипя, но всё же опускаясь интерисуется парень. - Там же - с толикой грусти отвечают ему - в Припяти, 2013 год, Российская Федерация. Парню было всего этого достаточно, более чем. Хотя бы время, такое знакомое, где он прожил свою спокойную жизнь, осталось не изменным. -Ты не вернулся в прошлое? - Паша продолжает допрос, нащупывая на голове бинт, а на лице пару пластырей. -Не трогай, - строго оборвали его, взяв тонкие кисти в свои. Сергей задержался на них взглядом, перебрал в известной только ему тональности пальцы. Паша замер, впервые за всё его приключения, Кто-то держит его за руку. Не в попытки спастись, спрятаться или увести. Нет. Просто для того что бы... Удержать? В глазах Костенко пылала борьба. Он спорил сам с собой. 27 лет он гнался за призраками прошлого, что бы всё изменить. Да, ему пришлось трудно. Обвинение в измене родины. Лихие 90-е. Бегство, погоня, но... Этот парень еле выжил. Он бегал по тысячам реальностей и пытался всё сделать правильно. Изменить там, поправить тут, спасти тех, кто мог даже случайно пострадать. Да по сравнению с ним, Сергей не имел даже право ему угрожать. -Давай всё исправим? - осточертевшая фраза срывается быстрее, чем капитан успевает её обдумать. Паша дёргается и отворачивается, убирая свои руки из тёплого плена. -Делайте, что хотите - лишь прошептал, потому что тяжело отдавать свою жизнь в руки чужого человека, в большинстве реальностей являющимся врагом - прибор всё равно у вас. Обвинения Павла самого себя во всех бедах чертовой вселенной почему-то выводят Сергея из себя. Он крепко хватает Вершинина за плечо и переворачивает на спину, нависая сверху. Смотрит прямо в глаза, не моргает, не отводит. -Я прошу не за свою жизнь! Исправить всё! Обсолютно всё! Остановить... Нас? Паша будто видит этого человека в первый раз. Серо-зелёные глаза, короткий ёжик оставшихся волос, округлый нос и пухлые губы. - Нас? - глубоко вздохнув шепчет парень, уводя взгляд куда угодно, подальше от лица оппонента. Слишком близко. Слишком опасно. Слишком будоражуще. Для Сергея это тоже всё слишком. Он отпускает худое плечо и обхватывает чужой подбородок двумя пальцами, заставляя смотреть на себя. Только на себя. И Паша смотрит. Бродит всём телом, дышит через раз, но смотрит. Сейчас или никогда. Он пропускает момент, когда мягкие губы касаются его, слегка побитых. Жмуриться, не верит, вновь боится. Капитан отстраняется и пытается угадать реакцию. Самому до безумия страшно. Впервые. С этим чертовым пацаном всё впервые. -Я не прав. - не спрашивает, утверждает, но не отпускает, а всё так же смотрит, скользя взглядом по бледной коже. А Паша отвечает. На свой страх и риск. -Прав! Пускай сейчас прав будешь хотя бы ты. - и сам, зажмурившись, слепо клюет губами, попадая щеку, а затем под напором чужих рук в губы. Неторопливо, нежно, правильно.