Божественная любовь

      Через два дня тебя выписали. Но перед твоим уходом медсестра сказала: — Если тебе хоть немного становится плохо, сядь. Где-бы ты ни была. Это опасно. Не забивай об этом, в течении недели заходи каждый день ко мне. Я буду тебя осматривать и следить за твоим состоянием. Ты вышла. За дверью стояли Чан и Минхо. Оба ждали тебя, так как вы решили, что сразу после твоей выписки в все вместе отправитесь к Зевсу. Чан улыбнулся и сказал: — Ну что, пошли? Вы вышли из здания школы и пошли в сторону маленькой хижины, из которой торчала старая башня. Зайдя внутрь в увидели Андромеду. Вы подошли к ней. Лицо Чана сразу изменилось. Он стал грубее. Его выражение лица было похоже на то, с каким он заходил в госпиталь. — Мне нужно увидеться с отцом. Его голос был резкий. Ты не могла поверить, что он может так с кем-то разговаривать. Такой добрый и милый резко стал холодным и суровым. — Конечно, Кристофер. Пойдем, я тебя проведу. — Сказала Андромеда. — А вы… — он повернулась на тебя и Минхо. — можете идти. Вам здесь находиться нельзя. — Они со мной. — быстро сказал Чан. Андромеда всегда казалась тебе важной персоной, но только не рядом с Чаном. Рядом с ним она была лишь маленькой тетей, которая готова выполнять то, что ей скажет бог, который был на колосок выше нее. Однако она попыталась оспорить его слова. — Им нельзя здесь находится! Пусть уходят! Это место только для высших богов! — сказала Андромеда. — Раз уж на то пошло. — сказал Минхо. — я тоже высший! Почему мне нельзя здесь находиться?! Потому что у меня папа смертью заведует? Не боитесь? Перед вами стоит будущий бог Ада, а вы смеете его куда-то не пускать… Вы совершаете большую ошибку… я злопамятный Минхо наклонил голову на бок, сделал безумный взгляд и улыбнулся, показывая свой белоснежный оскал будто говоря: «берегись, эти зубы могут перегрызть тебе глотку» — Ладно, ладно… — испугалась Андромеда. — иди! Но т/и здесь точно делать нечего! Уходи! Давай, давай, проваливай! Она начала мотать на тебя руками, будто от этого тебя сдует к выходу из хижины. Вдруг странное чувство охватило тебя. Это было похоже на то чувство, которое нахлынуло на тебя, когда ты кричала на Артемиду. Но в этот раз ты молчала. Лишь опустила голову и заглянула исподлобья в глаза Андромеде, будто пытаясь пролезть через них прямо ей в душу. Ее глаза увеличились. Она начала пятиться назад. Ты в свою очередь начала излить на нее. Вдруг что-то взяло тебя за руку. Ты пришла в себя и повернулась. Тебя держал напуганный Минхо, а за ним стоял не менее напуганный Чан. — Андромеда, подождите секунду, нам с Чаном надо поговорить… Твои браться вышли из хижины. Иы посмотрела на своего декана. Она была очень напугана, но все равно подошла к тебе и спросила: — Т/и, это была не ты! Да? Так не могла заделать богиня мудрости и честной войны! Такое может сделать только бог лжи… Ты была очень зла, но кричать не стала. Вместо этого ты холодно сквозь зубы произнесла: — Вы с Артемидой лжете людям. О какой честной войне вы говорите? Войны не бывают честными. У войн нет правил и запретов. Если началась война — правила нарушены. Вы их нарушили. Война началась. И я не буду молчать о том, что вы делаете. С одной стороны это покажется импульсивной речью, ведь декан ни в чем не виновата. Однако ты знала одну вещь, которую тебе рассказали братья, когда навещали в госпитали. И эта вещь дала тебя понять, что лживая война началась…