Парень, который умрёт первым

      — Эй, Твик, — Крэйг задумчиво поковырял ногтём обивку любимого кресла миссис Твик. Пользуясь её отсутствием, Такер залез на него целиком, перекинув ноги в потрёпанных кедах через подлокотник. — Эта вечеринка — плохая идея.       Твик Твик, придирчиво изучающий содержимое собственного гардероба — к удивлению Крэйга, в шкафу реально было что-то, кроме уродливых мятых рубашек — бросил на него недовольный взгляд. Человека с нервами чуть слабее он бы точно довёл до истерики: из-под взъерошенной соломенной чёлки на Такера уставились запавшие безумные глаза, обрамлённые жёлто-лиловыми тенями. Ресницы, щедро накрашенные одолженной у Триши тушью, слиплись острыми стрелочками, а на левой щеке красовался реалистичный кровоподтёк. Крэйг его сам рисовал пару минут назад, открыв в себе недюжий талант художника. Он даже догадался посадить на клей клочки салфетки, вымоченной в красной гуаши — они были призваны изображать запёкшуюся кровь. Короче, Твик смотрелся настоящим зомби, даром, что цвет лица и синяки под глазами были свои, натуральные (чему он сначала долго радовался — экономия на аквагриме! — а потом также долго сокрушался). Осталось подобрать только одежду — но за этим дело не стояло. В огромном захламлённом шкафу Твика наверняка должна была найтись рубашка погрязнее и пообтрёпаннее. Именно этим он и занимался, когда Крэйг озвучил свои опасения.       — Это ещё почему? — возмутился Твик. — Я и так пошёл тебе навстречу! Никаких парных — аргх! — костюмов!       О да. Крэйг скорчил кислую мину. Он ненавидел парные костюмы, серьёзно — в списке лучших изобретений Сатаны они явно находились где-то между очередями на почте и мелодией «All I Want For Christmas» на Рождество в моллах. То есть, ближе к самому началу. Возможно, когда-то Такеру и нравилось наличие в их с Твиком костюмах общей темы, но реакция общественности быстро заставила его передумать. Город, и без того уделявший чересчур пристальное внимание их парочке — серьёзно, какого чёрта, им уже по шестнадцать, этот кошмар с визгами когда-нибудь прекратится? — на Хэллоуин окончательно сходил с ума. Кажется, их фотографировали даже чаще, чем Картмана, который по традиции каждый год старался опозориться с костюмом сильнее, чем в предыдущий. А бесконечные умиленные стоны вслед и вовсе стали привычным Хэллоуинским саундтреком — и если Твику на всеобщее восхищение было плевать (в средней школе он подался в театральный кружок, и к повышенному вниманию окружающих теперь относился не в пример спокойнее, чем в детстве), то Крэйг предпочитал своего парня тискать в уединении и спокойствии.       Но в этом году проблема, к сожалению, была не в жителях Южного Парка.       — Спасибо, милый, я это ценю, — прогнусавил Крэйг. Всё-таки расковыряв обивку кресла, он задумчиво посмотрел на полезший из дыры наполнитель, и пофигистично добавил. — Просто мы попали во временную петлю, которая срабатывает каждый раз, когда кто-то на вечеринке ведёт себя, как в типичном фильме ужасов.       Твик замер над стопкой футболок со сложным лицом. Несколько секунд они молча глядели на то, как Крэйг пытается заткнуть свалявшийся жёлтый поролон обратно в спинку кресла. Наконец Твик медленно сложил разбросанную одежду обратно в ящик, и нахмурился.              — Да, тогда это точно плохая идея, — спокойно ответил он, прикусывая большой палец. — Куча бухих обкуренных подростков всегда действует точно по сценариям — аргх! — дешёвых ужастиков. Ты уже пытался как-то разорвать петлю?       Вот за что Крэйг так любил этого засранца — тот мгновенно въехал в ситуацию. Никаких непоняток, истерик и выяснения отношений: только здравый смысл, трезвая голова и попытка найти решение проблемы. Конечно, Твик прошёл огромный и тернистый путь под названием «терапия», чтобы оказаться в данной точке, но важен ведь результат! Крэйг посмотрел на парня со всей гордостью и нежностью, на которую только был способен — но Твик в ответ на это только непонимающе моргнул. Кажется, общение без слов им удавалось, только когда в коммуникации был задействован средний палец. Приняв это, Такер постарался сосредоточиться на том, что было в данный момент важнее всего. Временные петли и Хэллоуин.       Мгновенно захотелось скривиться, словно Крэйг проглотил разом целый лимон, собственный стухший носок и запил всё это вонючей краской, которую его сестра в компании таких же претенциозных малолеток обычно нюхала за школой. Как и все самые ужасные дни в его жизни, тот День (именно так, с большой буквы) начался со Стэна и его компании.

***

      — Картман, я не собираюсь участвовать ни в одной из твоих дерьмовых афер, отвали, — равнодушно заявил Крэйг, пытаясь найти в собственном шкафчике хоть один учебник. Пока получалось так себе — всё место в металлической коробке занимали обёртки из-под еды, детали для будущего домика Страйпи Четырнадцатого (он пока не существовал, но день рождения Такера близился, и он знал, что кто-нибудь — или семья, или Твик — по традиции обязательно подарит ему очередную морскую свинку) и смятые бумажки, которыми они обменивались со сквадом на особо скучных уроках (то есть, на всех). Чёрт. Возможно, ему стоило убраться. Такер настолько погрузился в безрадостные мысли о предстоящей чистке шкафчика, что снова обратил внимание на жирдяя, только когда тот бесцеремонно ткнул его носом в чёрно-белую бумажку. Криво распечатанная афиша гласила:

      «Очень страшное Оно 2, или техасская резня пилой на улице Вязов пятницей 13-го»

      Хэллоуинская вечеринка!!! Не для ссыкливых кисок. Надевайте костюмы, подбирайте яйца («или вагины» — красовалась сверху неразборчивая надпись, очевидно, Марша, подавшегося в профеминисты с лёгкой руки Венди) и приходите сегодняшней ночью в заброшенный дом за прудом Старка. Пропуск на вечеринку — бутылка чего-то крепкого. Долой детские утренники для мелких жидов (надпись была жирно заштрихована, а потом нацарапана прямо поверх маркера — видимо, Брофловски и жирдяй как обычно не сошлись в формулировках), даёшь настоящий хардкор!

      Под текстом расположилась картинка призрака с прифотошопленной головой Баттерса и дорисованными от руки волосатыми яйцами в половину листа (Крэйг даже знать не хотел, что символизировала собой эта наскальная живопись), а также инструкцией, как найти дом за прудом. Впрочем, последняя могла пригодиться только приезжим — все коренные жители Южного Парка знали не только местонахождение старой развалины, но и её историю, с каждым годом обрастающую всё новыми жуткими подробностями. Кто-то утверждал, что в старинном доме проводились жертвоприношения, другие говорили, будто там когда-то располагался фашистский лагерь (словно кого-то в Южном Парке, пережившем нашествие зомби-нацистов, вообще могли испугать такие байки) третьи доказывали, что по ночам из потрескавшихся окон льётся свет инопланетных пыточных устройств. Все рассказчики сходились только в одном — заходить в дом, а тем более, проводить там вечеринки, было смертельно опасно. Такер не боялся страшилок, но ему казалось глупостью лишний раз заигрывать с судьбой. Как будто мало им того кошмара, что творился в городе каждый день и без участия старинных особняков с привидениями.       Но Картман, очевидно, считал иначе. Он чуть ли не приплясывал от восторга.       — Ну чё? — с гаденькой улыбочкой поинтересовался жиртрест. — Мне резервировать траходром специально для ваших гейских жоп? Голубым скидка — за вход можно расплатиться чем-то поинтереснее бухла, если ты понимаешь, о чём я.       Ах, вот оно что. Там, где есть Крэйг, будет и Твик. А где Твик — там и весёлые разноцветные таблетки с брендом кофейни. С тех пор, как папаша Стэна разорился на своей ферме, а потом назло всему городу подставил и отца Токена, корона наркоторговли вновь перешла к кофейному магнату — и Твик стал желанным гостем на всех вечеринках и посиделках. Ни ему самому, ни Крэйгу это не нравилось — но их мнением перестали интересоваться ещё во времена шипперской войны в четвёртом классе. Вот и сейчас, Картман был свято убеждён, что на его вечеринку Такер, схватив Твика за шкирку, побежит, не чуя под собой земли. Тем приятнее было продемонстрировать ему фирменный средний палец.       — Эй, да не ломайся ты, чёрт возьми! — предсказуемо возмутился одноклассник, когда его брошюра прилетела ему же в лицо. — Вы ваще не вылезаете из вашей радужной берлоги, грёбаные педики? Весь город там будет!       Крэйг уставился на Картмана с безразличием, способным вывести из себя даже буддистского монаха.       — Весь «город» это кучка обкуренных старшеклассников? — прогнусавил он, намеренно растягивая слова. Он знал, как это бесит окружающих, и не стеснялся пользоваться всеми средствами, чтобы отталкивать от себя нежелательных собеседников. В хорошем настроении Такер мог довести до ручки даже отмороженного мистера Маки с его извечным «п`нятненько». Выбесить жиртреста? Всё равно что избить младенца. — Ты всех заманиваешь обещаниями «траходрома», или просто так хочешь полюбоваться на жопный секс?       Крэйг не был экспертом в биологии, но даже он понимал, что для человеческого лица не совсем естественно сначала бледнеть, потом зеленеть, темнеть, сереть — и наконец наливаться ярко-бордовым. Тем не менее, лицо Картмана проделало все эти манипуляции: свекольный оттенок его щёки, видимо, устроил, и жиртрест набрал в грудь побольше воздуха, готовясь разразиться гневной тирадой. Такер даже слушать не стал: наконец нашарив в бардаке шкафчика потрёпанный томик химии (физики? алгебры?), он с неизменным покерфейсом захлопнул металлическую дверцу и направился к кафетерию, взглядом обшаривая школьные коридоры в поисках знакомой блондинистой макушки. В старшей школе искать её стало легче: летом перед девятым классом он прилично вытянулся, и теперь возвышался над галдящей толпой школьников на добрую голову. Вслед ему доносился поросячий визг Картмана, но Крэйг его уже не слышал.       И он не придал бы этому эпизоду ни малейшего значения, если бы не одно но. В ту же ночь, сразу после их с Твиком скромного хэллоуинского свидания, и последующего за ним двухчасового видеозвонка, в пустующий дом Такеров влез какой-то придурок в пластиковой маске клоуна — и уже через мгновение Крэйг обнаружил себя лежащим на полу кухни с ножом в груди. Его впервые пытались убить — поэтому Такер растерялся и запомнил происходящее урывками: холод кафеля под головой, тупая боль в груди, хриплое дыхание нападающего, воняющее луковыми кольцами и лакрицей. Уже умирая, Крэйг пытался возмутиться — почему в последние секунды своей жизни он должен «наслаждаться» грёбаной лакрицей? — но не успел. Всё случилось как-то по-дурацки, нелепо и суматошно… но факт оставался фактом: Крэйг Такер был убит.       Убит только для того, чтобы следующим утром проснуться в собственной кровати и обнаружить, что на календаре снова тридцать первое октября. И что Эрик Картман вновь караулит его у шкафчика с чёрно-белой брошюркой. И абсолютно все в классе и дома ведут себя так же, как и вчера — вплоть до интонаций и малейших движений жестов. Ощупывая непослушными пальцами свитер в том месте, откуда ночью из его груди торчала рукоять ножа («Рукоять! Ножа!» — истерично вопил внутренний голос), Такер мысленно прикинул вероятность того, что всё происходящее — несмешной хэллоуинский розыгрыш. С его одноклассников (да и горожан, чего уж там) сталось бы, а оскорблённый Эрик Картман мог претворить в жизнь план и более безумный, чем попытка довести Такера до сумасшествия. И Крэйг был бы уверен в этом, если бы не Твик, как и все, копирующий себя-вчерашнего — тот бы никогда не стал так шутить.       Оставался один логический вывод: Крэйг Такер попал во временную петлю. Словно был чёртовым Филом Коннорсом или Джессикой Ротенберг. Весь день он пытался уместить это осознание в голове, машинально существуя сначала на уроках, а потом — на прогулке с Твиком (благо, что Крэйг по жизни был немного отмороженным, и никого такое его поведение не удивляло), и почти не удивился, когда ночью услышал едва слышный скрип половиц — кто-то крался по коридору к его комнате. «Вот дерьмо» — всё, о чём успел подумать Такер ровно перед тем, как его убили во второй раз за неполные двое суток. На этот раз комично огромный нож оказался у него в спине ровно в тот момент, когда Крэйг пытался вылезти через окно в сад. — «Походу, проклятие темнокожих распространяется и на геев».       О том, что возникновение петли связано с Хэллоуинской вечеринкой, догадаться было несложно — за свою недолгую жизнь Крэйг успел посмотреть достаточное количество фильмов ужасов. Единственное, чему они, к сожалению, не учили, так это тому, как из этой ситуации выкарабкаться… какой именно жизненный урок он должен усвоить, чтобы перестать умирать? На четвёртый «день» Такер всерьёз озаботился этим вопросом, и на уроке алгебры принялся обстоятельно выписывать на огрызок тетрадного листа все свои грехи. Списочек, вместе со всеми средними пальцами и ругательствами, получался немаленьким.       — Что за бумажка? — полюбопытствовал Твик, весь урок бросавший на него заинтересованные взгляды поверх голов Брофловски и Донована. Он бесцеремонно уселся прямо на парту, задницей примяв учебники, тетради и канцелярские принадлежности: знал ведь, засранец, что Крэйг ему и слова не скажет. Такер молча смахнул всё барахло обратно в рюкзак, и нехотя протянул Твику список, наспех озаглавленный «Что мне нужно исправить в себе». Тот с недоумением заскользил взглядом по строчкам, хмурясь и изредка полыхая щеками (видимо, читал абзацы, посвящённые грехам прелюбодеяния, которые Крэйг, после короткой борьбы с собой, тоже записал — вряд ли, конечно, высшие силы заставили его проходить через подобное из-за того, что Такер потрахался в отцовской тачке или в перелеске за фермой, но кто знает?). Наконец Твик вернул ему бумажку и с сомнением добавил. — Если ты собираешься нести это в — аргх! — церковь, то вычеркни, пожалуйста, из списка «осквернённых» мест подсобку кофейни. Святой отец постоянно заказывает там кофе, думаю, ему будет, э-э, неприятно.       — Может, наоборот, — ухмыльнулся Такер и поиграл бровями. — Кто его знает, что у преподобного на уме.       Твик хмыкнул и принялся нервно расчёсывать запястья — скорее, по привычке, чем из реальной необходимости. Впрочем, из его взгляда не исчезло молчаливое любопытство — и Крэйг принялся со вздохом выдумывать достойную причину тому, почему он вдруг решил «искупиться». Если всё сработает и порочный круг смертей разорвётся, не хотелось бы, чтобы он остался в памяти Твика как чудик, ловящий галлюцинации о временных петлях. Такер считал, что в паре только одному позволено видеть всякую нечисть вроде гномов, ворующих нижнее бельё — двое сумасшедших в одной кровати это уже чересчур.       Впрочем, он поменял своё мнение уже через пару-тройку «перезапусков», когда выяснилось, что ни искупление грехов, ни попытки сбежать от маньяка (это вообще оказалось бесполезным: тот в лучших традициях ужастиков оказался неуязвимым, словно Терминатор, и быстрым, как Уссейн Болт), ни самоубийство, ни даже посещение этой глупой картмановской вечеринки не решают проблемы. Последнее, наоборот, как будто с каждым разом всё ускоряло смерть Такера — стоило кому-то хоть намёком воссоздать шаблон из фильма ужасов, как маньяк (естественно, в той дурацкой клоунской маске — спасибо, что не из Пилы или Крика) объявлялся и рубил Крэйга на кусочки. Узнать, такая ли судьба была уготована остальным, парень уже не мог — сложно активно участвовать в происходящем, будучи кровавым фаршем. Так, ему срочно нужна была помощь: не хотелось втягивать в хэллоуинский кошмар Твика, но кого ещё-то? Все его друзья словно сошли со страниц журнала «типичные жертвы маньяков из слэшеров нулевых» — Клайд был капитаном сборной по бейсболу, Токен — богатеньким мажором, Джимми — грёбаным нёрдом, и это уже не говоря о чирлидерше Бебе или самом Крэйге, парне-который-умрёт-первым-потому-что-любит-члены.       У Твика хотя бы были мозги.       — У тебя хотя бы есть мозги, — так и сказал Такер, распахивая перед парнем покосившуюся дверь дома с призраками. На них обрушилась волна света и пьяного шума — Крэйг отнёсся к этому весьма скептически (суммарно, он побывал на этой вечеринке уже раз пять), зато Твик зашипел и осоловело заморгал. Такер предусмотрительно подал ему руку, приглашая опереться на себя: в итоге они переступили порог в обнимку, словно старая супружеская пара, но когда это Крэйгу было не плевать на чужие взгляды. Растолкав пьяные тела уже поддатых одноклассников и незнакомцев, они вывалились к столику с закусками: его предсказуемо оккупировал скалящий кому-то зубы Картман в костюме… Такер тупо уставился на жиртреста, надеясь, что может передать всю гамму эмоций одним только взглядом. В прошлые разы ему посчастливилось с ним не встретиться — Крэйг сразу шёл к кому-то более приятному, или умирал до того, как судьба могла свести их с жиртрестом. Оказалось, он избежал ужасной участи. Твик рядом сложился пополам и глухо захихикал, пряча лицо в сгибе его локтя (на кожаной куртке наверняка останется светлое пятно грима). Завидев их, Картман повернул свою огромную тушу целиком — и Крэйга прошибло второй раз. Явно красуясь, Эрик покрутился то одним боком, то вторым — и Такер пожалел, что умеет пускать лазеры только из глаз, а не в глаза, чтобы нахер их сжечь.       — Ты, блять, кто такой? — поинтересовался повисший у него на руке Твик, не переставая ржать. — Нуарная — аргх! — версия Леди Банни? Разжиревшая девочка из Битлджуса?       Картман вальяжным движением откинул за спину каскад чёрных блестящих волос и капризно скривил губы — кажется, до того, как он набросился на наггетсы и пушн, их украшала тёмная помада. Крэйг заметил глиттер у жиртреста на подбородке, и скривился. Сейчас он был бы не прочь оказаться в руках у маньяка: тот хотя бы прятал морду за маской. И тело тоже. Картман щеголял в длинном готическом платье с разрезом на бедре — Такер увидел его краем глаза, и теперь молился о том, чтобы никогда больше не опускать взгляд.       — Бескультурные свиньи, — презрительно фыркнул Картман, отправляя в рот горсть чипсов. Это слегка портило его образ изящной леди. Впрочем, как будто всё остальное вписывалось, ага. — Я — Мортиша Аддамс! Но я не удивлён, что вы не смотрели, сладострастные любители Горбатой горы.              Крэйг закатил глаза так сильно, что ему показалось, будто он видит обратную сторону черепа. Твик же с интересом склонил голову набок, слегка подёргиваясь — в помещении было слишком шумно и ярко для того, чтобы он чувствовал себя комфорно. Такер машинально обнял его за плечи, чем заслужил довольный взгляд Картмана, буквально кричащий «я-же-говорил». Плевать. Только Эрик Картман может на серьёзных началах обсуждать чью-то гомосексуальность, будучи в платье с декольте, на сантиметровых шпильках и с париком.       — Не то чтобы я осуждал твою гендерную — аргх! — идентичность, но почему ты не выбрал Гомеса? — поднял бровь Твик. Учитывая грим, это выглядело довольно жутко — лицо «зомби» словно пошло рябью.       — Ты можешь осуждать гендерную идентичность Картмана, милый, он кусок говна, — заметил Крэйг.       — Бери пример со своего ручного твинка, Факер, и будь паинькой, иначе я выкину тебя со своей потрясной вечеринки, — ласково отозвался на оскорбление Картман. — А Гомес у нас уже есть… а вот и он! Эй, неси сюда свою жидовскую задницу!       Серьёзно? Крэйг машинально посмотрел туда, куда указал Картман, и даже улыбнулся уголком губ — так лимит эмоционального реагирования на сегодня был исчерпан. За столиком рядом с Маршем и Тестабургер (в парных костюмах Супермена и Супергёрл: странно, что не прокладки и тампона) сидел красный до корней волос, злющий, как чёрт и скрипящий зубами Брофловски в чёрных шмотках и с уморительно зализанными кудрями. Он бы вполне успешно изображал Гомеса, если бы не рост — та ещё шпала, всего на пару дюймов уступающая самому Крэйгу — и… партнёр. Судя по зверскому выражению лица, Кайл не знал, кто будет Мортишей. Твик и Крэйг переглянулись. Никакого гетеросексуального объяснения тому, что Картман творил — зная его, прикрываясь желанием Брофловски унизить — быть не могло, но эй, Такер в это лезть не собирался. Он и на эту вечеринку-то не пошёл бы, если бы не…       Его размышления прервал телефонный звонок. Удивляясь, что он смог услышать рингтон при таком шуме, Крэйг полез за смартфоном в карман джинс и без задней мысли нажал на кнопку принятия вызова. Он понял свою ошибку, только когда в трубке раздалось хриплое жуткое дыхание. Такер закатил глаза и мгновенно отключился. Пока это был самый банальный способ заявить о своём присутствии — до этого маньяк или подкидывал на видное место записку, написанную кровью, или вырубал во всём доме свет…       — Чёрт, свет погас, — Картман выругался и, пока никто не видит (все видели) вытер жирные от курицы руки о подол платья. В толпе раздались вялые крики возмущения: вместе со светом пропала и музыка. Окружающая обстановка, как по мановению волшебной палочки, превратилась из кислотно-неоновой наркотусовки в мрачную и тревожную. Внезапно все присутствующие вспомнили, что находятся в том самом Доме-С-Привидениями — его деревянные хлипкие ставни заскрипели, отсвет молнии за окном (когда успела начаться гроза?) выхватил из тьмы блики декоративных скелетов, подвешенных к потолку. Крэйг различил в толпе чей-то задумчивый возглас: «Эй, а ведь раньше их здесь не было!» — и устало потёр глаза. Картман тем временем вышел в центр комнаты и обвёл гостей раздражённым взглядом. — Эй, кто-нибудь из вас, обдолбышей, должен спуститься в подвал. Да-да, тот супер тёмный и страшный подвал. Вроде там был рубильник, хз, я в этом не секу.       Крэйг поймал руку Твика — тот дёрнулся от неожиданности, но его влажную ладонь из своей не выпустил. В темноте Такер не видел его лица, но знал, что тот думает о том же, о чём и сам Крэйг: нельзя было пускать никого в подвал. Хотя Твик и не участвовал в событиях минувших «перезагрузок», он знал о принципе их работы со слов Такера — как только воплощается в жизнь хотя бы одно клише из фильмов ужасов, маньяк убивает Крэйга и всё начинается по-новой. Поэтому когда пёстрая толпа старшеклассников выплюнула в сторону лестницы, ведущей вниз, хорошо поддатого и обряженного в фольгу Баттерса, Твик и Такер, всё ещё держащиеся за руки (Крэйг никогда бы не признался, что в свои брутальные семнадцать больше всего на свете обожал таскаться со своим парнем за ручку, словно трёхлетка), поспешили к нему. Стотч был в говно — неудивительно, с его непереносимостью алкоголя — а потому, ничуть не боялся чернеющего проёма подвала. Его дверь отворилась сама по себе, и по ступенькам заскользил жёлтый лунный луч, словно указывающий дорогу прямо вниз… Такер с неудовольствием покосился на окно — секунду назад небо было затянуто грозовыми тучами, но это всё равно не помешало луне сиять.       Грёбаные спецэффекты.       — П-парни, вы- вы пришли, чтобы мне помо-очь? — пролепетал Баттерс, пьяно блестя влажными белками глаз. Несло от него, как от шерифа Барбрэди 4 июля — смесью пива, водки, энергетиков и виски. Крэйг закатил глаза, а Твик с сочувствующим выражением на лице подставил бедняге Стотчу плечо. Тот повалился на него камнем и принялся благодарно пускать на потрёпанную рубашку слюни. Больше никакой поддержки Баттерс оказать им не смог — и парни синхронно повернулись в сторону зловещей двери.       — Итак, по всем канонам жанра, маньяк — аргх! — должен прятаться именно там, — взволнованно заключил Твик, нервно дёргая заусенец на большом пальце. — Может, если мы не будем спускаться, то всё обойдётся? Типа, не буди лихо? А?       — Или он поймёт, что никто не собирается идти прямиком в капкан с огромными сияющими буквами «Ты умрёшь» над ним, и выйдет сам, — мрачно возразил Крэйг. Перебрав в уме все знакомые ужастики, он с сомнением глянул на хлипкую ручку двери. К нему уже пришла неожиданная идея, но Такер не знал, можно ли доверять ей. Он был не самым креативным парнем. — Может, просто забаррикадируем дверь? Подопрём её тумбочкой?       Он вспомнил предпоследний «перезапуск», когда маньяк в одиночку спихнул с утёса машину, на которой Крэйг пытался спастись, и досадливо поморщился. Других идей у них больше не было. Твик с энтузиазмом кивнул и пошёл обратно в зал, чтобы сгрудить на один из диванчиков бессознательное тело Баттерса, а Такер задумчиво обвёл взглядом всё вокруг в поисках мебели, которой можно было бы загородить проход. Вокруг сгустилась тьма, и Крэйг машинально полез за фонариком… как вдруг тот выпал из его обычно ловких рук, и с удаляющимся грохотом покатился вниз со ступенек. Белый электрический свет запрыгал по стенам, выхватывая паутину и побелку, и наконец исчез в глубине подвала. Такер медленно уставился на темноту, в которой исчез его фонарик (откуда у него вообще с собой фонарик?), сделал шаг назад, бормоча о том, что не купится на этот трюк… и, нелепо поскользнувшись на ровном месте, полетел вслед за ним.       Крепкая рука, схватившая его за волосы, и нож у горла — а он всегда был таким комично огромным? — не стали для Крэйга неожиданностью, но он всё равно заорал.       — Грёбаный боже, блядь, отвали от меня, сраный клоун!       Дальнейшие возмущения потонули во влажном чавканье его раскроенного горла. Крэйг Такер умер.

      ***

      — Вам это ничего не напоминает? — Кайл задумчиво почесал кожу под накладными усами.       Стэн и Венди с одинаково сложными лицами уставились на странную картину, разворачивающуюся на лужайке перед домом. Там, обрызганный десятками поливочных шлангов (просто чудо, что они вообще работали здесь, рядом с заброшенным домом где-то за прудом Старка), бежал по газону Крэйг Такер — а за ним с ножом наперевес шёл какой-то мужик в тёмном балахоне и маске клоуна. Было сложно понять, кто именно скрывался за нехитрым костюмом — им мог быть любой старшеклассник со средней комплекцией и стандартным ростом. То есть, кто угодно, кроме Джимми, совсем уж тщедушных коротышек вроде Баттерса или жиртреста. При мысли о последнем, Кайла захлестнула новая волна ненависти — он думал, что Мортишей будет та милая девушка из математического класса, к которой он уже год как пытается подкатить, а не расистский ублюдок!       Занятый злобными мыслями и пытающийся найти в толпе Картмана — исключительно для того, чтобы показать ему, что Брофловски плевать на его тупые розыгрыши, конечно — Кайл уже не видел, как маньяк валит Крэйга на землю и очень реалистично вонзает в голую грудь (и когда только тот успел раздеться?) мясницкий нож. Но если бы Брофловски обратил на Такера внимание, то был бы впечатлён тем, как парень даже перед лицом смерти не стесняется показывать убийце средний палец.

***

      Панический визг Твика над ухом не способствовал успокоению и поднятию духа, но с ним под боком умирать было всё равно приятнее, чем в одиночестве. Теперь Крэйгу было с чем сравнивать. Поэтому он относился к происходящему с толикой философского спокойствия — и между попытками не дать убийце распахнуть дверь шкафа, в котором они с Твиком спрятались, даже успевал разглядывать выцветшую и поеденную молью одежду на деревянных вешалках. Будь здесь Бебе и Рэд, которых они отговорили от исследования полупустых комнат на верхних этажах (и из-за этого сами попали в ловушку), точно бы оценили винтажное кружево халатов и пеньюарчиков. В последнее время весь город сходил с ума по ретро. Такер выдохнул — и в воздух поднялось жёлтое облачко пыли.       — Мы умрём, Господи Боже, мы же правда умрём! — не прекращал вопить Твик, изо всех сил дёргая на себя ручку. Маньяк по ту сторону дверцы не отчаивался — как настоящий чемпион по перетягиванию каната, он миллиметр за миллиметром открывал злосчастный шкаф. Ещё немного — и Крэйг в очередной раз словит ножевое ранение.       Интересно, сколько лет висят здесь эти рубашки, шубы и шарфы, воняющие стариковским парфюмом? Ему не дали времени на размышления — мужик в маске рванул на себя дверь с такой силой, что не удержался даже Твик, на адреналине и кофеине способный горы свернуть. Парень с визгом полетел на пол, и убийца с Такером остались один на один. В последнее время, они виделись чаще, чем Крэйг со своим отцом, честное слово. Он смиренно поднял руки вверх, даже не пытаясь отбиться (чем? трухлявой вешалкой?) — и маньяк, кажется, слегка растерянный, как-то деликатно даже лишил Такера жизни.

***

      — Я знаю, что ты ничего не помнишь, но как же я заебался, — простонал Крэйг, паркуя старенький семейный камри в кустах за пресловутым домом с привидениями. Ветви царапались в окна и стучали по крыше, заставляя Твика нервно озираться и вскрикивать, а Крэйга — досадливо морщиться. Загнать отцовскую любимицу в подобную яму его заставило только воспоминание: в прошлый раз Крэйг бросил машину на общей «парковке» перед крыльцом, и при попытке сбежать оказалось — вот уж неожиданность — что шины пробиты. Второй раз он так рисковать не собирался, нет уж. Он всё ещё пытался избежать клише, хотя это казалось бессмысленным. — Невозможно не вести себя, как в ужастиках, в толпе гормонально нестабильных, пьяных и накуренных подростков. В прошлый раз Клайд притащил сюда доску Уиджи, которую нашёл — ты не поверишь — на древнем кладбище, где проводили обряды сатанисты. Может, этой ночью кто-нибудь за волосы приволочет девочку из Звонка? Как только я устраняю одну проблему, появляется куча новых, это не станет неожиданностью.       — Боже, какой стресс, — послушно отозвался Твик, мигая правым глазом — тем, под которым был нарисован кровоподтёк. Спустя почти десяток «перезагрузок» Крэйг достиг в его рисовании такого мастерства, что сам не мог отличить грим от настоящих синяков и рубцов. Ну хоть какая-то польза от всего происходящего. Твик сочувственно стиснул холодную ладонь Крэйга в тёплых сухих ладонях. — Может, если переждать вечеринку здесь, то этот чел в маске никого не тронет? Типа, мы не при делах.       Такер с сомнением почесал бровь. Он уже пробовал отсиживаться подальше от вечеринки — первые разы у себя дома, потом — в закрытых комнатах заброшки, пока все веселились внизу — и никогда это не избавляло его от настойчивого внимания ублюдка в маске. С другой стороны, сейчас-то он был не один… и двери машины вроде надёжно закрыты. И вообще, разве он не заслуживает передышки? Поразмыслив пару минут, Крэйг решительно заглушил двигатель и выключил фары. Свет в машине погас, погружая салон в непроглядную темноту, разбавляемую лишь тусклым мерцанием луны за окном. Такер откинулся в кресле и прикрыл глаза. Некоторое время они сидели молча, вслушиваясь в дыхание друг друга. Отсюда даже почти не был слышен шум вечеринки, сотрясающий дом.       — И чем мы будем заниматься всю ночь? — задумчиво протянул Крэйг, осознав двусмысленность фразы только после того, как произнёс её вслух. Он осёкся и посмотрел на Твика. В мягком полумраке автомобиля его жуткий грим почти не был заметен — тьма растушёвывала бледное лицо, позволяя ухватить лишь общие очертания. Острая линия челюсти, беспорядок на голове, рубашка с расстёгнутыми пуговицами… Такер потянулся было их застегнуть — без какого-либо подтекста, серьёзно! — но Твик, почувствовав движение навстречу, мягко улыбнулся и слитным движением перетёк Крэйгу на колени. Дёрганный в обычной жизни, он поразительным образом менялся, стоило обстановке стать тихой и уютной, как сейчас (а ещё Твик сегодня не опустошил свои строго установленные Такером две чашки кофе — это тоже было причиной того, что он явно вёл себя спокойнее обычного). Можно было не бояться, что их заметят снаружи — кусты надёжно закрывали обзор. Крэйг, впервые за долгое время полностью расслабленный, машинально стиснул в пальцах чужие бёдра, обтянутые плотной джинсой. Твик казался обжигающе горячим везде, куда Такер только мог дотянуться — неудивительно, что он даже в лютые морозы зимы Колорадо ходил без шапки и шарфика.       Как и всегда, Крэйгу в голову лезли совсем не те мысли.       — А что, ты знаешь много способов развлечься? — фыркнул Твик и резво полез горячими длинными пальцами ему в штаны. Крэйг выдохнул сквозь зубы и ответил тем же — чуть более неуклюже, но он наконец нащупал чужой ремень и принялся медленно его расстёгивать. Подрагивающее тело на его коленях и прерывистое дыхание прямо в ухо (не то чтобы Твик мог расположиться в салоне машины с комфортом) не слишком помогало думать рационально.       — Можем в карты поиграть, — послушно принялся перечислять Крэйг в перерывах между суматошными поцелуями везде, куда мог дотянуться — губы мазали мимо лица в шею, ключицы, тыкались бессмысленно в ткань рубашки. Твику, судя по отрывистым высоким звукам, всё нравилось. Писки превратились в отрывистые стоны, когда Такер наконец скользнул ему в бельё и накрыл центром ладони головку. — Нарды разложить. У меня три в ряд на телефоне скачан, опять же.       — Крэйг, ещё одно слово, и ты вылетишь из машины прямо в объятия к своему маньяку, — зашипел Твик, толкаясь ему в руку.              И тут у Такера в голове щёлкнуло.       — Чёрт, — выдохнул он, пытаясь не обращать внимания на поднимающийся в низу живота жар. Он попытался отстранить от себя парня, а когда это наконец получилось, решительно встряхнул его за плечи. — Твик. Твик, блять! Мы трахаемся в машине! Понимаешь, что это значит?              Твик растерянно моргнул — в темноте его глаза с расплывшимся во всю радужку зрачком казались жуткими. Секунду он молчал, а потом со стоном разочарования уткнулся Такеру лицом в плечо.       — Блять, ну конечно, — расстроенно каркнул он. — Секс в машине.       Крэйг едва успел застегнуть штаны, как боковое стекло взорвалось мириадами осколков, и его за шкирку вытащили из салона сильные руки убийцы. Ради приличия Такер немного побарахтался в чужой железной хватке, сочувственно глядя на искажённое ужасом лицо Твика на переднем кресле — но это было всё, что он успел сделать. Нож в груди показался парню почти ностальгически знакомым и родным. Интересно, сколько ещё ему придётся бесславно умирать на глазах у бойфренда, а иногда — и всей школы? И почему это происходило? Что он сделал не так? Нет, конечно… он часто ошибался и иногда посылал людей… ну, не иногда… но разве кто-то заслуживает за такое смерти? А может, это всё — лишь игра его воспалённого воображения, и он просто медленно сходит с ума?

***

      — Сатана, чел, после того, как ты вышвырнул отсюда Садама Хуссейна, это местечко стало просто потрясающим! — Кенни блаженно прикрыл глаза, вытягиваясь в гамаке в полный рост. Было здорово наконец-то не бояться того, что ткань перекрутится и, например, задушит его. Или что в гамак внезапно врежется боеголовка северокорейского правительства — к удивлению Маккормика, на его памяти такое случалось как минимум дважды. Это немного, конечно, но достаточно маловероятным был и первый раз. Вспомнив об этом, Кенни с кислым выражением лица выплюнул изо рта смятую трубочку от коктейля. Она тут же сгорела в бензиновом пламени, а его бокал магическим образом вновь наполнился до краёв, как и каждый раз за эти… пять дней? Десять? Маккормик не считал, сколько он находился в Аду — заслужил он, в конце концов, небольшой отпуск, или как?       Дьявол согласно хмыкнул и опустил на нос солнцезащитные тёмные очки. Он предпочитал гамаку шезлонг из костей грешников с пёстрым зонтиком в мелкий цветочек над ним — Кенни не собирался осуждать. Ему нравился Сатана — не настолько, чтобы переселиться в Преисподнюю на постоянную основу (хотя, на всякий случай, Маккормик уже оформил кредит на приглянувшуюся квартиру-студию у серного озера, и даже завёл адскую налоговую книжку), но ровно настолько, чтобы не отказываться от совместных посиделок у бассейна.       — Думаю, ты прав, — басом отозвался Сатана. — Конечно, в постели без него какое-то время было уныло, но, как я люблю говорить… — вторую часть фразы они с Кенни произнесли синхронно. — Нет незаменимых неприкаянных душ. Ким и Муссолини неплохо справляются.       Они рассмеялись, и Маккормик блаженно потянулся, наслаждаясь тем, как хрустит каждая косточка в теле. Однажды нужно притащить сюда парней — Картмана точно за своего примут, Стэн в любой движ вписывается… подумав о Кайле, Кенни нахмурился и почесал кончик облупленного — солнце на адском курорте жарило немилосердно — носа. А евреи, интересно, попадают в тот же ад, что и все остальные? Немного поразмыслив об этом, и в красках представив ошарашенное выражение лица Брофловски, если он спросит у него об этом, Маккормик неожиданно понял, что скучает по парням. Чувство не было новым — прилипчивая тоска скреблась изнутри каждый раз, когда Кенни умирал в середине их совместного приключения, и пропускал обычно самую интересную часть. Но сейчас-то он мог без проблем вернуться обратно! Маккормик решительно отставил бокал в сторону (тот завис в воздухе: удобно, ничего не скажешь), сдёрнул с выцветшей макушки козырёк с надписью «Barbie Girl» и хлопнул Сатану по огромной красной ляжке. Тот лениво приоткрыл один глаз.       — Ладно, тут было клёво, но пора мне сматываться обратно, — с сожалением произнёс Кенни, указывая наверх. Сатана проследил за движением его руки задумчивым взглядом, и пожал плечами:       — Как знаешь. Вообще-то, тебе уже давно пора, — он почесал гигантским когтём подбородок, заботливо помазанный спф-кремом. — Да и мне нужно наконец взяться за тот пиздец с Хэллоуином, если честно…       Кенни медленно моргнул.       — С Хэллоуином? — переспросил он так осторожно, будто пытался разминировать ядерную бомбу с помощью щипчиков для бровей и отвёртки из детского игрушечного набора. — Погоди, разве я специально не попал сюда, в Ад, тридцатого октября, чтобы не проводить Хэллоуин на поверхности? — Маккормик вопросительно вскинул брови. Нехорошее предчувствие шершаво перекатывалось в его гортани, словно кусок железной проволоки. — Потому что ничего хорошего никогда не случается со мной в Хэллоуин, и ты, блять, это прекрасно знаешь.       Сатана выглядел пристыженным. Он почесал в затылке.       — Э-э, ну, да, но понимаешь, в тот Хэллоуин всё пошло не так из-за того, что тебя не было на месте, — неуверенно промямлил Великий Владыка Ада. — Убили парня, который не должен был умереть… и я пытался всё исправить, но случайно запустил временную петлю, а маньяк опять объявился, ну и… это как программирование — я задал условия для появления петли, и их в какой-то момент стало так много, что оказалось легче пустить всё на самотёк, — Сатана пожал плечами, как будто оправдывался всего лишь за горящий дедлайн какой-то курсовой, а не целый, мать его, десяток бессмысленных смертей какого-то бедолаги.       Маккормик не мог поверить своим ушам. То есть, из-за того, что он не умер в тот Хэллоуин, убили кого-то другого? И продолжают убивать до сих пор?! Кенни уставился на Сатану со всем осуждением, на которое только был способен. Да, он любил тусоваться в Аду, но не такой же ценой! И, что ещё паршивее, ему всё-таки придётся отбросить коньки в этот чёртов праздник, потому что иначе весь их мир будет перезапускаться, пока наконец не исчезнет! Ну, то есть, Кенни так думал. Он был не самым сведущим человеком в области паранормальщины, как бы иронично это не звучало.       — Окей, — он прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. — Пока всё это звучит, как какой-то высосанный из пальца обоснуй для сюжета нелепой книги или дешёвого сериала на Нетфликс. Типа, причём здесь вообще ты, я, Хэллоуин и… — он сделал неопределённый жест ладонью. — Кто бы там не умирал из-за меня. Но! Раз уж так получилось, давай, посылай меня наверх. Буду разгребать за тобой дерьмо, Сатана, — Кенни хотел было добавить что-то ещё в укор Владыке, но тот не дал ему и шанса, мгновенно щёлкнув пальцами. Ну ещё бы.       …проснулся Кенни от того, что кто-то, особо не таясь, топал по коридору в направлении его комнаты. Маккормик вздохнул и раскинулся на матрасе в позе морской звезды — умирать, так красиво.

***

      — Эй, Твик, — Крэйг задумчиво поковырял ногтём обивку любимого кресла миссис Твик. Пользуясь её отсутствием, Такер залез на него целиком, перекинув ноги через подлокотник. Глядя на то, как мерно покачиваются в воздухе его потрёпанные кеды, Крэйг нахмурился. Какая-то мысль зудела у него на подкорке, но никак не находила выхода. Что же он собирался сказать? В поисках ответа, Такер повернулся к Твику — тот старательно копался в куче белья, пытаясь найти рубашку или свитер погрязнее, чтобы дополнить свой костюм зомби. Вообще-то, подошла бы и та, которую он называл «парадной», но Такер не решился сказать об этом вслух — у Твика под рукой была тяжёлая косметичка, а кручёный бросок прямо в лицо он освоил в совершенстве ещё в средней школе. Крэйг не хотел проверять его мастерство на себе.       — М-м? — Твик дёрнулся, а потом подозрительно заблестел глазами из-под груды вещей. — Хоть одно слово в стиле «я-асоциальный-затворник-давай-останемся-дома», и я потащу тебя на эту вечеринку за волосы, так и знай — аргх! — Факер. Я не для этого над гримом корпел.       Крэйг фыркнул. Вообще-то, все в этой комнате прекрасно знали, что если Такер действительно расхочет идти, праздновать они будут прямо тут, пересматривая какую-нибудь классику вроде «Звонка» или «Очень страшного кино». Хотя, впрочем, от последнего Крэйг бы сегодня отказался — почему-то нежно любимые им слэшеры казались не такими уж и привлекательными. Но он обещал Твику, что они потусят — значит, так оно и будет. Зря Такер, что ли, выпросил у отца машину? Хоть покатает своего парня, как добропорядочный бойфренд. Подумав об этом, он нежно улыбнулся настороженно замершему Твику:       — Не парься, милый. Это будет самый крутой Хэллоуин из всех!