разрывающий цикл

Ястреб – злодей, но он не плохой человек. Условно говоря. Его родители были злодеями– или его отец был злодеем, если следовать определению, тогда как его мама была простой преступницей– и они были плохими людьми. Его отец, скорее всего, до сих пор является таковым, просто догнивая где-то в камере, но его мама была. Ястреб был тем, кто нашел ее. Это случилось годы спустя после того, как его отец ушел, в последний день его существования как Кейго. Он выскользнул из дома по той или иной причине, и не то чтобы он ожидал, что его мать будет трезвой, когда он вернется домой, но он ожидал, что она хотя бы будет живой; вместо этого он получил остекленевший взгляд и ее, не реагирующую ни на что, на шершавом диване с наполовину застрявшей иглой в сгибе локтя. В двенадцать лет он был едва ли достаточно взрослым, чтобы понимать, что означала эта игла– она не была тем, что делало его маму плохим человеком, просто усложняла вещи– но он понимал, что она одним махом достигла того, на что он сам пытался решиться многие годы. (Убить ее, то есть. Кейго был человеком, перед тем как стать Ястребом, и каждый раз, когда его мать била его, он забивался обратно в темный шкаф, который называл спальней, и клялся, что больше никогда не позволит ей дотронуться до него. Всегда был следующий раз, но, когда она поднимала на него руку и давала ему идеальную возможность вогнать ей в живот острое как бритва перо, Кейго всегда сомневался на секунду дольше. Ее ладонь проходилась по его лицу, и, казалось, будто она выбивала всю ярость из него. Несмотря на то, насколько Кейго ненавидел ее, он не выбешивался на нее в ответ. Это бы сделало все только хуже. Это не отменяло факта того, что ярость была там, скапливаясь внутри него неразорвавшейся бомбой, и единственной альтернативой взрыву было обратить эту ярость на самого себя. Он не собирался умирать или вредить себе действительно сильно– ему просто надо выплеснуть это на что-нибудь, и его лучшим вариантом был он сам. Пара порезов каждый раз, напоминания, запечатленные на мягкой коже рук при помощи лезвия-пера, и впоследствии он выкидывал его, испытывая слишком сильное отвращение к самому себе, чтобы вернуть его в свое крыло. Он воровал бинты из магазина и учился накладывать их без чужой помощи, и его мать– даже если и замечала– ни разу не сказала ни слова. А потом выяснилось, что все, что требовалось – это игла, и Кейго трепетал перед ней. Эта игла ужасала его. Такая маленькая вещь– наконечник, ствол, поршень, не больше пятнадцати сантиметров в целом– и его мать дала себя убить даже без борьбы. Если она была сильнее, чем его мать, тогда она была сильнее, чем он сам, и ему было не по себе от этого. Кейго взглянул в остекленевшие, запавшие глаза своей матери и поклялся никогда не притрагиваться к чему-либо, похожему на эту иглу, пока он жив.) Ястреб выбрался оттуда, сохранив жизнь и приобретя новое имя. Он бы не стал испытывать свою удачу, прося о большем. Он пролетел через половину страны до Токио– один, незнакомец во внешнем мире, едва достигший двух цифр в числе возраста– потому что фильмы по ночному кабельному телевидению рассказали ему, что это именно то, что делают люди, когда хотят забыть, что они одиноки и напуганы. Очевидно, это было правдой, потому что огни и звуки города были не хуже родителей, которые не могли решить, хотят ли они, чтобы он сдох в канаве или остался запертым с ними навечно. Город редко был чем-то большим, чем легким раздражением. Было тяжело бояться за свою жизнь, когда он мог защитить себя в большинстве случаев– бегством, если не борьбой. Нищета была терпима, когда он мог получить что угодно бесплатно одним лишь взмахом пера. Порезы зарубцевались, и новых он не сделал. Он устроился в уютном, захудалом и слабо патрулируемом райончике на окраине Саньи, и с тех пор– Прошло уже десять лет. Это место вырастило его или он вырастил себя сам, но в любом случае он умудрился дожить до двадцати двух. Может быть, это стоит того, чтобы отметить, даже если придется отмечать в одиночестве. Дело в том, что Ястреб действительно не настолько плохой. Не то чтобы он убивает людей, и даже если бы убивал, он бы выбирал с умом. Он ни разу не проигрывал в бою, но старался не начинать их. Он заложил поразительное количество ювелирки, которая ему не принадлежала, он хранит водительские права из ворованных кошельков в качестве коллекционных фигурок, и он в черном списке в тех местах, в которых он даже не был– он территориален, морально неоднозначен и практически неудержим– но он не злодей. В худшем случае, общественный вредитель. Он не терроризирует свой невинный райончик и большую часть своего воровства и махинаций проворачивает в более обеспеченных местах (Роппонги его личный фаворит– пьяные мудилы, которые шатаются по ночным клубам с дизайнерскими кошельками и модными часами – легче легкого). Он не стоит потраченного времени, усилий или неудобств того небольшого количества героев, которые достаточно сильны, чтобы уложить его, и он нарушает слишком много законов о причудах, чтобы попадать под юрисдикцию полиции. Он занимает практически идеальное место. Хотя, уже некоторое время он ощущает стагнацию. Он живет просто ради того, чтобы жить, и это даже не требует столько же усилий, сколько требовало раньше. Незадолго до заката в непримечательную среду он располагается на крыше своего второго любимого комбини– прокручивая свои варианты, размышляя, стоит ли ему прислушаться к своей природе и найти чудесный банк, чтобы ограбить его или что-то в этом роде– когда вдруг он ловит вспышку ярких белых волос и раздувающегося черного плаща, обладатель которых неблагоразумно срезает путь через соседний переулок. Если бы Ястреб не знал, то сутулая фигура и темные шмотки действительно выглядели бы к месту, но он-то знает. Это ребенок Старателя, и он очень далеко от дома. Ястреб испытывает неоднозначные чувства к семье Тодороки в целом. Старатель упек отца Ястреба в тюрьму, что было довольно круто– его жизнь не стала прекрасной после этого, потому что он остался со своей матерью, но стало все равно лучше. Она могла ударить его, но она не била его, и большую часть времени она была слишком вмазанной, чтобы нормально функционировать. За исключением того, что прошло дохрена лет с того времени, и если бы Старатель арестовал Ястреба сейчас– он смог бы, если бы действительно захотел– имя Таками скорее всего не показалось бы ему хоть сколько-то знакомым. (Ничего личного. Оно звучит незнакомо и для самого Ястреба тоже.) Ничего из этого не касается геройских отпрысков Старателя, так что у Ястреба нет какого-либо мнения на их счет. Не считая того, что у них обоих огненные причуды, как и у их старика, а перья очень легко воспламеняются. Но этот, слоняющийся в одиночестве, щедро дающий Ястребу преимущество на его территории? Этот вполне может оказаться забавным. Он спрыгивает с крыши вниз. Даби даже не слышит, как он приближается. – Любимый заносчивый папенькин сынок Японии, – приветствует его Ястреб, совершая мягкую посадку чуть дальше по переулку. Его крылья вздымают небольшие клубы пыли с земли во время приземления. – Ты выглядишь потерявшимся. Тебе подсказать дорогу? Даби поворачивается. Пламя мелькает среди его пальцев, но не разгорается. Довольно странно видеть его сомневающимся, учитывая преимущества его причуды; Ястреб вполне уверен, что смог бы победить, реши Даби атаковать его, но это было бы полнейшей занозой в заднице, и он бы потерял кучу перьев. Если пламя разгорится, то бегство будет разумнее борьбы. – Второй любимый заносчивый папенькин сынок, – Даби поправляет его, видимо намекая на Шото, и– Ястреб готов поспорить. Он сказал, что сказал. – Ладно, мой любимый заносчивый папенькин сынок, – уточняет он. – Твой младший братец крутой и все такое, но подростки с плакатов не в моем вкусе. – Бля, ну надеюсь, что нет, – говорит Даби. После короткой паузы он продолжает. – Ты пытаешься мне сказать, что я в твоем вкусе? – Хм-м, – Ястреб делает пару медленных шагов вперед и задумчиво оглядывает его с ног до головы, останавливаясь, когда раздражение Даби перетекает в смущение. – Да, ты подходишь. Хорошо выглядишь, труднодоступный, слегка высокомерный. Все это табу «переспать с врагом» реально заводит меня, – признается он. – Каковы шансы, что мы схожи в этом? – Незначительные. (Это не нулевые. Он мог сказать нулевые.) – Видимо, моя удача исчерпала себя где-то, – сокрушается Ястреб. – В любом случае, не ожидал встретить тебя здесь. У тебя работа здесь? – Просто проверяю кое-какие слухи, – говорит Даби, отчужденно и намеренно неопределенно. – И перед тем, как ты спросишь – нет. Они не про тебя. Сказав это, Даби совершает фатальную ошибку, разжигая любопытство Ястреба. Если эти слухи дошли аж до Даби, то Ястреб уж точно должен был узнать о них первым, и единственные слухи, которые он слышал в последнее время– Оу. Лампочка загорается в его голове. Были разговоры о новом злодее в этих местах, некий скрытный, тихий, но смертоносный тип, который может временно деактивировать причуду, дотронувшись до обладателя. Типа контактного Сотриголовы с неудобным продолжительным эффектом. Ястреб всегда прилагал усилия, чтобы нарыть компромат– он никогда не отказывался от того, чтобы сунуть нос в чужие дела, особенно если это касается тех, кто ошивается на его территории– и прямо сейчас он благодарен себе за это. – Какая жалость. Хотя ты до сих пор ведешь себя слишком дипломатично для героя на службе. Настолько, что кажется, будто ты не можешь использовать свою причуду, – размышляет Ястреб. Его губы растягиваются в улыбке, потому что ну разве это не захватывающе. – Мне любопытно. Тебе ничем не прилетало? – Например, чем? – спрашивает Даби, но у него уже все на лице написано. Ястреб смеется: – Какой же из тебя хреновый лжец, Тодороки-кун! Скажи мне– – Иу, какого хуя? Не называй меня так. – ..была ли она вот примерно такого роста? – предполагает Ястреб, держа руку на уровне небольшого роста. – Темные волосы, неразговорчивая. В любом случае, это то, что я слышал. Не имел удовольствия познакомиться с ней. Даби колеблется. Эта молчаливая пауза – все, что нужно Ястребу для подтверждения. – Бинго, – говорит он, и облако перьев пригвождает Даби к ближайшей стене. – Ай, мудила, – протестует Даби, когда бьется затылком о кирпич. – Ты что, пытаешься вырубить меня? – Я не знаю, получается? – спрашивает Ястреб. – Не, шучу. Моя вина. Я иногда бываю немного грубым. Даби издает долгий вздох, словно цепляется за свое терпение из последних сил. Ястреб думает, что, если бы он умел читать мысли, он бы услышал, как Даби медленно считает до пяти. – Что тебе надо, Ястреб? – Не уверен, на самом деле, – признает Ястреб, пытаясь скрыть свое удивление от того, что герой вне его пузыря знает его по имени. Должно быть Даби изучил местность перед тем, как прибыть сюда. – Ситуация слишком хорошо повернулась для меня, чтобы просто отпустить тебя, но.. – он делает шаг вперед и наклоняет голову. – Ха. И что теперь? – Схрена ты меня спрашиваешь? – огрызается Даби, метая взглядом ножи– и может быть, Ястреб не должен заводиться от того, как этот человеческий паяльник смотрит на него, будто его облили горючим, но его заводит очень много вещей. Едва ли это самая странная. – Извини, просто мысли вслух. Это привычка. Надеюсь, ты не против. Ястреб берет челюсть Даби рукой и изучает его лицо, задерживаясь на блестящем пирсинге в его ушах и носу– это явно будет отвлекать его. На таком близком расстоянии Ястреб видит, как он предполагает, шрамы от ожогов, которые розовыми пятнами спускаются с челюсти по шее Даби. Они выглядят давно зажившими, отголосками какой-то истории, которая была упрятана и помечена как прошлое. Ястреб раздумывает над этим. Он любопытный человек. Он раздумывает, было ли результатом сражение Даби с собственной причудой или сражением с кем-то другим, а может это и не было сражением вовсе– и, если это все же было его причудой, Ястребу любопытно, что он сделал, чтобы с тех пор усмирить ее. Ему любопытно, как далеко спускаются шрамы Даби вниз по телу. (Ястреб думает о своих собственных шрамах тоже, спрятанных под рукавами, словно они какая-то тайна. На самом деле, он не особо заботится о том, чтобы скрывать их, просто так выходит, что он большую часть времени ходит в своей куртке– если он ее снимет, возможно они с Даби смогут понять друг друга немного лучше.) Ястреб раздумывает о многих вещах, но единственное, что он озвучивает: – Мне любопытно, что я могу получить от Старателя, если буду удерживать тебя ради выкупа. Типа, в секретном месте? Но если ты собираешься поджечь меня, как только твоя причуда вернется, то я съебываю, так что это все может оказаться пустой тратой времени. Даби отдергивает голову от прикосновения Ястреба. – Он просто обвинит меня в том, что я забрался в такие ебеня. Герои не должны нуждаться в спасении или какой-то бред в этом духе. Лучше поприставай к Шото и его друзьям-задротам. – Понял, но я, пожалуй, пас. Если бы я хотел быть атакованным кучкой фанатичных подростков, я бы создал бойз-бенд. – Обхохочешься, – с каменным лицом говорит Даби. – Может, тебе все-таки стоит. Явно лучше, чем тратить время на совершение мелких преступлений целыми днями, – он прищуривает глаза и смотрит прямо в душу Ястребу. – Такая потеря для такого симпатичного личика. И ты также на многое способен с такой причудой. Тебя на самом деле устраивает твоя жизнь? – Ауч. Папенькин сынок умеет кусаться, – замечает Ястреб, сверкая острой ухмылкой, стараясь отвлечься от того факта, что Даби опасно близок к тому, чтобы попасть по его больному месту. – Ты думаешь, я симпатичный? Приятно слышать это от тебя, принцесса. – Ты вполне ничего. Однозначно слишком симпатичный, чтобы быть таким бездельником. И– ладно. И хотя Ястреб не сказал бы, что у него вспыльчивый характер, периодически он просто выбешивается. До того, как он осознает это, он уже вторгается в личное пространство Даби с лезвием-пером, прижатым к его горлу. – Не то чтобы это твоего ума дела, Тодороки, но ген «симпатичного бездельника» передается по наследству в моей семье, – он касается острой гранью пера теплой, здоровой кожи между шрамами Даби. – Также как «социально неадаптированного госслужащего» передается в твоей. Ты вообще хочешь быть героем или выбираешь легкий путь по папочкиным стопам? Даби сглатывает, вжимаясь кадыком в тонкую грань пера. Ястреб признает за собой победу. – Так и думал, – Ястреб позволяет перу вернуться в крыло, надавливая пальцем на узкую красную линию, пересекающую горло Даби, и говорит то, что ему, вероятно, не следует: – Черт, похоже они острее, чем я помню. – Он поднимает руку к своему рту и слизывает пятнышко крови Даби. – С тобой все будет в порядке. Оно еле кровоточит. Даби пялится широко распахнутыми глазами. Его бледные щеки заливает легкий оттенок цвета. Его пульс учащается под перьями, которые удерживают его запястья. – У тебя проблемы, – говорит он. – У кого их нет, – острит Ястреб. – Но ты мне ничего не сделал помимо слегка уязвленного эго, поэтому я не собираюсь делать тебе больно. Я хороший парень, – продолжает он. Даби закатывает глаза. – Хотя теперь я слишком заинтересован, чтобы просто отпустить тебя. Ты ставишь меня в трудное положение, понимаешь? – Хорошо, – говорит Даби. – Страдай. Ястреб весело смеется. – Ты забавный. Твое сердце бьется как сумасшедшее, кстати говоря, – он оттягивает перо рукой, ничего с ним не делая, только отмечая, как Даби глазами следует за ним, словно кошка, следящая за лазерной указкой. – Это перо-к-шее на тебя так действует? Ты похож на того, кто развлекается с ножами. Но, возможно, я принимаю желаемое за действительное. – И какого хрена это значит? Ты думаешь, я стану спать с тобой? – Даби, если быть совсем откровенным– а это так– я ничего так сильно не хочу, как снять нам комнату и выебать из тебя всю душу, – говорит Ястреб. Опасение мелькает на лице Даби, и Ястреб спешит прояснить. – По согласию, я имею в виду. Если ты хочешь. Извини, как-то не очень вышло. – .. ясно, – говорит Даби. Он по-прежнему выглядит напряженным и подозрительным, словно думает, что у Ястреба припрятан в руке какой-то сомнительный ультиматум. – Я докажу тебе, – настаивает Ястреб. Он делает пару шагов назад. Его перья освобождают руки и ноги Даби. – Если ты попросишь меня уйти, я уйду. Я улечу прямо сейчас, и, если нам не повезет пересечься когда-нибудь, ты меня больше никогда не увидишь. – Заманчиво, – отвечает Даби. Он прислоняется спиной к стене, скрещивая руки. – Что будет, если я достаточно глуп, чтобы не попросить тебя уйти? – Ты знаешь, чего я хочу. Чего ты хочешь? – спрашивает Ястреб, стараясь не звучать слишком нетерпеливо– он и не думал, что будет настолько сложно оставаться невозмутимым, и спокойным, и нейтральным, если Даби согласится на всю эту переспать с врагом тему, потому что он не ожидал, что Даби согласится вообще хоть на что-нибудь. Вместо ответа Даби просто говорит: – Иди сюда. Ястреб приближается, медленно и с любопытством. Он едва ли на расстоянии вытянутой руки, когда Даби выкидывает ладонь и сдавливает его горло. Этого недостаточно, чтобы задушить его– всего лишь теплое, твердое давление большого и указательного пальцев на обеих точках пульса– но что бы это ни было, оно отсылает всю кровь из его мозга прямо ему в член. – Тебе нравится это, – констатирует Даби. – Если бы тебе не нравилось, ты бы уже остановил меня. Ты более чем способен, – он сдавливает чуть сильнее. Он не ошибается. – Можешь пригвоздить меня и звать «папенькиным сынком» сколько влезет, но если ты думаешь, что я буду твоей маленькой беспомощной сучкой, тогда да. Собирайся и вали. Пиздец, это горячо. Если только Даби не разводит его– обыгрывая Ястреба в его собственной игре– то это действительно происходит. Ястреб задумывается, не сон ли это, и потом он перестает над этим думать, потому что если так много думать, то можно и проснуться. Он поднимает руку, салютуя, и хрипит: – Понял-принял. – Хорошо, – Даби отпускает его. – Отведи меня куда-нибудь в приличное место. Желательно в пешей доступности, потому что что-то мне подсказывает, что в альтернативном случае ты полетишь со мной, а это может заставить меня выблевать все внутренности. Меня укачивает. (Разумеется. На секунду Ястреб почти забыл, что кто-то вроде Даби не должен быть замечен с кем-то вроде него. Реальность отрезвляет.) – Это хреновый район, чтобы здесь было приличное место, спичка, – с сожалением информирует его Ястреб. – Лучшее, что я могу предложить в пешей доступности, это мотель с гепатитом, где пару недель назад застрелили дилера коксом. Даби выглядит так, будто обдумывает это, что не было целью. – Даби, нет, – говорит Ястреб. Непреклонно. – Если у меня в крыльях заведутся клопы, я абсолютно точно убью себя, что останется на твоей совести до конца времен. Я не хочу этого для тебя. – У тебя нет дома где-то поблизости? Квартиры? Гнезда на дереве или что-то в этом роде? (Да. Ястреб нелегально арендует верхний этаж у бывшего якудза, покровительствующему ему и ведущему затворнический образ жизни, который подобрал его, когда он был еще слишком мал, чтобы прокормить себя мошенничеством, снимая модные часы в клубах. Первые несколько лет он даже не платил аренду, периодически притаскивая краденые продукты и выполняя случайные поручения, не задавая вопросов. Их взаимоотношения построены на взаимном уважении и понимании, которыми Ястреб не собирается рисковать, приведя старшего геройского отпрыска Старателя в дом.) Ястреб смеется. – Ты хреновый герой, но ты все еще герой. Я не собираюсь тебе сообщать, где я живу. Даби издает тяжелый вздох и говорит: – Ладно. Но если ты ужасен в постели, я разозлюсь, так что лучше бы это того стоило. Ястреб изучает лицо Даби, пока думает, как бы на это ответить. Он бы думал гораздо быстрее, если бы этот пирсинг не был таким блестящим. Он прислоняет Даби спиной к стене, в этот раз укладывая ладонь в защитном жесте между его головой и кирпичом. Другой рукой он забирается под плащ Даби, устраивая ее на бедре, и его крылья раскрываются вокруг них. – Я знаю, что ты сказал не относиться к тебе как к сучке, и я клянусь, это не то, что я делаю. У меня просто эта штука, – Ястреб скользит большим пальцем под краем футболки Даби. – Я немного собственник. Это птичье. Или это просто я такой, – рассуждает он. – Самое главное, даже если это одноразовая ситуация– что нормально, если это то, чего ты хочешь– все, чего я хочу, это трахнуть тебя лучше, чем кто-либо когда-либо сможет. Доверься мне. (Он надеется, что Даби не спросит, что «это птичье» означает, потому что ответ краснохвостые ястребы образуют пару на всю жизнь, и– ну. Ему не хотелось бы, чтобы Даби неправильно его понял.) Даби скептически пялится на него несколько секунд и потом говорит: – Доверься это сильно сказано, но я тебе верю. – Пойдет. А теперь, следующий шаг, – Ястреб перемещает руку с волос Даби, чтобы дотронуться до его лица. – Поцелуй меня. Когда Ястреб наклоняется, Даби удивляет его взаимностью, которую он может описать только как агрессивную: энтузиазм с оттенком жестокости, высвобождение чего-то сдерживаемого и кипящего. Его рот на вкус немного как табак– возможно, он и весь пахнет сигаретами, что Ястреб бы счел за запах его огненной причуды, если бы не знал. Даби целуется так, словно хочет больше, чем показывает, с языком, и зубами, и лихорадочным жаром, и Ястреб издает испуганный щебет, когда Даби засовывает обе руки ему в задние карманы и сильно кусает его губу. Даби прерывает поцелуй, чтобы спросить: – Твою мать, это что, птичий звук? Типа, реально? – Ты схватил меня за задницу и укусил меня, – объясняет Ястреб, пытаясь оправдаться, уже будучи возбужденным сверх меры. – Не пойми неправильно, я только за. Просто застал меня врасплох. – Это просто пиздец очаровательно, – говорит Даби, утверждение, которое Ястреб хотел бы закрыть в баночке и запомнить навсегда. – Спорим, я смогу заставить тебя сделать это снова. – Легко, – соглашается Ястреб. Момент решительной откровенности: – Ты можешь заставить меня сделать многое. – Смогу, – предупреждает его Даби. – Но– слушай. Мы можем уже разобраться с этой штукой с полетами, чтобы я перестал об этом думать? – Как пожелаете, принцесса, – Ястреб оставляет быстрый поцелуй в нос Даби прямо возле маленькой дорожки пирсинга– и это ожидаемо встречено хмуростью– перед тем как он стаскивает очки от ветра с макушки. – Руки на шею и держись крепче. Ну, не слишком крепко. Но ты понял. – Просто пиздец, – шепчет Даби, доставая руки из карманов Ястреба и обвивая ими его плечи. Ястреб крепко хватает его за талию. – Готов? – Нет, но да. Ястреб взлетает, ухмыляясь, когда Даби инстинктивно цепляется за него как коала. – Вот так, – говорит Ястреб. Он прижимает Даби крепче, пока набирает высоту. – Не смотри вниз. И твои глаза не защищены, поэтому держись лицом ко мне. Я не уроню тебя. – Ладно, – говорит Даби, приглушенный рукавом куртки Ястреба. – Ты милый, – замечает Ястреб без какой-либо на то причины. Волосы Даби щекочут его щеку. – Заткнись, – бормочет Даби. Ястреб смеется. – Ну же, подыграй мне. Я пытаюсь отвлечь тебя. – Я думаю, твой ощутимый стояк и так с этим справляется, – говорит Даби. Откровенный жар его дыхания у шеи Ястреба вообще не помогает. – Серьезно, птичка. Этой штукой можно сталь резать. – Ты укусил меня, а потом забрался как на дерево. Что ты хочешь, что бы у меня не стояло? – протестует Ястреб. – Ты очень теплый, между прочим. Твоя причуда возвращается? – И все-то тебе расскажи, – забавляется Даби. – Я всегда такой. Плохие новости, если тебя это волнует. – Нет, это приятно, – быстро отвечает Ястреб. – Здесь бывает прохладно. Даби прижимается ближе, Ястреб держит его крепче. С одной стороны, Ястреб чувствует себя виновато за то, что так наслаждается этим, потому что, вероятно, Даби не проживает сейчас лучший момент своей жизни, но никто не позволял ему делать такого раньше. Приятно, когда тебе доверяют. Солнце уже догорает в небе, и город зажигается под ними, достаточно далеко, чтобы создавать иллюзию полной тишины. Ястреб сопротивляется желанию сказать Даби взглянуть вниз и увидеть эту красоту. – Ты хорошо справляешься, – шепчет он в ухо Даби, после минуты или около того комфортной тишины. – Я знаю, что справляюсь. Ястреб хихикает. – Да, да. Чего я ожидал. – Это не так плохо, – признает Даби. – В плане, мне не нравится. Но я думал, что будет хуже. Ястреб самозабвенно зарывается лицом в волосы Даби. – Видишь, что случается, если прислушаться ко мне? – Не напоминай, птица. – Я попытаюсь, – говорит Ястреб, поглаживая спину Даби в качестве примирения. – Еще пару минут, и тебе больше никогда не придется делать это снова. Если ты не хочешь, чтобы я донес тебя до дома после, как джентльмен. – Еще чего, – говорит Даби, что явно лучше, чем нет. После еще одного промежутка тишины: – Так тебе нравятся укусы? – Люблю их, – Ястреб отвечает без какой-либо задней мысли. Даби, который находится в идеальной позиции, чтобы укусить Ястреба за шею, делает именно это. Он цепляется как пиявка и посасывает кожу достаточно сильно, чтобы остался след. Ситуация со стояком не улучшается. – Блять, Даби, – говорит Ястреб, хватаясь за него сильнее в предостережении. – Ты что, пытаешься заставить меня уронить тебя? – Нет, но ты бы поймал меня, так что без разницы, – отвечает Даби. – Я просто пытаюсь заставить тебя издать тот птичий звук снова. (Ты бы поймал меня. Никто никогда не давал такой положительной оценки характеру Ястреба. Если бы Даби понимал, что это значит для него, скорее всего он бы не сказал это так непринужденно.) – Терпение, красавчик. Ты разберешься, – уверяет его Ястреб. Остаток полета проходит без происшествий. Мотель виднеется на горизонте, и Ястреб чувствует облегчение от того, что тот все еще достаточно приличный, каким он его помнил. Ничего особенного, но в хорошем состоянии и пригодный для посещения. Он примеряется к лужайке травы на краю парковки в качестве места посадки. – Пассажиры, пристегните ваши ремни и приготовьтесь к снижению, – объявляет он своим лучшим голосом пилота. Даби стискивает плечи Ястреба руками. – Я готов к снижению со взлета. Ястреб делает все, что в его силах, чтобы совершить мягкое приземление. Он плавно снижается, сбрасывая скорость, и даже не ударяется об землю чересчур сильно. Лично он очень гордится своим исполнением. – Не отпускай пока, – советует он, держа руки на талии Даби, чтобы заземлить его. – Убедись, что ты стоишь. Ноги Даби касаются травы, и он цепляется за рукава куртки Ястреба еще секунду, перед тем как отпустить и сделать пару шагов назад. Похоже, он добрался в целости и сохранности. – Молодцом, спичка. – говорит Ястреб. – Ты в порядке? Даби выглядит слегка бледным– что, конечно, недалеко от изначального варианта– но отвечает: –.. да. – Уверен? Типа, тебя точно не стошнит? – Да, я уве– Ястреб хватает его за ворот плаща и целует его. Даби плавится в ответ, устраивая руки на бедрах Ястреба, словно это самая привычная вещь в мире, и на секунду слишком легко забыть об их обстоятельствах. Ястреб может быть кем угодно, Даби может быть кем-нибудь еще, это может быть чем угодно. – Ладно, герой, – говорит Ястреб, отстраняясь, чтобы не потерять связь с реальностью. – Давай действовать разумно, – он улыбается и шутливо разглаживает плащ Даби. – Я не хочу разрушить твой публичный имидж. – Не ври. Ты был бы счастлив разрушить мой публичный имидж. – Ладно, да. Подловил. Но я хочу тебе понравиться, поэтому я забочусь о тебе, – отвечает Ястреб. Он наклоняется, чтобы оставить Даби мерзотный поцелуйчик в лоб. – Я пойду возьму ключ от комнаты. Будь хорошим мальчиком, пока меня нет. – Отъебись, – говорит Даби, шлепая Ястреба по руке. – Какой же ты надоедливый. Не возвращайся. – От меня так просто не избавиться. Вернусь через минуту, солнце. Даби достает телефон и прислоняется к припаркованной машине, словно ему здесь самое место. – Не торопись, птичка. Я буду здесь. Ястреб знает, что нет никакого смысла зацикливаться на этом, но пока он продвигается по парковке, он не может не думать о том, каким ебучим образом ему так повезло. Если нечто настолько хорошее происходит с ним, без подвоха, нет ни одного шанса, что карма существует. Просто, блять, ни единого. – Привет, – говорит он, стреляя ухмылкой в угрюмого, тощего парня на ресепшене, который выглядит до боли неуместно, работая в клиентском сервисе в любом его проявлении. Ястреб раздумывает, не служит ли этот бизнес прикрытием для чего-либо. Маловероятно, но для собственного развлечения он предполагает отмывание денег. – Извините за беспокойство. У вас есть общественный туалет? Парень поскребывает сухой участок кожи на стороне шеи. – Нет. Для Ястреба это абсолютно бесполезная информация. Что важно, так это то, что он выиграл достаточно времени, чтобы бесшумное перо подцепило один из ключей, висящих на крючках в стене за стойкой. Он стреляет взглядом в монитор с изображением с камер безопасности, пока перо сбрасывает ключ в карман его штанов. У Ястреба нет никаких проблем с тем, чтобы засветиться здесь на камерах, но он раздумывает, должен ли он быть учтивым злодейским перепихом и держать Даби подальше от камер. Его видно на одной из них в данный момент, хотя он слишком далеко от камеры, чтобы его можно было опознать, так что если Ястреб может просто– – Ах, никаких проблем. Всего хорошего, – говорит, радостно помахивая сотруднику, поворачиваясь к выходу. Махинации могут подождать. У парня за стойкой ноль выражения на лице. Абсолютно невпечатленный. Ястреб не принимает это на свой счет. Когда он находит Даби снова, тот все еще прислоняется к той же машине. Листая телефон одной рукой, держа тлеющую сигарету в другой. Он запихивает телефон в один карман, сужает глаза на ключ от мотеля у Ястреба и спрашивает: – Как ты за него заплатил? – Спер твой кошелек, – говорит Ястреб, ухмыляясь, когда Даби инстинктивно хлопает по другому карману. – Шутка. Я не плачу за вещи, глупыш. – Лучше бы не спрашивал. – Кстати говоря, мне кажется, что ты бы не хотел быть пойманным на камеру здесь. В целом, но особенно со мной. Даби выбрасывает свой окурок на землю и наступает на него. – Да, я уже подумал об этом. Но меня напрягает прятаться по углам, я сомневаюсь, что этого достаточно, чтобы меня поперли с работы, и реакция моего отца была бы пиздец какой смешной, так что, – Даби пожимает плечами. – Мне в целом без разницы. Что ж, это было просто. – Рай для моих ушей, спичка. Сочту за честь помочь тебе довести твоего отца, – говорит Ястреб. – Но, если тебя это все же волновало, я уже придумал решение, и я все равно это сделаю. Для собственного развлечения. Даби поднимает бровь в вялом любопытстве. – Лишь бы ты был счастлив, птичка. Ястреб крутит колечко от ключей на пальце. – Так вот, у них монитор с изображением с камер стоит прямо на стойке. Ты знаешь, как у идиотов. Одна прямо здесь, – говорит он, отправляя перо вырубить камеру, вмонтированную под карнизом в углу крыши, – И здесь, и здесь, – это слишком просто. Стрельба по мишеням. – И одна, две, еще три, – считает он. – и– бум. Это была последняя. По крайней мере, с этой стороны здания. – говорит он с убеждением, хотя уверен всего процентов на восемьдесят. – Режим невидимки активирован. Даби не говорит ничего, и, когда Ястреб поворачивается взглянуть на него, тот просто пялится в ответ. – Что? – спрашивает Ястреб. – Только не говори, что больше не возбужден из-за мелкой порчи имущества. – Буквально наоборот, – медленно говорит Даби. – Бля. Почему это было так горячо? – Ты герой. Ты помогаешь людям целыми днями, но я уверен, что ты не привык, что бы кто-то старался изо всех сил сделать что-то для тебя. Особенно, что-то нелегальное, – предполагает Ястреб. Он берет Даби за руку и начинает идти в сторону их комнаты. – Но большинство из того, что делаю я, нелегально, и– как было упомянуто– я хочу тебе понравиться. Так что привыкай к этому. (До него доходит только тогда, когда привыкай к этому уже сказано– подразумевает нечто продолжительное. Ястреб лично не против этого, но он понятия не имеет, что считает Даби насчет продолжительности этого. Думать об этом кажется опасным.) – Ты нравишься мне, птичка. Что довольно примечательно после такого первого впечатления, – говорит Даби. – Тебе не надо ничего доказывать. Ты хочешь меня, ты получишь меня. Ястреб изучает ряд дверей, выходящих на парковку, пока не находит нужную. Комната одиннадцать. Даби легко следует за ним, и Ястреб почти смеется над явным отсутствием инстинкта самосохранения– вот он, герой с (предполагаемо) скомпрометированной причудой, заходящий в комнату мотеля в одиночку со злодеем, который ни много ни мало держал его на острие ножа не далее, как полчаса назад. Если только он достаточно уверен, чтобы полагаться на безопасность того факта, что, если бы Ястреб действительно хотел убить его, это бы уже случилось. (Сверхбдительное существо, ведущее наблюдение в голове Ястреба, нашептывает ему, что Даби не скомпрометирован вообще. Его причуда в абсолютном порядке, и все, чего он добивается, так это поймать Ястреба в самый уязвимый момент и поджечь его. Ноющая тревога действует ему на нервы, но этого недостаточно, чтобы убить его стояк, так что он может мириться с этим.) Они заходят внутрь, и Ястреб даже не останавливается, чтобы осмотреть комнату перед тем, как он поворачивается и вжимает Даби в дверь. – Я до сих пор не могу поверить, что ты согласился на это, – говорит он, наклоняясь, чтобы провернуть замок. – Типа, ты уверен уверен? У тебя нет стокгольмского синдрома? – Почему я не должен быть уверен? Потому что ты большой, страшный злодей? – спрашивает Даби, хватая Ястреба за талию и вклиниваясь бедром ему между ног. – Приятное с полезным, птичка. Ты не пугаешь меня. Ястреб упирается ладонями в дверь и потирается о ногу Даби. – Что, даже на самую малость? Руки Даби– подозрительно теплые– скользят под курткой Ястреба, находя открытую спину его футболки. – Я не пробовал свою причуду уже некоторое время, – говорит он с потрясающей невинностью, впиваясь тупыми ногтями в кожу прямо под основанием крыльев. – Интересно, заработала ли она. – Я понял, – говорит Ястреб. Он касается губами шеи Даби, останавливаясь, чтобы сказать: – Кстати, я люблю ставить засосы. Если ты хочешь, чтобы я поупражнялся в самоконтроле, говори сейчас. Даби ведет ногтями вниз по спине Ястреба, медленно и обжигающе. – Порядок, только не прокуси кожу. Ты заразишь меня бешенством. Ястребу, который настолько возбужден, что не обращает внимание на комментарий про бешенство, не нужно повторять дважды. Он жадно вцепляется губами и зубами и посасывает нежную, хрупкую кожу– так, чтобы оставить синяк, не проливая кровь, но грубый синяк. Пометить и надолго. Ему хочется спросить избегать ли ему шрамов, но он не хочет испортить атмосферу, поэтому пока не трогает их. – Твоя собственническая манера, а? – Даби откидывает голову, чтобы дать Ястребу больше места. – Помечаешь свою территорию или что? – он хватает Ястреба за задницу, подтаскивая ближе, вынуждая его потереться об ногу, которая все еще прижата к его члену. – Мне нравится. Это горячо. Ястреб ставит последний засос– он вернется к этому позже– и делает шаг назад, чтобы потянуть Даби в сторону кровати. – Хорошо, потому что станет еще хуже, если ты продолжишь позволять мне. Даби меняется с ним местами, словно хочет, чтобы Ястреб подталкивал его, и затем останавливает его, уперев ладонь ему в грудь. Ястреб почти спрашивает, что не так, но выражение на лице Даби не расстроенное. Оно коварное, словно он собирается сделать что-то такое, чего Ястребу действительно стоит опасаться. – Знаешь что? Подожди там. Снимай куртку, – говорит Даби, скидывая собственную прямо на пол. Он расстегивает свой ремень, пока двигается спиной к кровати, наблюдая, чтобы убедиться, что Ястреб слушается его. – Я скажу тебе, когда ты можешь двигаться дальше. Ястреб не возражает. Он не задает вопросов. Он почти не двигается, пока его крылья рассыпаются перьями, снимающими с него куртку. Он так заворожен– он не решается сказать, что он влип, но слово же существует по какой-то причине– что не делает больше ни единого шага, просто пялится на Даби, который стаскивает свои штаны вниз по бедрам и усаживается на самом краю матраса. Вид лишает Ястреба дара речи на какое-то время: Даби сидит там, его идеальный член твердый и готовый, снежная дорожка бритых волос еле виднеется на бледной коже живота. Синяки на его шее уже темнеют над свободным воротом белой футболки. – Ох, – выдыхает Ястреб. – Ладно. – Такой послушный, птенчик, – говорит Даби. – Хочешь трахнуть меня? Заслужи, – он отклоняется назад, утопая ладонями в матрасе позади себя. – Иди сюда и соси мой член, пока я не прощу тебя за то, что ты взял меня в заложники в переулке. Это было не приятно. – Интересно, говорил ли кто-нибудь такое раньше, – мимоходом замечает Ястреб. Он медленно подходит, опускаясь на колени на узорчатый ковер у Даби в ногах. Его руки колеблются на темной ткани штанов Даби, сбитых чуть ниже его колен. –.. я могу их снять? – Конечно можешь, – Даби скользит рукой по волосам Ястреба. – И обувь мою тоже сними, пока ты там. Ястреб слушается, остро ощущая взгляд Даби на нем с тех пор, как он снял свою куртку. Шрамы на его руках обычно не вызывают у него чувства неловкости– люди могут что угодно думать, он не позволяет чужим мнениям влиять на его жизнь– и несмотря ни на что Даби – это последний человек, о котором Ястребу стоит волноваться. Последний человек, который мог бы осудить его за что-то вроде шрамов. У Даби есть шрамы, даже если и другие. И все же– почему-то– Ястреб нервничает. И чувствует себя дураком из-за того, что нервничает. И чувствует себя расстроенным из-за того, что чувствует себя дураком. Как только штаны и ботинки Даби сняты, Ястреб поднимает взгляд на Даби, ожидая указаний. На Даби нет ничего кроме его футболки, в то время как Ястреб полностью одет помимо куртки. Он отстраненно подмечает, что шрамы от ожогов покрывают значительную часть тела Даби, пятна розового мрамора создают причудливый узор по его рукам и ногам. Ястреб не из тех, кого напрягают шрамы, разумеется, но он и не из тех, кто будет целовать их и называть красивыми– они просто есть. Просто кожа. (Это двойные стандарты. Он лицемер. Если Ястреб долго всматривается в свои шрамы, он начинает их ненавидеть.) – Ладно, Ястреб, – говорит Даби, небрежной хваткой в волосах Ястреба подтягивая его голову вперед. – Покажи мне, как хорошенькая маленькая птичка просит прощения. Первым делом Ястреб берется за основание члена Даби и плюет на него, после размазывая рукой по всей длине. Он наклоняется и слизывает смазку с кончика перед тем, как взять головку в рот. Даби выпускает рваный вздох, и, когда Ястреб смотрит вверх, его встречает острая улыбка, побуждающая его брать глубже, пока член Даби практически не упирается ему в горло. – Идеально. Вот так, – Даби убирает назад волосы Ястреба с его лица. – Мне нравится смотреть, как ты делаешь то, что я хочу. .. Это именно то, что Ястребу нужно услышать, и Даби знает это. Ястреб вдохновенно продолжает, игнорируя собственное растущее возбуждение– он вернется к нему, он знает, как только заслужит это– пока Даби играет с его волосами и шепчет слова поощрения и выглядит так пиздецки хорошо в процессе. Ястреб задумывается, когда ему ожидать полный рот спермы, но Даби отстраняет его до того, как кончит. Он ухмыляется Ястребу и подсказывает ему: – Давай, птичка. Скажи это. – Я прощу прощения, что взял тебя в заложники в переулке. Мне правда жаль. Я больше так не буду, если только ты не попросишь, – обещает Ястреб. Он еще никогда не говорил с таким убеждением. – Пожалуйста, позволь мне тебя трахнуть, Даби. Я сойду с ума. – Ты уже сошел, – Даби держит рукой лицо Ястреба, чтобы поцеловать его, затем отстраняется и говорит: – Я прощаю тебя. Вставай и раздевайся. Ястреб послушно встает, залезая в глубокие карманы своих штанов, и кидает недавно украденную смазку и презервативы на кровать. – С радостью. Будь ангелом и начни подготавливать себя для меня? Даби тянется к смазке и говорит: – Я сделаю только одно из этого. И– это что, было у тебя с собой все это время? – Только спустя.. тридцать секунд после того, как ты согласился переспать со мной? – признается Ястреб, скидывая обувь с себя. – Магазин за углом. Я довольно неплохо ориентируюсь на местности, отправил пару перьев туда. Я хорош в мультизадачности. – Разумеется, – Даби останавливается посмотреть, как Ястреб расстегивает молнию своей обтягивающей футболки с голой спиной. – Вы только посмотрите на этот маленький шлюший верх. Как мило. – Он удобный, – протестует Ястреб, скидывая его на пол. Даби медленно моргает; не столько в соблазнительной манере, сколько словно кот, который только что сбросил что-то со стола. – Оу, ты думаешь, я говорю про футболку. – Ты не смешной, – говорит Ястреб, безуспешно подавляя смешок, потому что Даби смешной. – Чтобы ты знал, я универсал. И я не понимаю, почему ты все еще в футболке. Она будет мне мешать. – Ну подойди и сними ее тогда. Ястреб расстегивает пуговицу и молнию на своих штанах. – Не будь ленивым. Ты уже дал мне одно дело. – Ты тоже, – возражает Даби, но слушается и стягивает футболку через голову. Ястреб замирает. – Что? – спрашивает Даби. – Первый раз видишь, как парень раздевается? –.. ты заставляешь меня думать, что да, – отвечает Ястреб. Это правда, что Даби в целом дико привлекательный. Но Ястреб зацикливается конкретно на одной вещи: у Даби пирсинг, серебристая штанга в каждом соске. Если он до сих пор не заметил позорную фиксацию Ястреба на маленьких сверкающих вещичках, то заметит сейчас. – Я не знал, что у тебя они есть, – бормочет Ястреб, медленно протягивая обе руки, чтобы дотронуться. – Откуда бы тебе знать об этом? – Даби перехватывает запястья Ястреба и ухмыляется от выражения предательства на его лице. – Поторапливайся, птичка. Потом можешь потрогать. Ястреб еще никогда в жизни не выпрыгивал из штанов с такой скоростью. – Ложись, – говорит он. Даби укладывается на спину, излучая жар и самодовольство. – Думал, ты хочешь, чтобы я подготовился для тебя. – Ты просто пока расслабься, – Ястреб забирается на кровать и раздвигает колени Даби, наклоняясь, чтобы провести рукой по его мягким волосам. – Все, чего я хочу, это позаботиться о тебе. Ты – самое красивое, что я когда-либо видел. Похоже, что это закоротило Даби мозг. Он замолкает и покрывается легким румянцем, и Ястреб желает сделать фотографию. Он выбирает второй наилучший вариант и наклоняется для поцелуя; он не торопится на этот раз, медленно и глубоко, пробуя на вкус каждый дюйм горячего рта Даби и наслаждаясь тихими звуками, которые он издает, когда Ястреб скользит вниз по его твердому члену или нажимает большим пальцем на один из засосов на его шее. – Такой красивый, солнце. Я хочу испортить тебя, – говорит хриплым голосом Ястреб, убирая руку, чтобы оставить дорожку поцелуев по острому изгибу челюсти Даби. – Оставить свои следы по всему телу. Я хочу, что бы ты думал обо мне каждый раз, как смотришь на себя в зеркало, – он мажет языком по шее Даби и прикусывает мочку уха. – Тебе бы это понравилось? – спрашивает он, потому что он знает, что это не для всех. Даби, кажется, до сих пор был за, но Ястреб переживет, если ему придется поумерить пыл в случае, если Даби это отпугнет. – Тебе нравится, когда я делаю тебя моим? – Да, – выдыхает Даби. Он вплетает одну руку в волосы Ястреба и обнимает его плечи другой. – Это так пиздецки горячо, Ястреб, ты не представляешь. (Ну, тогда решено. Даби говорит так, будто действительно этого хочет, и Ястреб думает, что его может настолько привлекать в том, что практически незнакомец хочет присвоить его. Может быть, он спросит позже, а может быть, оставит все как есть. Нет смысла подвергать сомнению хорошие вещи.) Ястреб оставляет новый засос на шее Даби, прямо над бьющимся пульсом в углу его челюсти, и затем спускается ниже к его груди. – Они мне нравятся, – говорит Ястреб, проводя большими пальцами по проколотым соскам Даби и ухмыляясь, когда тот резко вбирает воздух. – Тебе тоже, судя по всему. – Да что ты, бля. Почему ты думаешь я сделал их? Ястреб не отвечает, просто опускаясь, чтобы взять один из сосков Даби в рот. Металлическая штанга ударяется о его зубы, когда он проводит по ней языком, и наслаждается тем, как Даби путается руками в его волосах. Он пробует слегка укусить и получает мягкий стон от Даби, пока хватка в волосах Ястреба становится жестче. Воодушевленный, Ястреб двигается к другому соску и делает то же самое. С одной стороны, он нетерпелив– отчаянно желая перейти к части, где он вколачивается в Даби до следующего года– но с другой, ему слишком нравится разрушать самообладание Даби на маленькие кусочки. В этом есть свое искусство. – Ладно, милый, – говорит он, как только решает, что доволен. Даби закатывает глаза на обращение, и Ястреб берет одну из тонких подушек с кровати, чтобы подложить под бедра Даби. – Вот так. Сделаем проще для нас обоих. – Идеальный джентельмен, – комментирует Даби, как только устраивается. – Говорил тебе. Я хороший парень. – Ты начинаешь убеждать меня, – признает Даби. – Ты поверишь в это, когда мы закончим, – обещает Ястреб. Он берет смазку и выливает немного на пальцы. – Боже, ты прекрасен. Я мог бы смотреть на тебя всю ночь. (Вечность, почти говорит он, потому что дикий птичий голос в его голове говорит ему сделать Даби своим и никогда не отпускать. Но человеческий голос, к счастью, громче, и он говорит ему вести себя, блять, нормально. Ему уже повезло, что Даби достаточно сумасшедший, чтобы простить всю ситуацию с заложником.) – Лучше сделай что-нибудь вместо того, что бы смотреть на меня, – Даби резко втягивает воздух, когда первый скользкий кончик пальца Ястреба касается колечка мышц. – Вот так, птичка, – он раздвигает ноги немного шире, чтобы дать Ястребу больше места, откидывая голову назад и закрывая глаза, когда палец проникает внутрь. – Блять, я так сильно тебя хочу. У Ястреба так стоит, что он готов поклясться, что чувствует свое сердцебиение у себя в члене. Это уже просто нелепо. Он использует свободную руку, чтобы сжать челюсть Даби и повернуть его лицо вперед. – Тогда смотри на меня, когда я трогаю тебя, – мягко командует он. Даби моргает, открывая заволоченные туманом глаза, и выглядит достаточно расслабленным, чтобы Ястреб скользнул вторым пальцем. – Вот так. Хорошо, – шепчет Ястреб. Он ищет еще немного, разводя пальцы, и ухмыляется, когда касается точки, которая заставляет Даби выгнуть спину и ахнуть. – Ах, нашел. – Пожалуйста, – выдыхает Даби. Его руки сжимают простыни. – Ты сводишь меня с ума, Ястреб. – О, я уже «Ястреб»? Не «птичка»? Должно быть, ты и правда всерьез, – замечает Ястреб. Он добавляет третий палец для полной уверенности. – Пожалуйста что? – Пожалуйста, достань свои пальцы из моей задницы и выеби меня, – требует Даби. – Я знаю, что ты хочешь. – Конечно, я хочу. Я хочу этого больше всего сейчас, на самом деле, – и все же, Ястреб не торопится. Он находит простату Даби снова и обводит ее легкими, дразнящими движениями. – Что ты так торопишься? Опаздываешь куда-то? – Если положительный ответ запихнет твой идиотский член в меня, то да, – выдавливает из себя Даби. – Блять, как же ты бесишь. Откуда столько терпения? – Ты называешь это терпением, я называю это прелюдией. Чтобы ты стал чувствительным и возбужденным перед тем, как я вытрахаю из тебя это поведение, – объясняет Ястреб. – Но ладно, так и быть. Раз ты так вежливо просишь. Ястреб отводит руку и достает презерватив из упаковки. Даби наблюдает за тем, как он открывает его и надевает, и крайне восхищенное выражение его лица отправляется прямо Ястребу в эго. – Ну так, – начинает Ястреб, выливая еще немного смазки на руку и размазывая ее по всей длине. – Как тебе нравится, солнце? – он устраивается на Даби и скользит головкой члена по входу. – Потому что лично я хочу вытрахать все из тебя, но если ты больше по «медленно и чувственно»– – Нет, – отрезает Даби. – Не будь сучкой. Выеби меня. – Ты просто настоящий подарок, – говорит Ястреб, направляя член рукой и проникая в невероятный жар тела Даби. – Твою мать, – выдыхает он, когда входит до конца. –.. Даби, я говорю это с максимальным уважением, но я как будто в чертовом тостере. Даби хмурится в неверии. – Я знаю, что ты только что не назвал мою задницу тостером. – Ладно, допустим, я этого не сделал, – Ястреб наклоняется и целует шею Даби, чтобы успокоить его. – Все хорошо, малыш. Ты такой потрясающий. – Ты ходишь по тонкому льду. Прекрати разговаривать, – предупреждает Даби, пихая Ястреба по заднице пяткой. – Найди что-нибудь еще, чем занять свой рот. Ястреб подчиняется и кусает Даби за шею, начиная двигаться. Он оставляет пару новых засосов на горле Даби, делая медленные и глубокие толчки, чтобы дать ему привыкнуть, и затем Даби меняет правила игры: он скользит по спине Ястреба и проводит пальцами по мягким клочкам перьев в основании крыльев. Крылья чувствительные. Вне спальни Ястребу не нравится, когда люди касаются их. Сейчас же все по-другому; ощущение горячих рук Даби вызывает дрожь по всему телу, и он выпускает блаженный щебет до того, как может остановить себя. Вернее, он не пытается остановить себя, потому что, когда это произошло в первый раз, Даби назвал это очаровательным. Он удовлетворенно улыбается перед тем, как оставить поцелуй на краю подбородка Ястреба. – Говорил же, что смогу заставить тебя сделать это снова, – шепчет он на ухо Ястребу. – Я и не сомневался, – Ястреб глубоко толкается в тело Даби и давит большим пальцем на один из укусов на шее. – Блять, – давится вдохом Даби. Он впивается ногтями в плечи Ястреба. – Давай, Ястреб, трахни меня, будто я твой– Даби знает, чего хочет, и знает волшебное слово, чтобы добиться этого. Ястреб был честен, когда говорил, что ничего страшного, если это будет разовым случаем– он переживет– но, если спрашивать его, он правда, правда надеется, что это не последний раз, когда он видит Даби таким. Ястреб укладывает свою ладонь на переднюю часть шеи Даби. – Могу я– ? – Да, – говорит Даби, откидывая голову назад на подушку, хватая Ястреба за запястье и опуская его руку вниз. Ястреб на пробу сжимает– кончики пальцев сильно давят на ямочки по бокам горла Даби– и наслаждается ухмылкой, которая расползается по лицу Даби. – Посмотри на себя. Тебе нравится это, – говорит он, удерживая хватку на горле, начиная трахать Даби быстрее. – Что ты там говорил про то, что ты не позволишь мне относиться к тебе как к сучке? Даби выдавливает задушенное «Заткнись», над которым Ястреб просто смеется, усиливая свою хватку. – Паршивец, – говорит он, устраивая свою свободную руку на матрасе, вколачиваясь еще грубее в задницу Даби. – Тебе повезло, что мне нравится твое поведение. Ястреб наблюдает, как Даби выдыхает резкими хрипами, крошечные звуки, заглушенные рукой, сдавливающей его горло– это сексуально, но Ястреб хочет слышать его, поэтому он отпускает шею Даби для того, чтобы перехватить его за запястья и пригвоздить его руки к кровати. – Боже, как хорошо ты выглядишь, – Ястреб наклоняется вниз для размазанного поцелуя, только язык и зубы. Резко кусая губу Даби, он говорит: – Я бы трахнул тебя без защиты, если бы ты позволил. – Ты можешь, – отвечает Даби слабым и хрипящим голосом, пытаясь восстановить дыхание. – Я позволю кончить тебе настолько глубоко в меня, что я смогу, блять, почувствовать во рту это, – Ястреб делает мысленную пометку поговорить об этом позже, когда Даби будет немного более рациональным. – Дотронься до меня, мне надо– – Кто бы знал, что у героя может быть настолько грязный рот? – комментирует Ястреб так, будто это не ему нравится это. – Скажи мне, что тебе надо, малыш. Используй слова. – Тебя, – говорит Даби. – Твоя рука–дотронься до меня–пожалуйста. Ястреб улыбается немного в бреду, пьяный от мысли, что Даби нуждается в нем. Он близко, и он знает, что Даби тоже– поэтому он дает Даби именно то, о чем он просит, обхватывая рукой его член, продолжая вколачиваться в него в таком же безжалостном темпе. – Вот так, милый. Как оно? – Хорошо, – отвечает Даби. – Так хорошо, блять– Ястреб еще пару раз медленно проводит по члену Даби и говорит низким голосом прямо на ухо: – Я же говорил тебе, Тойя. Я всегда дам тебе то, в чем ты нуждаешься. Это все решает. Даби кончает с низким всхлипом, изливаясь себе на живот и пачкая руку Ястреба. Ястребу не требуется много времени, чтобы последовать за ним– он толкается в Даби еще пару раз перед тем, как ослепляющий оргазм накрывает его, и он кончает в презерватив. Все силы Ястреба уходят на то, чтобы достать член и оставаться в поднятом положении вместо того, чтобы просто распластаться на Даби. Его крылья до сих пор потряхивает. Он укладывает руку на бедре Даби и просто оставляет ее там на немного, пока он пытается прийти в себя и вспомнить, как разговаривать. – Ты как, солнце? – спрашивает он. – Потрясающе, – бормочет Даби, поднимая взгляд из положения, в котором он бескостно растекается по кровати. – Ты? – Фантастика, – отвечает Ястреб. Он снимает презерватив и завязывает его в узел, скидывая его на столик, чтобы разобраться с этим позже. – Что-нибудь нужно? – Прямо сейчас – нет. Позже – душ. – Ладно, крошка. Просто дай мне знать тогда, – говорит Ястреб. – Пока я сделаю хотя бы это. Он наклоняется и слизывает капли спермы с живота Даби. Кожа горит на языке, и, когда он садится обратно, Даби стреляет в него острой ухмылкой и говорит: – Шлюха. (И– о, нет. Ястребу это понравилось немного слишком сильно. Как и с большинством вещей, он запихивает эту мысль подальше, чтобы обдумать позже.) – Конечно, продолжай жаловаться, – отзывается Ястреб. Он взбивает подушки, чтобы с комфортом улечься на спину с раскинутыми по бокам крыльями– настолько комфортно, насколько может с учетом того, что Даби к чертям расцарапал ему всю спину– и после откидывается на спину и разводит руки в приглашении. Даби пялится, словно никто никогда раньше не пытался удержать его после секса. – Пожалуйста? – настаивает Ястреб, делая приглашающие жесты руками. – Моя жизнь прискорбно лишена интимности. Сжалься надо мной. Даби вздыхает и двигается ближе, чтобы свернуться клубком у Ястреба под боком, укладывая голову ему на грудь. Его волосы пахнут пеплом и потом, и каким-то приятным кондиционером, которым он пользуется. – Это не то, что ты думаешь. Я не жалею людей. Ястреб не задает вопрос, который бы дал ответ на– а что это тогда– он просто кладет руку на спину Даби и говорит: – Нет, жалеешь. Это твои служебные обязанности. – Справедливо, – отзывается Даби. Он милосердно избегает замечания, что у него, как минимум, есть работа в отличие от некоторых. – Ну вообще, ты был прав, когда назвал меня хреновым героем. Я действительно прикладываю минимум усилий. Попал в самую суть со всем этим про папенькиного сынка. – Ну, этого достаточно. Для моих целей, как минимум, – говорит Ястреб. – Потрахаться с героем было в списке моих целей на жизнь. Спасибо за помощь. – В любое время, – отвечает Даби. Ястреб думает, действительно ли он имеет это в виду. – Потрахаться со злодеем не было в моем, но видимо должно было быть. – Значит, тебе понравилось? Даби поднимает голову, чтобы уставиться на Ястреба так, словно он самый тупой человек в мире. – Серьезно? Конечно, мне, блять, понравилось. Тупо самый лучший член в моей жизни, – говорит он. – И я говорю это не для того, чтобы повлиять на твой фетиш на признание. – Я знаю, что нет, но это все равно работает. Может быть, даже слишком хорошо, – говорит Ястреб, потому что несмотря на то, как мало времени прошло, он уже начинает возбуждаться снова. – Эй, я только что подумал кое о чем. Ты был на работе все это время? Типа, ты потратил свое рабочее геройское время, прописанное в контракте, чтобы потрахаться со мной? – Н-да, – подтверждает Даби, не испытывая никакого раскаяния. – Это горячо, – говорит Ястреб. – Хочешь сделать это еще раз? – Животное. Дай мне секунду сначала, – Даби оставляет поцелуй на челюсти Ястреба и снова утыкается головой ему в плечо. Его рука скользит по груди Ястреба. – Считай, тебе повезло. Обычно я не из тех, кто обнимается, будучи липким с ног до головы. – Не торопись, мне нравится это, – Ястреб ведет пальцами вверх по спине Даби. – Словно мое личное одеяльце с подогревом. Даби выпускает смешок, его горячее дыхание облизывает кожу Ястреба. Ястреб и правда мог бы сидеть так вечно, готовый прижимать к себе Даби столько, сколько ему позволят. Это порыв, привилегия, шанс стать второй половиной предложения, которое начинается с Обычно я этого не делаю, но– и он раздумывает, правда ли это. Исключение ли он. Он эгоистично надеется, что да. В конце концов, он чувствует себя обязанным сказать: – Ладно, я собираюсь сказать тебе кое-что, и, скорее всего, я должен был сказать это раньше, но ты поймешь, почему я этого не сделал. Ну не то чтобы это совсем ужасно. Немного стремно. Но в целом забавно. – Нагнетание просто убивает меня, птица. – Так вот, для начала, оба моих родителя были ужасными людьми, – начинает Ястреб. – Но, когда я был ребенком, моего отца арестовал один герой. И его посадили в тюрьму– наверное, он все еще там, без понятия. Если он сбежал, вероятно его уже посадили обратно. В общем, выходит, что мир невероятно тесен, потому что героем, который поймал его, был твой отец. Они сидят в тишине некоторое время, пока Даби, все еще свернувшийся в клубок около Ястреба, не говорит: – Мне нужно немного больше контекста, перед тем как я решу, как к этому относиться. – Ладно. Но в первую очередь, я хочу прояснить, что это не какое-то стремное око за око– типа, ха, Старатель посадил моего отца в тюрьму, поэтому я трахну его первенца. Это не так. В плане– я точно знал, кто ты, когда увидел тебя. Но я планировал немного поиздеваться над тобой, и потом– ну, я собирался сказать, что это не вина твоего отца, что ты такой горячий, но выходит, что технически это так? – Успокойся, птица, – говорит Даби. – Если ты собирался трахнуть меня назло, чтобы отомстить моему отцу, я не думаю, что ты бы стал вырубать камеры безопасности и называть меня миленькими гейскими словечками. Ястреб утыкается щекой в волосы Даби. – Мне не нужна месть, в любом случае. Узнать, что мне больше не придется видеть его никогда снова, было одним из лучших моментов в моей жизни. – Да? Рад, что мой отстойный старик смог, как минимум, сделать это для тебя, – Даби кладет руку на грудь Ястребу и слегка поглаживает кожу большим пальцем. То, насколько это нежный жест, заставляет Ястреба хотеть плакать. – Что насчет твоей мамы? – Она была хреновой по-своему. Поколачивала меня, но не как мой отец. Сильно торчала, правда. Мне не разрешали выходить из дома, поэтому я ждал, пока она отрубится на диване, чтобы выйти на поиски еды. Вернулся домой в один день, когда мне было– двенадцать, наверное? – а она там. Еще теплая, глаза открытые. Я позвонил копам, положил телефон на стол и свалил. (Ястреб не часто об этом думает. Скорее всего, он рассказал уже гораздо больше, чем Даби просил. Это первый раз за десять лет, когда у него есть в целом причина сказать это вслух, и это звучит так, будто это случилось с другим человеком.) –.. пиздец, – отзывается Даби. Ястреб моргает, глядя на потолок. – Прости. Я нагрузил тебя? – Нет, птичка. Я же сам спросил, – Даби поднимается на локте и спрашивает. – Ты когда-нибудь говорил об этом раньше? – Блин, так легко догадаться, что у меня нет друзей? – шутит Ястреб. Он закрывает глаза и старается не паниковать от того, как легко Даби видит его насквозь. – Но нет, не говорил. Не совсем. – А хочешь? Ястреб в нерешительности. Это хороший вопрос. Он мог бы высказать все, если бы действительно хотел. Это то, что она сделала со мной, это то, что я сделал с ней. Это то, что она сделала с собой, это то, что я сделал с собой. Я был напуганным, озлобленным ребенком с лезвиями, растущими из моей спины. Я знаю, что ничего из этого на самом деле не было моей виной, но я не знаю, почему мне все еще кажется, что это так. – Да больше нечего рассказывать на самом деле, – говорит он. – Я свалил из Фукуоки. Прилетел в Токио, потому что мне казалось, что это то, что люди делают в таких ситуациях. Десять лет спустя, вот он я. –.. ты прилетел из Фукуоки в Токио? Когда тебе было двенадцать лет? – Не за один день. Я делал остановки. – Это все равно безумие, – настаивает Даби. Он замолкает, после продолжая: – Я как-то чувствую себя мудаком за то, что назвал тебя бездельником. Я думаю, ты все-таки неплохо справился, учитывая все обстоятельства. Ястреб пожимает плечами. – Все в порядке. Называй вещи своими именами. Не то что я приношу какую-то пользу обществу. – Ты и не обязан, – говорит Даби. Ястреб никогда не смотрел на это с такой стороны раньше. – По крайней мере, отдай себе должное. Твои родители разрушали жизнь ребенку, когда были в твоем возрасте. Ты просто воруешь презики и заебываешь незнакомцев. – Ну, они были немного старше. И я абсолютно точно ворую гораздо больше, чем просто презики. Но, мне кажется, смысл был не в этом. – Да. Не в этом, – Даби играется с крылом Ястреба. – Из тебя вышел бы довольно сексуальный линчеватель. Типа, калечить преступников и вытаскивать людей с железнодорожных путей и вся хуйня. Ха. А вот уже то, над чем можно задуматься. Ястреб и правда знает, как использовать свои силы во благо, от случая к случаю. Он на дружеской ноге с некоторыми людьми, живущими на улицах в его районе, поэтому он помогает некоторым, когда может. Довольно легко стянуть чуть больше одежды или еды здесь и там или скинуть немного налички, когда он закладывает Ролексы какого-нибудь фальшивого насквозь корпората. Он однажды достал кота какого-то ребенка с дерева, что немного клише, но все же. Однако, вещи о которых говорит Даби– вещи, которые спасают людей, те самые вещи, которые делают герои– Ястреб не закроет глаза на то, если кто-то окажется в опасности, но он также никогда не был тем, кто изначально заботился о ком-то кроме себя. Последствия пребывания в режиме выживания столько, сколько он себя помнит. Может быть, Даби и прав. Может быть, настало время для чего-то большего, чем выживание. – Не самая плохая идея, – говорит Ястреб. – Хороший вариант, чтобы разорвать цикл, наверное. Даби дергает за перо. – Ты сделал это в тот момент, когда убедил меня переспать с тобой вместо того, чтобы арестовать тебя. Ястреб смеется. – Да, правда. Если только это не было хитроумной уловкой, чтобы дождаться, когда вернется твоя причуда. Даби поднимает руку и вызывает ярко-голубой огненный шар, так близко и обжигающе, что Ястреб чувствует опаляющий жар на своем лице. Это первый раз, когда он действительно видит Даби, использующего свою причуду, вживую. Он ожидал знакомый королевский голубой горелки или газовой плиты, но огонь Даби обладает завораживающей многомерностью, будто под поверхностью клубятся дополнительные оттенки. – Немного поздновато для этого, птичка, – говорит Даби. Его глаза светятся, отражая огонь. – Значит, так и есть, – замечает Ястреб, всматриваясь в огонь как в кристальный шар. В основном в шутку он спрашивает: – Мне уже начинать убегать? – Конечно, если тебе так хочется, – Даби гасит огонь и прикладывает нагревшуюся ладонь к груди Ястреба, прямо там, где колотится его сердце. Облегчение затапливает его с ног до головы. Стена разрушается. – Хотя, будет не очень вежливо оставить меня здесь совсем одного. – Обстоятельства складываются так, что, когда я с тобой не вежлив, ты меня наказываешь, – рассуждает Ястреб. – Плюс, я более, чем уверен, что ты согласился на второй раунд. Каким дураком я буду, если упущу этот шанс. – Да, что как раз напомнило мне, – Даби забирается на него и тянется погладить изгибы крыльев. – Давай уделим побольше внимания этим красивым штукам на этот раз. Я чувствую много нераскрытого потенциала. – Ты чувствуешь правильно, – говорит Ястреб, скользя руками вверх по бедрам Даби. – Кстати говоря, когда ты сказал, что можем потрахаться без защиты. По шкале от одного до десяти, насколько серьезен ты был? – Десять. Если ты чистый. – Эм, ну доказательств обратного нет, но с чистой совестью обещать не могу. Я как бы ни разу не был у доктора, – признается Ястреб. – Типа, вообще. Даби просто пялится на него, поэтому Ястреб– как обычно– заполняет тишину, делая все только хуже. – Не то чтобы я не хочу, это просто то, что я– ну. Забавная история на самом деле, – бормочет Ястреб, прекрасно понимая, что забавная это довольно субъективное слово. – У меня нет документов. Типа, мои родители никому просто не сказали о моем существовании. Я не могу просто.. зайти к доктору в кабинет. – Ладно, до этого я шутил про бешенство, но сейчас я уже не так уверен, – говорит Даби. – Ты никогда не был на медосмотре? Или не ставил прививку буквально от чего угодно? – Не-а, – подтверждает Ястреб. – Иглы пугают меня до усрачки в любом случае. Я бы стерпел, но мне бы не понравилось. – И тебе никогда не нужен был рецепт на лекарства. – Мой арендодатель знает чела, который выпишет ему рецепт на что угодно. Я, как бы, просто выбираю наугад и прошу его достать, – объясняет Ястреб. Чего ему, наверное, не стоило делать. – Вообще, это супер нелегально, не так ли. Притворись, что ты этого не слышал. Даби– для того, кто технически является представителем закона– не выглядит слишком озабоченным вопросом законности. – Ты говоришь, что ты выживал столько времени на самодиагнозах и фармацевтических продуктовых листах. – Н-да, и у меня есть история поиска, чтобы подтвердить это, – говорит Ястреб. – Я почти уверен, у меня была пневмония один раз. Метод проб и ошибок с антибиотиками был немного рискованным. Но в целом я был здоров. – Птица, – обращается к нему Даби. Его голос звучит как что-то среднее между мягким и сердитым, его касание легкое, когда он протягивает руку, чтобы зачесать назад волосы Ястреба с его лица. – Ты не можешь продолжать так жить. Ястреб хмурится. – Но что мне тогда– Он прерывается из-за приглушенного звука мобильника, звонящего где-то в направлении скинутого на пол плаща Даби. Ястреб молится, что Даби проигнорирует его, но после того, как он прислушивается к рингтону несколько секунд, он говорит: – Бля. Придется ответить. – Долг зовет, – комментирует Ястреб. – Мы еще не закончили с разговором по вопросам здоровья, – предупреждает Даби. Он слезает с колен Ястреба и тащится к своему плащу, потом достает телефон из кармана и отвечает: – Что? Если это не важно, я бросаю трубку. Он замолкает, чтобы выслушать ответ, и, судя по тому, как выражение его лица становится смиренным и смутно убийственным, это все-таки важно. – Ладно. Какое отношение это имеет ко мне? – спрашивает он кого бы то ни было на той стороне трубки. Ястреб отчаянно надеется, что ответ никакое, на самом деле, хорошего вечера. Что, очевидно, не так, потому что Даби поднимает взгляд на Ястреба, делает пальцы пистолетом на свободной руке и притворяется, что стреляет себе в голову, пока слушает дальше. – Да, бля, я понял, – говорит Даби. – Я еду из Токио, поэтому мне понадобится немного времени. Надеюсь, ты не боишься темноты. Он не дожидается ответа, просто сбрасывая звонок и скидывая телефон на свой мятый плащ. Он испускает долгий, тяжелый, словно весь мир на его плечах, абсолютно-заебанный-от-жизни выдох, и сколько бы Даби не утверждал, что он отлынивающий мажор, который не делает свою работу, Ястребу кажется, что ему срочно нужен отдых. – Блять, – говорит он. – Прости, птичка. Это ебаный пиздец. Мне надо в мое агентство. Электричество вырубилось, и какой-то еблан распустил слух, что это атака злодеев, поэтому все в полном ахуе. – Ты весь в засосах, – указывает Ястреб. Даби дотрагивается до своей шеи. – И? Что они сделают, уволят меня из моего же агентства? – Действительно, – говорит Ястреб, наблюдая за тем, как Даби одевается, и пытаясь не нервничать. Он не хочет, чтобы это заканчивалось. Он цепляется за мысль, что все будет в порядке, даже если это одноразовая встреча, потому что Даби ему ничего не должен. Это не меняет того факта, что Ястреб – это худшее сочетание одинокого и сумасшедшего, поэтому он из последних сил держится, чтобы не упасть на колени и не начать умолять Даби остаться еще немного. Даби полностью одет помимо плаща и ботинок, когда он поворачивается к Ястребу и спрашивает: – Итак. Вопрос. Ястреб оживляется и сглаживает натянутость улыбки. – Да? – Принимая во внимание твой отсталый нелегальный образ жизни и все такое, – Даби подходит к кровати и нависает над Ястребом, посылая ему самоуверенную улыбку. Он и правда может заставить Ястреба сделать все что угодно. – У тебя есть телефон, чтобы записать мой номер или мне придется шариться по улицам Саньи, если я захочу увидеть тебя снова? (У Ястреба есть телефон. Это один из тех одноразовых телефонов из ларька на углу– в нем даже нет эмоджи– но это все равно телефон, и Даби хочет записать в него свой номер. Надо брать от жизни все.) –.. ты хочешь увидеть меня снова? – Не смотри так удивленно. Ты просто катастрофа, но ты мне нравишься, – Даби подцепляет пальцем Ястреба за подбородок, поднимая его лицо. – И насколько я помню, ты сказал, что универсал, – он ведет пальцем, дотрагиваясь до губы Ястреба, и улыбается, когда Ястреб открывает рот, чтобы пососать его. – Позволь мне быть сверху в следующий раз. Я вышибу тебе все мозги к чертовой матери. – В следующий раз, – повторяет Ястреб нерешительно, звуча смазанно из-за кончика пальца Даби в его рту. Это незнакомая концепция: что бы кто-то встретил Ястреба в его несносном и дисфункциональном великолепии, провел с ним столько времени и все еще раздумывал над идеей следующего раза. Даже если Даби просто хочет потрахаться и удовлетворить некий свой комплекс спасателя, это неважно. Достаточно того, что он хочет стать ближе вместо того, чтобы держать дистанцию. Люди никогда так не делают. – Да, птичка, – говорит Даби. Еще никто не разговаривал с Ястребом настолько мягко. – В следующий раз.