Delusion

Часть 1: Встреча

«Зачем я здесь?» — риторический вопрос.» История искусств. Парень сидел в аудитории и слушал одну и ту же песню уже 40 минут, не слушая тему, которую объяснял профессор. Хану не было интересно рисовать домики, сгоревшие несколько сотен лет назад. Джисон вовсе не хотел быть архитектором, но его родители контролировали буквально каждый его шаг. С самого детства ему внушали, что он должен быть архитектором, потому что так сказали его мама с папой. Сначала Хан послушно соглашался, но к 14 годам он стал задумываться над тем, что он должен сам выбирать, во что посвятить свою оставшуюся жизнь. Поговорив с родителями об этом, те сразу устроили скандал, подняв на уши, кажется, весь дом. Поэтому, Хан решил больше даже и не пытаться. Парень мог бы и продолжить сидеть так, ничего не делая, если бы его сосед по парте не толкнул бездельника в плечо, указывая пальцем в сторону профессора, который пилил взглядом Хана. –Блять… — парень привстал, что далось ему довольно тяжело, так как он все время сидел в одном положении, и его ноги затекли. –Хан, почему вы снова ничего не делаете? Вы же понимаете, что я не допущу вас к экзамену по моей дисциплине? –Мистер Бан, а вы не хотите сходить к чëрту? Мне не всрались ни ваш предмет, ни вы сами. –Выбирайте выражения, молодой человек. Вы вообще видели, сколько у вас долгов? Когда я увижу ваши работы? –Потом принесу. — Джисон с раздражением смотрел на преподавателя, которого терпеть не мог уже два года. Они не поладили с первого дня занятий, когда Хан столкнулся с, как ему казалось, студентом, в коридоре общежития, в следствие чего тот случайно пролил на Джисона кофе. А ведь он тогда даже не знал, что материт своего, как оказалось, преподавателя по истории искусств, и в дальнейшем сплошную головную боль. –Сегодня я задал вам курсовую. От вас, Хан, я жду эту работу до конца недели. Если еë не будет, — профессор Бан осуждающе посмотрел на парня — я буду вынужден написать на вас докладную и отдать в деканат. Больше я прощать ваши долги не собираюсь. Прозвенел звонок, указывая на то, что пара закончилась и студенты могут идти домой. А у Джисона в голове прозвенел лишь один звонок, который намекал ему на то, что пора сваливать из этого места.

🎸🎸🎸

Желания выходить из дома не было, от слова совсем. Хан жил один, так как родители обеспечили ему небольшую студию возле университета. Пересилив себя, парень все же поднялся с кровати и подошел к холодильнику. Открыв его, Джи почувствовал лишь разочарование и запах заплесневевшего сыра. «Нужно выйти в магазин…» — подумал про себя парень. И сейчас он стоял в раздумьях, что же ему делать: все-таки выйти на улицу, или просто напросто заказать готовую еду? Но, тут его взгляд упал на мусорный пакет, который уже, кажется, вот вот порвется. Теперь, мысль о том, что бы заказать доставку еды, ушла на задний план. На улицу все же придется выйти. Нéхотя, он накинул на себя большую серую толстовку, в которой ходит почти 24 на 7, широкие шорты и свои любимые наушники. Только начало сентября, на улице все еще довольно тепло. По этой же причине его голова была полностью пуста. В это время года он, обычно, просиживает свои дни дома, а на парах в универе появляется лишь тогда, когда родители приезжают навестить сына. Если бы они узнали о его пропусках, они бы на парне и живого места не оставили. А ведь Джи не хотел быть архитектором, вообще. Он мечтал стать музыкантом, а если точнее — гитаристом. У него был очень хороший голос и просто отличный музыкальный слух. Об этом ему твердили все те, кто как либо связан с музыкой. Но родители Хана лишь повторяли изо дня в день, что ему стоит быть архитектором, ведь «мама с папой знают больше». Они запрещали ему всë: гулять допоздна, общаться с неправильными людьми, как либо самовыражаться, заводить отношения, не построив карьеру, и так далее. К шестнадцати годам парень попытался выразить протест против родителей, покрасив волосы в блонд. Тот день и вспоминать страшно. Крики матери о том, какой у них неблагодарный сын, побои отца с оскорблениями, по типу «педик», которые сопровождались злобным, полным ненависти взглядом. А к 18 годам Джисон переехал. Так он и оказался здесь. Взяв в руки мусорный пакет, Джи зашел в свою комнату, что бы захватить пустые упаковки из-под чипсов и смятые банки от энергетиков, оставшихся после очередного ночного сеанса аниме. На столе с включенным компьютером, на котором была отображена программа для создания музыки, так же валялось полно мусора. Хан устало вздохнул, включил свой любимый плейлист и, закрыв дверь в квартиру, зашел в лифт. Он жил всего лишь на четвертом этаже, что, казалось бы, не так высоко, что бы спускаться на лифте. Можно и пешком дойти, но парень никогда этого не делал. «Я гуляю, только если сумерки в микрорайоне» На улице уже почти стемнело. Мусорный бак всегда стоял прямо за домом Хана. Но до магазина, вот, нужно было немного пройтись. Минут 7, не больше. Джи, вздохнув, побрëл вдоль, почему-то, оживленной улицы. Он услышал музыку, доносящуюся где-то в самом скоплении всей толпы, и решил посмотреть, что же там такое. «Густая смесь из бетона и берëз» Музыка в наушниках сливалась с музыкой, которая исходила из центра толпы. Парень, с нарастающим интересом начал ускорять шаг. «Я не хочу ни порядка, ни хаоса,» Хан начал понимать, что музыка идет от уличных музыкантов, что прямо сейчас давали свой импровизированный «концерт». «Я молчу — театральная пауза.» Парню удалось протиснуться сквозь толпу, поближе к группе людей, которая прямо сейчас играла его любимую песню. Джи помедлил, когда услышал чарующий голос вокалиста, а затем и вовсе остановился, увидев это лицо. Этот парень не только пел, но и играл на гитаре. –Воу… — Хан продолжал пялиться. Он очерчивал взглядом острые скулы парня, выступающие вены на шее и руках. –Я не вижу зла, не слышу зла и не говорю о зле! — с рыком на конце пропел солист. У Хана по спине прошлись мурашки. Он не мог оторвать взгляда от такого невероятно красивого парня. Когда тот слегка поворачивал свою голову в сторону, Джи мог прекрасно разглядеть его модельный профиль. Он не мог быть реальным. Песня закончилась, музыка стихла. Все вокруг начали бурно аплодировать. Кто-то выкрикивал, хваля группу, кто то просил номер барабанщика. А Джисон просто стоял и пялился на парня напротив, как идиот. –Ты своим взглядом во мне сейчас дырку прожжешь, белка. И Хан подавился.