Макхей'им × Кшенье
22 октября 2023 г., 23:55
— Ксаан’трэ, ну что за негодный мальчишка. Ты зачем в погреб полез? Теперь нам заново заготовки на зиму делать надо. Ещë и посуду перебил.
Макхей’им держит Ксара за ворот рубахи, почти отрывая его от земли. Ксар — светлые глаза и ни капли раскаяния на лице. Только губы поджимает, ни то виновато, ни то расстроенно из-за того, что поймали.
— Туда крыса попала, я выловить пытался… — болтает ногой, хмуря брови.
Макхей’им вздыхает. Не в его правилах физическое наказание, но и запасы ведь не Ксаан’трэ пополнять.
— Макх! Отпусти ребенка, удушишь ведь, — строгий звонкий голос отскакивает от деревьев вокруг, достигая чуткого слуха фейри.
Кшенье, сдувая прядь с лица и бросая собранный хворост на крыльцо, одним грозным взглядом заставляет Макхей’има разжать руку и поставить Ксара на землю.
Мальчик улыбается, хватаясь за юбку Кшенье. Зарывается головой в мягкий хлопок, пропитавшийся запахами еловой смолы и лесных трав.
— Ксар, милый, посмотри на меня, — она по-матерински нежно поднимает лицо Ксара на себя, приглаживая отросшие волосы и заправляя их за заострившиеся уши. — Ты поймал ту крысу? — Ксар радостно кивает, показывая на комок шерсти в углу комнаты. — Молодец, спас муку и зерно. Но пообещай, что поможешь нам собрать новые продукты для солений.
— Помогу, обязательно помогу. И больше не пойду в погреб, даже если туда кто-то попадëт, — он оборачивается на Макхей’има, стоящего с прежним не впечатлённым лицом.
— Хорошо, а теперь иди и найди Дрэю, она говорила, что хочет кое-что тебе показать.
Кшенье напоследок целует мальчика в макушку и провожает его взглядом, пока светлая голова не затеряется среди деревьев по дороге к деревне.
— Ему нужно понять, насколько важна дисциплина. И должное наказание тоже относится к этому. Знаешь, как бы его воспитывали во дворце? Ты слишком мягка с ним. Ему предначертана великая судьба, но для достижения еë нужны маленькие шаги.
Макхей’им скрещивает руки на груди, с неясным выражением смотря на открытый погреб, из которого теперь нужно убирать разбитые банки и непригодные больше продукты.
Кшенье вздыхает, но молчит, продолжая смотреть куда-то вдаль через открытую дверь дома. Она Ксаан’трэ — мальчика с этой самой великой судьбой и почти родного сына — ни наказывать, ни отпускать никуда, если честно, не хочет. Даже если и знает, что это необходимо.
— Кшенье? — холодные руки ложатся на оголённые плечи. Макхей’им прижимает еë спиной к своей груди, обнимая и прислоняясь виском к виску. — Прости, я знаю, что он стал для тебя… для нас значить.
— Не надо, — она оборачивается, улыбаясь на удивление искренне. Даже если слëзы незаметно скатываются по белым щекам. — Мы знали, на что соглашаемся. Оказалось, что не на принца, а на сорванца похлеще деревенских, — Макхей’им только фыркает, закатывая глаза.
— Ничего, нам его ещë растить и растить. И банки перебитые, и трупы крысиные, и мало ли чего ещë терпеть.
Макхей’им целует Кшенье в лоб, застывая в моменте спокойствия. Без тревожных снов, городских сплетен, интриг и громящего всë вокруг ребëнка.
— Кстати… иди и выкинь или закопай, если хочешь, это бедное животное. Оно начинает вонять, — Кшенье отступает, кивая в сторону комка и притворно морщась. На страдальческое лицо возлюбленного решительно не реагирует.
— Может, следует это поручить Ксаан’трэ? Мальчику стоит научится уважительно относиться к погибшим… в, полагаю, весьма честном бою.
— Дрэя сказала, что займëт Ксара до завтрашнего обеда. Поэтому иди и убирай, или спать ты сегодня будешь с крысой, а не со мной. Тебя что, тоже воспитывать нужно?
— Но я же… — возмущение прерывается грозным взглядом и пинком в ногу. Получается больно — копыта, к сожалению, не очень мягкие, — я же иду уже, иду…
Недовольное ворчание и звуки сверчков слышатся даже через закрытую дверь. Прохладный апрельский воздух уносит из дома все запахи. Кшенье, только устало вздохнув, собирает с крыльца хворост, чтобы разжечь костëр.
До Белтейна остаëтся всего пара дней.
